ГЛАВА 29

— Он движется!

— Он стоит ровно, не дёргайся.

— Нет, он движется! Я упаду!

Мэтт опустил руки и покрутил плечами. Очевидно, они у него затекли. У Риты тоже, но она стоически продолжила снимать занавеску крючок за крючком. В очередной раз переступила с ноги на ногу, стул под ней чуть качнулся. Совсем немного, но этого хватило. Рита пошатнулась и быстро расставила руки в стороны, чтобы удержать равновесие. Она с ужасом уставилась вниз, на стул, стол под ним, и пол.

— Если рухну и убьюсь, скажешь маме, что я её любила, — она подняла взгляд на Мэтта, с интересом изучающего всю башню. — Почему у тебя не качается?

Он задумчиво вздёрнул одну бровь

— Потому что под тобой кривой пол?

О, ну конечно! Отличное объяснение! Рита уперла кулаки в бёдра.

— Хочешь сказать, что я отвалила бешеные деньги за кривой пол?!

— Это не я, это пол, — он флегматично указал подбородком куда-то в район ножек стола. — Не двигайся. Я сейчас закончу с этой половиной и подстрахую тебя.

Он еще раз повёл плечами, покачал головой, разминая шею, и мышцы на ней ярко обрисовались сначала с одной стороны, потом с другой. Рита послушно замерла. Мэтт вздохнул, поднял руки и продолжил ловко снимать петли с крючков.

Вообще-то это похоже на какой-то плохой анекдот.

Утром мама заявила, что занавески в ужасном состоянии и их пора сдать в прачечную. Срочно.

— Я больше не могу спать, глядя на эти пылесборники! Подумай, чем дышит твой отец! Ему нужен хороший воздух, а не пыль с тряпок!

Рита не стала говорить, что дома в Индии висит и лежит еще больше тряпок, и вряд ли их кто-то снимает чаще, чем раз в год. Проще было пообещать, что она обязательно займется этим, но позже, ведь родителям осталось переночевать «в пыли» всего одну ночь. Однако… маму это не устроило.

— Нет, я отказываюсь там спать. Мы сходим погуляем, а ты займись занавесками. Это недолго, ты молодая и быстрая. Мэттью тебе поможет. Правда, Мэттью? — и она вопросительно посмотрела на ошарашенного Мэтта.

Тот медленно кивнул.

Но даже тогда Рита не восприняла всё всерьез.

Однако…

Вот она стоит на шатающемся стуле. А стул стоит на столе. Зачем? Просто потому, что маме захотелось? Она превзошла себя в искусстве манипулировать людьми. Из благих побуждений, конечно. Ясно, как день, что ей всего лишь нужно было закрыть дочь и Мэтта в одной комнате, и Мэтт это тоже понимает, но послушно влез на еще один стол и стул и, задрав руки, освобождает петли от крючков. Фантастика. Что мама с ним сделала? Подсыпала что-то в завтрак?

Половина занавески тяжелой волной упала на пол. Мэтт со стоном уронил руки, мелко потряс ими.

— Всё, иду, — бросил он и начал осторожно спускаться с башни.

Рита опять сделала какое-то незаметное движение, и её постамент не замедлил качнуться. Она снова раскинула руки в стороны.

— Твою мать!

И в этот момент на её голени лёг крепкий захват.

— Держу, — раздалось в районе колен. — Заканчивай и слезай.

Рита опустила взгляд и незаметно сглотнула. Снизу на неё смотрели лазурные озёра, огромные с этого ракурса. Ладони чуть ослабили хватку, поехали вверх и через вязку штанов проступило мягкое тепло. Пора начинать мурчать кошкой… Ладони преодолели препятствие в виде коленей, дошли до середины бёдер, остановились. И снова начали держать крепко. Будоражащее чувство. Вроде бы даже не ласка, но стреляет в солнечное сплетение навылет. Если бы не страх рухнуть и сломать шею, этим моментом можно было бы насладиться. Но…

Она вскинула голову, задрала руки и снова взялась за крючки.

