~Эпилог~

Три года спустя.

– Волнуешься? – я кошусь на Забаву, а та то и дело нервно подергивается. То волосы примется поправлять, то сумочку из одной руки в другую перекладывает.

Улыбаюсь, и накрываю ее руку своей.

– Спасибо, – произносит одними губами.

С сестрой Ярослава мы очень сдружились. Еще никогда я не встречала более легкого и светлого человека. Общий язык нашли быстро, а потом и сами не заметили, как лучшими подругами стали.

А сегодня…

Сегодня у нее один из самых важных дней в жизни.

– Я не знаю, – истерично, чуть-чуть задыхаясь, признается Забава. – А вдруг… Вдруг это просто не для меня? Вдруг я не смогу?

Я обнимаю ее за плечи, чтобы передать хоть частичку уверенности.

– Ты будешь самой лучшей мамой на свете, – утешаю подругу. – Ну, после меня, конечно.

Мы смеемся, и обстановка разряжается понемногу.

– Гордеева? – перед нами открывается дверь, и оттуда высовывается голова директора детского дома. Дама окидывает нас изучающим взглядом. – Кто из вас Гордеева?

– Обе, – смеется Забава. – Но записана к вам я.

– Проходите, – кивает женщина дружелюбно, указывая на свой кабинет.

– Ну все, отступать уже некуда, – шепчу Забаве на ухо. Она жалобно сводит брови на переносице. – Давай, давай, вперед, – подталкиваю ее.

Знаю, что если сбежит - второй раз прийти уже не решится. А за последние годы она нам с Яром все уши прожужжала о том, как хочет ребенка.

Я пошла с ней в качестве группы поддержки. И Яр должен был тоже приехать, но он повел сына на футбол. Ване три, и он обожает проводить время с папой. Наверное, так увлеклись, что не заметили времени.

– Итак, Забава Львовна, – директриса деловито усаживается на свое рабочее место. – Да не переживайте вы так, – смеется она, – а то на вас лица уже нет.

Несмотря на волнение Забавы, собеседование проходит гладко.

Конечно, для официального решения вопроса нам пришлось немного напрячься. Все-таки Забава незамужняя одинокая женщина. Но… Яр такое однажды уже проворачивал. Провернул и во второй раз.

Ирина Петровна, так зовут директрису, женщина понимающая, и желает своим маленьким подопечным только самого лучшего.

Поэтому, познакомившись ближе с Забавой, у нее и сомнений не осталось, что та будет отличным родителем.

А после длинного подробного диалога нам даже разрешили пройти в игровую, чтобы познакомиться с детками.

– Возможно, вы не встретите своего ребеночка в первый же раз. Многие родители приходят сюда два, а то и три раза, пока определятся. Но попробовать стоит, – наставляла нас Ирина Петровна.

Мы с Забавной как болванчики кивали ей в такт.

– Ой, Забава! – я всплеснула руками, – гостинцы-то! Я их в машине оставила!

С пустыми руками к деткам идти как-то неправильно. Поэтому предварительно мы заехали в детский мир и накупили много игрушек и угощений. Теперь мой багажник распирает три огромных пакета.

– Я сбегаю быстренько, – говорю и тут же юркаю к выходу.

По длинным коридорам детского дома немного блуждаю. Пятиэтажное здание, а внутри лабиринт настоящий.

Нахожу лестницу наконец, спускаюсь по ней. Но замираю, когда слышу тихие детские всхлипы.

Замедляю шаги и прислушиваюсь.

Ну точно, на нижнем пролете кто-то горестно плачет.

Я осторожно спускаюсь чуть ниже и вижу двух маленьких ангелочков. На вид обоим не больше трех, четырех. Мальчик и девочка. Маленькие, белобрысые и очень сильно чем-то расстроенные…

– Привет… – аккуратно им улыбаюсь.

– Здлавствуйте, – хмурится мальчик. Он храбрится. Девочку за плечико обнимает, пока та размазывает по ладошкам горькие слезы.

– Почему она плачет? – стараюсь быть спокойной и вежливой, чтобы ненароком не напугать.

– Это моя сестла, – отзывается мальчик, тяжко вздыхая. – Она не хоцет уеззать. К маме. И папе. – Он опускает глаза, а девочка рыдает еще пуще прежнего.

