Часть 2. Глава 7.3

Голова болела сильнее прежнего, хотя недавно мне казалось — сильнее уже нельзя. Не унималась тошнота, и перед глазами отплясывали огни, жаром растекаясь по венам. Я поймала по радиоприемнику волну, и мы ехали под веселенькое кантри. Светало. Кровавые всполохи расчертили горизонт. Дорога вилась точно змея, петляла, плутала меж деревьев, выплывала к однообразным деревенькам.

— Уже можно говорить? — спросила я, одичав от непонимания.

— Можно, — устало кивнул Артем. — О чем ты хотела спросить? Почему я тебя спас, да?

— Начни с этого, — благосклонно разрешила я.

— Перед тобой идиот, вскормленный сказками о злых оборотнях и добрых борцах с ними. Мои родители всю жизнь посвятили исследованиям в ОСО, ну а я шел за ними без вопросов. Самое смешное, что оборотней я при этом не видел и ни с кем не общался, кроме таких же помешанных идиотов. Ну а потом мне было поручено познакомиться с тобой. И, признаться, я пришел в замешательство: ты не похожа на дешевую потаскушку, ты сознательно связала свою жизнь с оборотнем, согласилась родить от него ребенка. Ты не такая, как мне описывали. — Он смутился, точно хотел добавить что-то, но не смог подобрать слов. — А потом я подумал: что если оборотни не так уж и плохи? Ведь даже Ира беспокоится за своего брата, значит... он не бездушное чудовище, как нам рассказывали?

Это был вопрос, но я не знала, как на него ответить. Разве можно настолько скрыться в коконе из предрассудков, чтобы не видеть очевидных фактов: нет добра и зла, есть только хорошие и плохие люди, и их определяет не раса, а душа.

— Что, если ты опять меня обманываешь и просто хочешь продать кому-то дороже? — Я потерла виски, готовые разорваться от боли.

— Я подумаю над твоим предложением, — улыбнулся он, выворачивая с шоссе на проселочную дорогу и петляя по ней. — Кира, давай начистоту: у тебя нет выбора, поэтому доверься мне и не мешай тебя спасать. Расскажи лучше, как тебе живется с этой тайной?

Я непонимающе уставилась на него.

— Ну-у-у, — Артем стушевался, — оборотни рядом, всё такое.

— В этом нет ничего особенного, это как жить с любым другим человеком. Вообще-то с недавних пор подумываю о том, чтобы открыть эту жуткую тайну миру, — оскалилась я, а Артем задохнулся от возмущения. — У меня даже появились мысли, как это осуществить.

— Ты с ума сошла?! Нет, ты вообще представляешь, что затеяла? Сосед пойдет на соседа и грохнет его ружьем, решив, что тот по ночам обращается в волка и ворует его скотину. Начнется такая разруха... Если наши люди убивают оборотней тихо, поодиночке, то ты своим заявлением уничтожишь их разом.

— Не думала об этом, — пожала плечами, оставаясь при своем мнении. — У тебя нет какой-нибудь таблетки от головной боли?

— Беременным можно обезболивающие таблетки? — с сомнением уточнил Артем, покопавшись в бардачке.

— Беременным нельзя трястись от страха несколько дней подряд, а от одной таблетки ничего не случится. Это невозможно терпеть.

Боль, действительно, становилась сильнее меня, мешала думать, огненным комом ломилась в черепную коробку, битым стеклом впивалась в виски. Мне казалось, я упаду в обморок, если срочно не приму хоть что-нибудь.

— Всё-таки терпи, — приказал он, — мы скоро подъедем к железнодорожной станции. Кстати, — задумался на мгновение, но продолжил: — Если честно, Ира обманывала. Она не хотела сдавать тебя до последнего, но наши люди поставили перед ней выбор: ты или Игнат. Только тогда Ира решилась. Не суди её строго, она просто любит своего брата.

— Не буду, — вздохнула я, прикрыв веки.

***

            С телефона, который я с трудом выпросила у администратора информационной стойки на станции, набрала знакомый номер и долго вслушивалась в гудки. Всего один звонок, несколько слов. Попытка всё объяснить.  Только бы услышать этот голос, и всё наладится. Я знаю.

            Его мобильный молчал, и я решила позвонить на домашний номер.

— Алло? — промурлыкал женский голос по ту сторону трубки.

Я сбросила звонок, решив, что ошиблась номером. Набрала повторно.

— Алло? — в голосе появилось раздражение. — Что вам нужно?!

— Позовите Игната, просто скажите, что ему звонит Кира, — попросила я, холодея от недоброго предчувствия.

— Минутку, — девушка положила телефон на стол и ушла, цокая каблуками, а когда вернулась, то заявила неприязненно: — К сожалению, он отказался с вами общаться. Не лезьте к нему больше, договорились? Он достаточно настрадался из-за вас.

Не дождавшись моего ответа, девушка повесила трубку. От боли потемнело в глазах. Я, не мигая, смотрела в одну точку. Никогда раньше не позволила бы себе так отреагировать на чью-то грубость. Я бы послала эту девушку, примчалась к ней, чтобы оттаскать за волосы, но сейчас...