— Мама превзошла себя.

— Она старается для твоего блага, — тихо рассмеялся Мэтт.

И поэтому её жаль в первую очередь. Рита высвободила одну запутанную петлю, взялась за новую. Руки опять начали ныть.

— Это тебе еще повезло не столкнуться с её первыми попытками, — пробормотала она в полупрозрачный газ.

— Да? Какими?

— Она мне в первый же день сказала, чтобы я красиво одевалась, распустила волосы, оставила яд при себе и была с тобой милой, — крючок вышел из петли. — И, может быть, тогда бы ты не заметил, что я не умею готовить, не умею рисовать ранголи и не умею создавать уют. И что характер у меня, как у танка.

Может, и не стоило в этом признаваться. Как и во всём том, что Рита успела наговорить в предыдущие дни. Однако раз уж Мэтт раскусил Дивью, то не должен воспринять всё слишком серьезно.

— Чего-то такого можно было ожидать, — он снова провёл ладонями по ногам, перехватывая их уже в другом месте. Будто специально! — Почему они так хотят свести тебя хоть с кем-то?

Рита снова заставила себя переключиться с ног на работу.

— Как почему? Мэттью, мне тридцать три! — сарказм в голосе придал сил, руки агрессивно вцепились в крючки и заработали быстрее. — Я уже лежу на одной полке с консервами, которые держат в холодильнике просто на всякий случай, — …первый, второй, третий. Лишь бы быстрее отсюда слезть. — Если бы у меня был хоть кто-то, можно было бы начинать дёргать темой детей. Похоже, её уже не сильно волнует даже факт замужества, она просто хочет найти мне мужчину, чтобы убедиться, что я хоть кому-то вообще нужна со всеми своими недостатками. Даже если эти недостатки нужно на первых парах скрыть и заманить мужчину обманным путём. Она ведь не знает, что ни один бедняжка до сих не прижился. И вряд ли приживётся, — занавеска стала быстрее опадать на пол и тянуть за собой оставшийся хвост. Рита тряхнула немеющими руками и снова рванула к делу. Осталось чуть-чуть до конца тесьмы. — Мало иметь красивую физиономию и ноги как у цапли. Нужно еще греть человека душевно. А я только бешу мужчин и подавляю их эго. Правда, это происходит уже после того, как они затащат меня в постель и прибавят к списку своих красивых бывших.

Последние два крючка отказались поддаваться. Нитки в петлях каким-то образом распушились и прочно намотались на пластик, Рита ковырнула их ногтем, но они не поддались.

— Ч-ч-чёрт, — прошипела она. Руки онемели окончательно и безвольно упали. — Там узел. Не принесёшь мне ножницы из кухни?

Ответом ей стала тишина.

Рита подождала мгновение, опустила взгляд. Мэтт не моргая смотрел на неё снизу вверх. До мозга дошло кое-какое осознание и по спине прошел озноб. Железные обручи сдавили грудную клетку.

Что она здесь только что несла? Господи, что?! Совершенно, абсолютно, напрочь разучилась перекрывать фонтан! Она прерывисто вдохнула и задержала дыхание. Мэтт, наконец, опустил ресницы и медленно убрал руки с её ног.

— Сейчас, — он кивнул и отошел. — Стой ровно, не падай.

И, круто развернувшись, вышел из спальни.

Рита уставилась в опустевший дверной проём. Одни, два, три… Шумный тяжёлый выдох вырвался из лёгких. Звук шагов стих в глубине квартиры, Рита на дрожащих ногах присела и начала медленно сползать на пол. Нужно посидеть. Чёрт с ней, со шторой. Скажет, что закружилась голова, или что-то в этом роде, но сейчас ей надо посидеть. Она осторожно спустила ноги со стола, соскользнула с него и потянулась к кровати. На ходу вцепилась пальцами в её край и тяжело осела на матрас.