Я подхожу к детям ближе. Сажусь рядышком на подоконник.

– Почему? Разве это плохо? Что вы поедете к маме?

– Поедет только она, – признается мальчишка, и мне становится ясно почему девочка так безутешно рыдает…

– Нам обеся-я-яли, сто вместе возьму-у-ут, – подвывает малютка, – а потом переду-умали. Сказали, только меня-я-я-я… А я одна не хоцу-у-у-у…

Мое сердце сжимается больнючей пружиной.

Я пулей лечу к машине и тащу один из громадных пакетов сама. Два других отдаю водителю, чтобы он отнес их Забаве.

Нахожу детей на том же месте. Запыхавшись, ставлю пакет перед ними.

– Это сто? – хмурится мальчуган.

– Гостинцы, – улыбаюсь я глупо.

Девочка раздвигает два пальчика, и глядит через них на пакет.

– Нам? – спрашивает несмело. – Все?

– Да, – отзываюсь я простодушно. – Все вам. Двоим. Целый пакет.

Знаю, что это не сильное утешение. Но еще знаю, что деткам в детдоме постоянно приходится делиться с другими. А ведь порою так хочется, чтобы что-то досталось только тебе…

Малыши принимаются исследовать содержимое, восхищенно ощупывая игрушки, и вертя в руках упаковки со сладостями.

А я, пока они заняты, лечу обратно в кабинет директрисы.

– Так уж сложилось, Елизавета Георгиевна, – разводит она в сторону руки. – Мы стараемся придерживаться политики, чтобы братья и сестры в одну семью попадали. Но не всегда получается… Не все готовы сразу двух деток взять. А время идет. Если девочку сейчас не отдадим, потом вообще может быть поздно. Тем более, семья там очень хорошая. И финансовое состояние у них неплохое.

Я растерянно исследую взглядом ее кабинет.

– Но ведь они… Они друг другу нужны… – негромко произношу, но Ирина Петровна лишь пожимает плечами.

– Понимаю. Поверьте, я действую в их интересах.

К парочке этих ангелочков я спускаюсь понуро. Сажусь обратно на подоконник. Вижу, как мальчишка перепачкал шоколадом лицо и смеюсь.

Достаю из сумки салфетки, помогаю ему очистить милые румяные щечки.

– Вела, не есь так много, – заботливо напоминает брат девочке.

– Вера? – уточняю с улыбкой. Милота этих крошек просто зашкаливает. И то, как он успокаивает сестренку, заботится… Ну как же они друг без друга то будут?

– Да, – мотает он головой. – А я Вася. Я сталсий, – с гордостью признается.

– На две минуты, – перебивает его сестренка.

– Сколько вам лет?

– Нам будет тли челез, – выставляет перед собой крохотную ладошку и начинает загибать пальчики, – челез два месяца!

Киваю. И снова киваю.

Только и остается, что просто кивать…

– А у тебя есть дети? – интересуется девочка, все еще глядя на меня с долей опаски.

– Есть, дочка и сын. Дочке уже семь. А сынишке два с половиной. Он ваш ровесник. Они очень любят друг друга и всегда друг о друге заботятся. Прямо как вы.

– А как их зовут?

– Варя и Ваня.

– Валя и Ваня! А мы Вела и Вася! – хлопает мальчишка в ладоши. Он нашел это совпадение очень забавным.

Я грустно ему улыбаюсь. Высидев с маленькими ангелочками до последнего, плетусь на поиск Забавы. Она отчитывает меня за то, что бросила ее в такой важный момент. Но не может утерпеть, чтобы не рассказать с какой чудной девочкой познакомилась.

Всю дорогу до дома я слушаю ее восторженные рассказы. Я за Забаву, конечно же, рада.

Но Вера и Вася из головы никак не идут…

***

– Ты помнишь, как ты жила в детском доме, родная? – я заглянула к Варе, чтобы пожелать ей спокойной ночи, но не удержалась, и пристроилась на кровати.

Мы очень любим такие моменты. Перед сном лежать вдвоем близко - близко и смотреть друг на друга. О чем-то тихо шептаться. В такие мгновения есть только мы с ней. Мама и дочка. Мы будто до сих пор надышаться друг другом не можем.

