ГЛАВА 19.2

- Я не буду защищать брата и вмешиваться в их отношения с Марой. Это их дела. Согласна?

- Нет... Нет! Тут что-то нечистое и...

Сола замолчала, зажевав нижнюю губу.

По позвоночнику мужчины прокатилась лава. Причем медленно, оставляя фантомные ожоги. Боль Солы воспринималась очень остро.

А его девочка страдала... Мучилась воспоминания, грызла себя.

- Сола, не вини себя. Твоей виты точно нет. Давай посмотрим здраво. Всё, что могла - ты сделала. Ты не успела мне озвучить условия договора, - ему самому было противно упоминать про договоренность в свете открывшихся событий. - Я ничего не знал про Мару.

- Конечно, - горько усмехнулась Сола, задирая голову и смотря ему в лицо. - Тебе некогда было со мной разговаривать.

- А ты бы сказала?... До того, как я тебя зажал в лесу? Или ты предпочла бы, чтобы я проехал мимо и оставил тебя на потеху тем парням?

- Я бы предпочла, чтобы меня никто не трогал! - сорвалась Сола на крик и сразу зажала рот ладонью.

- Безумие какое-то...

- Безумие то, что вы творите в Первую Ночь Луны.

- Не нами эти правила придуманы.

- Правила на то и существуют, чтобы их отменять, - вздохнула она, успокаиваясь.

Её спокойствие было кратковременным. Он знал.

Анджей тоже замолчал, пытаясь осмыслить, что делать и говорить дальше.

Сола спрятала лицо в ладонях. Убрать бы их... сжать в своих, подарить тепло и поцеловать каждый пальчик...

Теплота к этой хрупкой девочке зашкаливала. И дело не в сексе. Не в том удовольствие, что он получал, когда любил её тело.

Дело в другом.

Анджей Вард прекрасно это осознал.

Она нужна ему. Вся.

Без договора. Без каких-либо ограничивающих рамок, условностей.

Одновременно в душе рождались противоречия. Древние инстинкты завоевателей, тех, кто столетие за столетием доказывал, что они - двуликие - вершина эволюционной цепочки. Они нашептывали о другом. Ядовито, зло.

Что надо действовать более решительно. Что никаких уступок. Увезти её куда подальше. Можно даже в те же горы. У их семьи есть шикарное шале с отдаленной местности, куда не добираются туристы. Закрытое для людских глаз.

Запереть Солу на месяц там. Привязать сначала к кровати. Потом уже к себе...

И любить. День за днем.

Во рту Анджея появился металлический вкус - резцы увеличились и прорезали десны.

- Я скажу одно - я рад, что память к тебе вернулась.

Он хотел говорить о другом! Совершенно...

Но приходилось тщательно выбирать слова.

- Я в полном раздрае... двуликий.

Ему не понравилась пауза, которую она выдержала.

- Я даже злиться сейчас на тебя не могу. И говорить тоже... Я ухожу, - Сола поднялась.

Такая маленькая...ранимая...

Уходит она, значит...

Спокойно, Вард...

Её надо отпустить.

Сейчас.

Каждая мышца, каждая клетка в организме мужчины напряглась, закостенела. Стали не его. В ушах зашумело.

Анджей не мог припомнить случая, когда ему настолько тяжело давалось решение. Разное было. Женщин так всегда отпускал с легкостью, не держа никого. Обычно они уходить не хотели.

Некоторые считали, что после разрыва с Лиссой он ожесточился на женщин. Ему было смешно. Вы о чем, господа? Перед тем, как уехать в горы, он с ней попрощался. Никто никого не просил ждать. И не ждал, собственно. Зачем она к нему по возвращению явилась в дом, он не понял. Анджей за год в горах её вспоминал пару раз. Сопливым он тогда был. Надо не кольцо было дарить, а браслет, например.

Солу он не мог отпустить при всем желании.

Задержать - тем более.

Он улыбнулся одними уголками губ, после чего сделал тот чертов шаг, что разделял их, обхватил лицо девушки руками и негромко, но четко сказал:

- До встречи.