Мне стало безразлично, что происходит в жизни Фирсанова. Точнее — я обрадовалась, что он нашел мне замену, а не топится в алкоголе и не совершает дурных поступков. Когда вернусь домой, то всё ему объясню, и пусть он сам решает, как поступать дальше. Сейчас же не стану ему мешать жить спокойной, лишенной меня жизнью.

— Это было трудно, но я купил нам билеты без паспортов, чтобы никто не смог отследить наших перемещений, — оповестил Артем, помахав передо мной цветными квитками. — Едем?

— Едем, — кивнула я, вернув телефон администратору.

— Что-то случилось? На тебе лица нет, — допытывался Артем, придерживая меня за плечо, чтобы я не свалилась от усталости и головной боли.

— Отвали, договорились? — попросила я севшим голосом.

***

Артем спал на пожелтевшем постельном белье в плацкартном вагоне, таком далеком от того, в котором совсем недавно мы ехали в Москву. Здесь невыносимо воняло нестиранными носками и людским потом. Наши соседки переговаривались о неурожае помидоров, те самые помидоры поедая, а меня колотило дрожью от ломоты во всем теле, какой не бывает даже при сильном гриппе. Голова раскалывалась, и эти запахи — помидоры, человеческое присутствие, чеснок в чьем-то обеде, приправа к супу быстрого приготовления — заставляли живот скручиваться спазмом.

Поезд начал притормаживать, и я поднялась с места, собираясь выйти.

— Ты куда? — тихо спросил Артем, не открывая глаз.

— Подышу свежим воздухом и вернусь, — успокоила я его. — Остановка длинная.

Я, действительно, не собиралась больше сбегать. Оставшихся у меня денег хватит ненадолго, да и от ОСО лучше прятаться с кем-то, чем поодиночке.

Но, когда я села на скамейку посреди многолюдной станции, головная боль, усталость, напряжение, эмоции — всё смешалось в один смертоносный коктейль. Сердце закололо вначале несмело, но после его точно проткнуло стрелой, и древко провернули в моей груди несколько раз. В животе драло, на языке стало солоно от крови. Боль разрасталась, заполнив собой меня всю, став моим продолжением.

            Последнее, что я помню: меня увозила бригада скорой помощи в областную больницу.

***

Есть что-то особенное в больничном запахе. Едкое сочетание хлорки, бинтов, заболеваний — его невозможно перепутать с каким-либо другим, ты осознаешь его, даже не открывая глаз.

Я лежала в полупустой палате на шестерых — мне запомнилась безлюдность в момент очередного недолгого пробуждения. От руки тянулись катетеры капельниц, голова кружилась. Приятная слабость сковала всё тело, будто после изнурительных физических нагрузок. Я пошевелилась и разлепила веки.

— О, приветик! — резануло по ушам.

Надо мной склонилось выкрашенное во все цвета радуги создание, в котором я не сразу определила совсем юную ещё девушку.

— Я Оля, а ты, типа, кто? — заулыбалось создание, пока я пыталась сморгнуть галлюцинацию.

— Типа Кира, — буркнула недовольно. — Не знаешь, что со мной?

Создание надуло пузырь из жевательной резинки и, пожав плечами, изрекло:

— Да фиг его знает, чего-то там с ребенком или типа того. Тебя когда привезли, ты так визжала, что хоть подушкой души. Не, ну вообще. Я сериал смотрю, а ты плачешь, кричишь, колени типа обнимаешь. Вообще адово.

Я поежилась, тронула ладонью живот, но не почувствовала и отголоска недавней боли.

— А ты почему здесь?

Оля плюхнулась на соседнюю кровать с ногами.

— Да родители замучили. «Залетела, так не дури, ложись на сохранение», — передразнила она, — а на сохранении всё занято, направили сюда валяться, в хирургическое отделение.

От слова «хирургическое» я вся содрогнулась, но рассудила трезво: с ребенком всё нормально, на мне нет ни повязок, ни швов; значит, никаких операций не было.

— Так понимаю, меня тоже отправили сюда, потому что всё занято?

— Ага, — обрадовалась Оля. — С этой беременностью одна морока, да? Меня вот парень бросил, такой, типа: «Не, малышка, мне сейчас карапуз вообще не по картам. Бывай, возможно, через пару годиков и получится какой-нибудь замес». И тю-тю. А мне чего теперь делать?

Беспечное создание надуло ещё один пузырь, больше предыдущего. Жевательная резинка, лопнув, залепила ей рот и часть носа, но Оля только рассмеялась.

— А ты чего, наркотой балуешься, да? — Уставилась она на меня. — Вопила так, будто тобой демоны овладели или типа того. Я в кино такое видела. Выла, ныла, спать мешала, — сморщилась. — Я уж думаю, небось, откинешь копыта, а мне потом с мертвечиной лежать. А ты вроде очухалась.

Она болтала что-то ещё, не замолкая и на минуту, пока я осматривала свои руки со следами застаревших и свежих уколов, ощупывала ноги, пыталась прислушаться к ощущениям. Всё было относительно неплохо, ещё бы кто-то заткнул эту трещотку.

