Глава 3.2

Игнат ориентировался как у себя дома и невозмутимо вел меня сквозь переплетения коридоров, пока не остановился возле неприметной двери и не открыл её. Внутри обнаружилась комната, укутанная полумраком, с гигантским диваном из кожи — вот это слоновье лежбище! — и полным отсутствием других вещей. По всей видимости, приват-встречи здесь проводились частенько, а Фирсанов периодически участвовал в них, оттого так хорошо знал, куда идти.

Он повалил меня на диван и навалился сверху. Губы коснулись моих, и я ответила на поцелуй со всей отчаянностью. Дрожащие пальцы никак не могли расстегнуть пуговицы на рубашке, а затем мою руку накрыла его.

— Что за нелепые игры?

— Заткнись!

Но его взгляд прожигал во мне дыры, и наружу сочился страх, заставляющий съежиться, закрыться.

— Ты действительно хочешь, чтобы всё случилось вот так? Без шуток?

Он коснулся губами моей шеи, прочертил дорожку до ключицы, чуть прикусил кожу.

— Да, — почти простонала я.

— Мне казалось, ты выше всего этого.

Губы скользнули ниже, пробрались к декольте, где застыли, точно не решаясь целовать дальше. Пальцы нащупали резинку чулок, подлезли под неё, поглаживая кожу бедра.

— Нет, я точно такая же, — ответила сипло от невыносимой жажды.

Я вновь попыталась дотронуться до пуговиц, но сильная рука сжала моё запястье.

— Это дурость.

— Какое тебе дело?!

— Такое, что я не сплю с теми, кто пускается во все тяжкие. Ничего не выйдет.

Игнат напоследок убрал с моего лица прядь волос, словно прощаясь, и вышел из комнаты, оставляя меня в гордом одиночестве. Нервная дрожь нарастала с каждой секундой, грозя перерасти в истерику. На глазах выступили злые слезы.

Дверь хлопнула за его спиной.

Я уткнулась лицом в диванную подушку, пропахшую чужой страстью, и разревелась от безысходности.