Глава 9.1

Руки невольно затряслись, чтобы хоть как-то спрятать это волнение, я притянула дочь ближе, обняла что есть сил и зашептала ей на ухо.

– Нет, конечно. Никто не умрет, глупышка. Просто тебя будут лечить, давать очень сильные лекарства. Таблеточки разные, не вкусные… а я переживаю, знаю, что ты их не любишь.

Я несла полную ахинею, немного покачиваясь при этом из стороны в сторону, словно баюкала свою десятилетнюю дочь, пока она сама резко от меня не отстранилась.

– Мам… – серьезно произнесла она. – Я ведь не дурочка, все вижу. Ты сама не своя, не нужно меня жалеть, расскажи как есть.

Слова ребенка – будто пощечины. Она действительно сейчас казалась взрослее меня, намного спокойнее. Возможно потому, что не понимала до конца всю серьезность. Дети вообще очень долго не осознают понятие смерти и страха потери, и мне не хотелось ломать в своей дочери эту непосредственность. Казалось, расскажу правду – и моя Дашенька тут же повзрослеет, станет морально старше на много лет. Будто слова правды и страшный диагноз – разрушат в ней детство.

Но и молчать я не имела права. Мне пришлось собраться, и рассказать о курсе химиотерапии, о том, что Дашу переведут в стерильный бокс на время лечения, о том, что нужна оперция – и сейчас все мои силы брошены на поиски донора.

Даша слушала внимательно, изредко закусывала губы, обдирая с них нежную кожицу. Несколько раз она сделала это слишком сильно, так что проступили капельки крови, а после она задала вопрос, от которого внутри вновь все похолодело:

– Я видела несколько фильмов про это, там люди теряли волосы. Я тоже стану лысой?

В горле миллионный раз за день застрял ком. Я не могла ответить ни “да”, ни “нет”, просто смотрела на кудри дочери и не хотела думать, что вскоре с ними действительно придется распрощаться.

– Врач сказал, что иногда волосы удается сохранить, – наконец нашлась я. – Но даже если нет, ты все не расстраивайся, новые все равно вырастут…

– В крайнем случае купим мне розовый парик, – пожав плечами, выдала дочь. Выдала почти беспечно, или притворилась такой. – И зеленый, и фиолетовый. Буду менять из каждый день.

И все же ее пушистые ресницы предательски дрогнули, выдавая страх. 

– Все будет хорошо, – еще раз обняла я дочь. – Обещаю. Я все сделаю, чтобы ты выздоровела. Так и знай, иначе и быть не может.

– Я знаю, мамочка, – дочь провела рукой по моей спине. – Ты ведь у меня самая лучшая.

Это признание будто священный огонь, коснулось моей души, и зажгло в ней искру надежды. Даже крошечные крылья разверзлись за спиной. В миг я поверила, что все действительно будет хорошо и разрешиться в скором времени. Для этого ведь не так много нужно – всего лишь чтобы Антон подошел как донор.

– Милая, – прошептала дочери на ухо. – Ты у меня очень сильная девочка, но сейчас мне нужно идти к твоему доктору.

– Хорошо, – кивнула она. – Ты ведь потом зайдешь.

Я выдавила улыбку.

– Обязательно, только перед этим раздобуду тебе альбом и краски. Чтобы ты не скучала.

Дашка тоже улыбнулась, ослепительно и беспечно, будто и не знала о том, что больна. А я вышла из ее палаты, мечтая о том, что Игорь Сергеевич сообщил мне хорошие новости.

В конце концов, моя дочь заслужила шанс, так почему бы Богу его не послать.