На моё счастье, в палату вошел мужчина в больничном халате.

— Добрый день, Кира Алексеевна.

— Откуда вам известно моё имя? — напряглась я.

— Так при вас была сумочка с документами, — удивился врач и представился.

Точно, я же прихватила её с собой на станцию, боясь оставлять в плацкарте. Разумный поступок, как оказалось.

— Надо сказать, — продолжил он, — мы очень обеспокоены вашим состоянием. У плода явные аномалии, но мы пока не можем сказать, как это отразится на его развитии.

— Аномалии? — спросила я, внутренне догадываясь, о чем идет речь.

Врач оглянулся на Олю, которая сидела, разинув от любопытства рот, и сказал:

— Подробности будут, когда придут результаты анализов. Пока же могу сказать: нас нешуточно напугало то, что происходило с вами, и мы пытаемся найти этому какое-либо объяснение.

— Это она так на полнолуние отреагировала, — подсказала Оля. — Чего вы смотрите, типа, не верите, да?

До меня дошло очевидное. Полнолуние. Так вот оно что. Алекс в один голос с моим гинекологом уверяли, что раньше шестого месяца никакой сверхъестественной активности ждать не стоит. Угу, я чуть не окочурилась на четвертом. То ли во мне растет супер-оборотень, то ли у меня как обычно проблемы.

Врач вышел, а девушка с соседней кровати подошла ко мне и уставилась пристально, не мигая.

— Кира, а если в тебе растет демон? Как в кино, а? Или ребенок инопланетной цивилизации?

— Звучит логично, — я накрыла лицо подушкой, только бы не расхохотаться.

— А чего? — она обиделась, потормошила меня за плечо. — Я такой сериал смотрела, там девушка забеременела от НЛО, а потом её забрали с собой на другую планету.

— Круто. Сколько сейчас времени?

— Почти полдень, а чего?

— Да думаю, когда лучше контакт с внеземной расой устанавливать, - усмехнулась я и отвернулась к стене.

Вообще она недалека от истины, но к чему маленькой глупой Оле такие тонкости? У меня осталось несколько часов, чтобы продумать план действий, и свинтить куда подальше.

***

Люблю государственные учреждения за строгое соблюдение распорядка дня. Отбой — все спят. Тишина и покой, даже охрана уютно посапывает в уголке. Ни документов, ни денег у меня с собой теперь нет. Они под присмотром больницы. Зато этаж первый, поэтому ничто не помешает устроить очередной побег. Видимо, здешние архитекторы не додумались, что из отделения хирургии попытаюсь сбежать (многие вообще бегут из хирургии?), поэтому решеток на окна не предусмотрели.

Я села на подоконник, вдохнув ночного воздуха полной грудью, и прощальным взглядом окинула сопящую соседку. На мне была её юбка на две ладони выше колена, ядовито-оранжевый топ до пупа и зеленые шлепанцы. Приеду домой — заберу как-нибудь документы, узнаю адрес Оли  — отдам вещи. Пока же мне они явно нужнее.

Итак, пора валить.

***

Я поймала какую-то попутку, водителю которой излила сказку о злом муже, держащем меня чуть ли не на привязи, и о необходимости отправиться хоть куда-то. Немолодой водитель долго-долго рассматривал нечто похожее на ночную бабочку с пузом, даже попробовал предложить денег, только бы отстала, но в итоге пообещал отвести на единственный вокзал города. Отлично, опять туда же. Денег он мне, кстати, дал. Хватило бы ровно на билет до родного города, если бы у меня, конечно, был паспорт.

На вокзале меня, кстати, ждал сюрприз в виде Артема, который сидел на той самой скамеечке, с которой меня увезли в больницу. Под тусклым светом единственного фонаря он казался особо несчастным.

— Привет! — Я хлопнула его по плечу, и Артем закашлялся от неожиданности.

Реакцию я ожидала бурную, но поведение мужчины превзошло все мои ожидания. Он моментально вскочил со скамейки и начал трясти меня за плечи.

—  Ты, —  кричал он в самое ухо, —  твою мать, где ты была?! Жить надоело?! Где?! Два дня! Я обошел этот город вдоль и поперек. Зачем ты опять сбежала, если мы всё обговорили?!

— Да не бежала я никуда, — и рассказала ему увлекательную историю о том, как оказалась в больнице. — А чего на вокзале забыл?

— Собирался уезжать. Кира, ты чокнутая. Ты настолько безумна, что я не могу на тебя злиться.

— Вот и хорошо, — я показала ему большой палец. — У тебя еще остались деньги? Ты должен поехать в больницу и забрать мои документы, раз уж всё так успешно складывается. Заплатишь санитарам, хорошо?

Он обреченно кивнул.

— А что с твоей одеждой? Подрабатывала девочкой по вызову?

— Не нравится — не бери, — усмехнулась невесело. — Вообще ограбила свою соседку по палате.

— А, ну этого стоило ожидать, - Артем кивнул и внезапно прижал меня к себе так крепко, что я крякнула. — Никогда бы не подумал, что буду волноваться о том, кого недавно мечтал прикончить.

— Я вообще чудо. Поехали.