Я поправляю белокурые волосы, разметавшиеся на подушке, и смотрю в теплые зеленые глаза дочки. Она сладко зевает.

– Не очень… – кладет руки под голову и смотрит в потолок. – Помню только…

Замолкает на пару мгновений.

– Мне важно это знать… – тихо шепчу.

– Помню, что чувствовала, – серьезно говорит моя крошка. – Было плохо. Меня не обижали. Но я чувствовала так… Так, будто никому не нужна.

Я сильнее смыкаю челюсть, чтобы подавить накатывающую истерику.

– Но я всегда верила, что ты живая… Просто потерлась. И найдешься.

Часто - часто киваю. Глажу ее пальчики.

– Все-таки хорошо, что ты нас с папой нашла, – признается дочурка.

Мы еще немного нежничаем, а потом я укрываю дочь одеялком, и заглядываю в соседнюю комнату. Там спит Ваня. Его я уложила еще час назад.

Белокурый мальчишка с серо-голубыми глазами, как у папули. Яр, Варя и Ваня - эти трое для меня вся моя жизнь. Самое лучшее, что могло случиться со мной…

Но… Есть ли в нашей семье место для еще двоих человек…?

– Все в порядке? – притягивает меня к себе ближе муж, когда я тихо пробираюсь к нам в спальню.

– Мхм, – отзываюсь задумчиво. Свертываюсь в его сильных руках клубочком.

– Почему ты такая задумчивая? Помнишь, мы обещали все друг другу рассказывать…

А я даже сама еще не знаю, готова ли о таком думать всерьез, не то что рассказывать…

– Кажется, Забава сегодня встретила дочку… – задумчиво произношу.

– Значит, я скоро стану дядей? – искренне радуется Яр за нее.

– А я, Яр… Я... – я высвобождаюсь из его рук и сажусь на кровати, обхватывая себя за колени. – Яр, там дети… Двойняшки… Мальчик и девочка… По три года обоим…

Не выдерживаю, закрываю лицо.

Все наложилось. И боль за этих двух крошек. И слова Вари…

А как же мальчишка?

Девочку заберут. А что будет с ним? Он там останется один одинешенек?

Тихо всхлипываю, пока Яр без слов обнимает меня за дрожащие плечи.

– Знаю, – шепчу, – мы такое не обсуждали. Мы вообще после рождения Вани о детях больше не говорили, но, может, мы… подумаем? Яр…?

Слышу, как он тихо-тихо смеется.

С возмущением оборачиваюсь. Я тут плачу, а он…!

Чмокает меня в нос. Большими пальцами утирает с щек слезы.

– Я еще полгода назад хотел с тобой об этом поговорить… – признается.

– Ты хочешь еще детей? – распахиваю изумленно глаза.

– Очень хочу. Но… – он опускает взгляд, подбирает слова. – Я постоянно думаю о том, что бы было, не встреться я с Варей случайно… Каково бы ей было там… В детском доме… А сколько там еще таких?

– Ты хочешь приемных детей… – доходит до меня наконец.

Мы с секунду плаваем в пламенных взглядах, а потом сметаем друг друга в объятиях.

– Почему же ты сразу мне не сказал… – шепчу, зацеловывая его.

– Не думал, что ты захочешь. У нас и так двое. Я вижу, как ты заботишься о них. И как много времени посвящаешь.

– Глупости! Глупости! – шепчу горячо. – Ты бы видел этих двух крошек. Они так похожи на наших! Вера и Вася. Представляешь?!

Яр улыбается. Смотрит с теплотой и любовью.

– Съездим к ним завтра? – спрашивает меня. – Познакомишь меня?

–Ты им понравишься… – сквозь слезы шепчу. – Точно понравишься…

***

День рождения двойняшек решили праздновать в очень узком кругу… Детки у нас всего месяц, и еще пока что осваиваются. К незнакомым людям относятся с большим недоверием.

Да и мы с Яром день за днем стараемся заслужить их доверие.

Заслужить так, чтобы крошки не смотрели больше с вопросом в глазах… Чтобы были уверены, что мы теперь их не отдадим никому.

Узнав, что они круглые сироты, решение было принято моментально. Яр полюбил их с первого взгляда. Да и я, кажется, тоже.