Идиотка. Непроходимая убогая тупица. Что он должен сейчас думать? Как минимум жалеть несчастную одинокую истеричку, которая отпугнула от себя всех ухажеров. А как максимум… лучше не представлять. Неловкость, отвращение, целый набор разных чувств. Рита прижала руку к животу, к горлу подкатил ком горечи. Она сильно зажмурилась. Один, два, три…

По одеялу прошла вибрация, едва заметным эхом отдалась в тело, по комнате полетела трель звонка. Рита распахнула глаза и осмотрелась. Мобильник, брошенный на кровать до начала работы, разрывался входящим вызовом. Это спасение. Это должно стать маленьким спасением, способом замять тему, когда Мэтт войдёт.

Звук шагов повторился, начал приближаться, Рита выбросила руку и схватила телефон. Мазнула пальцем по экрану, взгляд успел поймать имя контакта прежде, чем она прижала мобильник к уху.

Майрон.

— Да! — рявкнула она в динамик.

Просто вырвалось. И вышло слишком нервно.

— Я не вовремя? — прозвучало в трубке.

Вовремя, очень вовремя. Давно его не было слышно, целых… двое суток. Шаги замерли за спиной, Рита обернулась через плечо и поймала вопросительный взгляд Мэтта. Он стоял с поднятыми ножницами.

— Всё нормально, говори, — она поставила ногу пяткой на край кровати и обняла колено.

— Я возле твоего дома, можно зайти? — сухо обронил Майрон. — Есть разговор.

Чёрт… А она так обрадовалась звонку…

— Сейчас?

— Значит, всё-таки, не вовремя.

Какой проницательный! Рита обвела взглядом комнату: держащаяся на последних нитках штора, столы, стулья. Раздрай в голове. Какой, к чёрту, Майрон? Но… Мэтт всё еще здесь, в воздухе всё еще витает остаток идиотского монолога, и его нужно как-то замять.

— Нет, подожди, — выпалила Рита. — Конечно, можешь зайти. Просто это неожиданно.

Он секунду помолчал.

— Знаю, прости, — в голосе просквозили нотки раскаяния. — Случайно вышло… В общем, я поднимаюсь?

Ну, раз он раскаивается…

— Да. Конечно.

И вызов тут же оборвался.

Какого чёрта ему надо?

Рита отняла телефон от уха, уронила руку, уставилась в потемневший экран невидящим взглядом. Надо бы переодеться. В приличные брюки и кофту. Распустить косу, переброшенную через плечо, и собрать волосы в хвост. Но ей не оставили времени.

Со стороны послышалось тихое покашливание. Рита вздрогнула, подняла взгляд. Мэтт смотрел на неё всё так же вопросительно. Ирония судьбы. Двое главных мужчин её жизни сейчас окажутся так близко друг к другу, и оба ей не принадлежат. Она сбросила ногу с кровати и встала.

— Это Майрон… Он здесь.

Брови Мэтта чуть поднялись.

— Вот как?

Почему ей так неловко? Ах да, двое главных мужчин и всё такое…

— Это странно, — Рита с деланным безразличием повела плечом, обогнула Мэтта и двинулась к выходу. — Понятия не имею, что ему нужно. Он здесь бывал один раз, сто лет назад, когда мне нужно было передвинуть шкаф в гостевой комнате. Выходи, — она обернулась на пороге. — Нужно закрыть дверь и спрятать этот бардак.

Мэтт чуть помедлил. Даже странно. Потом отбросил ножницы на подушку и послушно прошёл мимо Риты. Она потянула на себя ручку, дверь закрылась, скрывая от посторонних глаз следы маминого вероломства. Но больше она сделать ничего не успела. По квартире пронеслось мягкое «ти-линь».

Пришёл. Быстрый.