А сегодня многодетный отец, в привычном для себя масштабе, развернул на заднем дворе детский праздник.

Вера и Вася друг от друга не отходили. Варя, как старшая, взяла их под опеку, и бдила почти неустанно. Она вообще растет у нас очень ответственной. Ну а Ваня, быстро сдружился с двойняшками. В таком возрасте дети моментально находят общий язык.

Сегодня к нашей орде присоединилась и Оля. Четырехлетняя маленькая разбойница, с русыми длинными косичками и огромными голубыми глазами.

Девочка подбежала к Забаве, обнимая ее, пока мы втроем сидели в беседке.

– Еще мороженного, егоза? – потрепала та ее по макушке.

– Нет, мам! Конфету хочу! – выдала девочка, а мы с Яром перестали дышать.

Забава смущенно заулыбалась. Вручила Оле большую конфету и отправила ее обратно к ребятам.

– И давно? – принялась я атаковать Забаву вопросами.

– Пару дней уже как… – пожала та плечом, и растеклась в счастливой улыбке. – Первый раз перед сном меня так назвала. Я когда из детской вышла, даже до спальни дойти не смогла. Так и плакала в коридоре… – призналась она откровенно.

Мы с Яром переглянулись.

Словами не описать, как мы счастливы за Забаву.

– А наши еще осторожничают, – вздохнула я грустно немного.

– Да брось, – Забава наблюдала за крошками, которые пищали от восторга, прыгая на батуте. – Вы для них обязательно станете мамой и папой. Лучших и придумать было нельзя.

Я положила голову Яру на плечо и самозабвенно прикрыла глаза.

– Поверить не могу, что я теперь мама четырех детей.

– Мать - героиня, – засмеялся Яр.

– Ребята! Торт несут! – крикнула я, восторженно подпрыгивая на месте. Уже через миг вся наша орда оказалась возле стола, с нетерпением наблюдая, как повар несет большой торт на подносе.

Двойняшки встали на стульчики в изголовье стола. Мы с Яром по одну сторону, а Забава с ребятней по другую.

Вера и Ваня взялись за руки, растерянно друг на друга смотря.

– Надо загадать желание, – со знанием дела выдала Варя. – И свечи задуть. И тогда все исполнится.

Глаза двух ангелочков загорелись неподдельным восторгом.

Они посмотрели на торт. Потом на нас с Ярославом. Надули щеки, набирая побольше воздуха и со всей силы принялись дуть на свечи.

Забава фотографировала, мы весело поддерживали их, хлопая в ладоши.

А когда свечи погасли, Вера тихо спросила:

– А оно точно исполнится…?

– Точно, – заверила ее Варя на полном серьезе. – Я тоже маму загадала однажды. И все сразу исполнилось.

Вера покосилась на брата.

– Сто ты загадал? – прошептала ему.

– Чтобы нас больсе никому не отдали. А ты?

– И я тозе! – с чувством глубокого удовлетворения отозвалась малышка.

Я подслушала их разговор, пока резала торт. Но, кажется, не одна я была замечена в такой нетактичности. Вон у Яра тоже сентиментальные слезы на глаза наворачиваются… Он, как может, скрывает, но я то все вижу…

Выделив всем по большом куску, я подошла сзади к двойняшкам и обняла их. Детки замерли, словно мокрые птички прижимаясь друг к другу. Они и правда еще осторожничают, а мы не в праве давить, поэтому обычно ждем, пока они сами захотят проявлять потребность в тактильном контакте.

Но сегодня я просто не смогла удержаться.

Стиснув их в мягких объятиях, прошептала негромко:

– Мы вас никому - никому больше не отдадим.

Украдкой вытерла слезы. Улыбнулась наблюдавшей на нами Варваре.

– Я же говорила, сразу исполняется, – хитро улыбнулась она, принимаясь за торт.

Тот вечер стал началом нашей новой жизни. Жизни, где наша семья больше не ограничивалась четырьмя людьми. Теперь нас было шестеро.

И мы с Яром будем изо всех сил стараться, чтобы каждый из нас шестерых был счастлив, любим и окружен заботой и пониманием.

Ведь нет ничего в этом мире более ценного, чем иметь близких людей, крепкую семью, и место, куда тебе хочется возвращаться по вечерам…