Глава 2

Мы нажимаем на нижнюю строчку и ищем в списках Егора Руданского. Фильтр поставлен от большего к меньшему. Мы листаем все ниже и ниже, но так его и не находим. – Уже десятая страница. Мы начинали с шестидесяти процентов, а тут тридцать, – говорю я. – Вот он! Двадцать процентов совместимости, – показывает мне Улька. И поворачивает экран ко мне. Я щелкаю на маленькую фотографию, и она тут же увеличивается до размера дисплея. Я вздрагиваю. – Взгляд до мурашек, – озвучивает мои мысли Улька. Мурашек размером со слона! Есть люди, про которых говорят, что у них в одном кармане пистолет, а во втором – телефон со связями, способными превратить тебя в ничего. Так вот, Егор Руданский был даже круче. Ощущение, что тебе пустят пулю в висок и отправят бандеролькой на Северный полюс, стоит лишь ему на тебя нехорошо посмотреть. Я сглатываю. И это с ним нам надо разговаривать? Теперь понятно, почему охрана с таким скепсисом на нас смотрела. Словно мы мухи, которые летают вокруг. С ним даже заговорить страшно. Он явно старше меня лет на десять, а опытнее лет на сто. Взгляд такой, словно он видит всех насквозь. Энергетика власти бьет даже через фотографию. Я живу в нашем приморском городе всю жизнь, но никогда его вживую не видела. Не доводилось. Зато наслышана была давно. И теперь понимаю все эти женские вздохи, которые доносятся в его адрес. Помню, когда по городу прошел слух, что он любит рыжих, наше побережье превратилось в филиал Ирландии – огненные головы было видно через одну на улице. Я же всегда предпочитала блонд. Ни за что не покрашусь в рыжий ради мужчины. А ради магазинов цветов? Вот тут я запнулась. Ради своего детища я готова на многое. Даже на встречу с Егором Руданским. – Похоже, ребята не соврали, – скептически смотрю на двадцать процентов совместимости. – Никто не переваливает за тридцать процентов. Наверное, специально сделали эту фигню, чтобы настырных барышень посылать подальше. – Зачем ему посылать? Он просто может отказать. – Есть же девушки из влиятельных семей. Их так просто не пошлешь – потеряешь деловые связи, – предполагаю я. – Может, поэтому создал повод для отказа? Он словно говорит «да» с условием «если». Не придраться. Улька восхищенно качает головой: – Не зря его все мужики уважают. И угораздило же нас с тобой стать его врагами. – Мы не виноваты, что его сестра дура, – вздыхаю я. Смотрю на фото Егора Руданского. Замечаю едва заметную неровную полосу на левой скуле – шрам, который делает лицо визуально еще суровей. Надо что-то придумать. Улькин аккаунт уже показал маленький процент. Уверена, что если вобью свои данные, то получу нечто подобное. – Уль, позвони брату. – Эдику? Зачем? – Он же у тебя хакер. Сможет подшаманить мне с процентами? Улька задумчиво сдвигает брови, а потом хлопает себя по ноге: – А что гадать? Поехали, поговорим. Все равно в свои игры сидит играет. – До сих пор не работает? – А когда он работал по-нормальному? Один черный заказ возьмет и пинает балду целый месяц. Кажется, Эдик – отличный вариант. Ему не привыкать к подпольной работе. Улькин дом находится в частном секторе. На территории два больших дома. Один хозяйский, где живут ее родители, моя подруга с братом, две собаки и три кошки, а еще рыбки и попугай. Второй дом – гостевой. В нем шестнадцать спален с туалетами, эти комнаты сдаются в сезон отпусков. Сейчас там под завязку. Есть еще небольшая кухня под навесом со столами для жильцов, которые хотят покашеварить. Беседка для отдыха, где всегда курят, и небольшой бассейн, который вечно закрыт. Эдик встречает нас спиной. – Здорова. Что надо? – приветствует нас после стука в дверь его комнаты. – Привет, – говорю я, и парень тут же поворачивается. Он младше Ульки на три года – ему двадцать два. Нам с подругой под двадцать пять. Разница небольшая, но я всегда относилась к Эдику как к младшему брату. Эдик слышит мой голос, сразу снимает наушники с шеи, прокручивается на стуле и спрашивает: – Видела новую часть «Выжить в аду»? – Нет, – качаю я головой. – Знаешь же, давно не играю. А что там? Уже лет семь-восемь, но разговор о видеоиграх всегда могу поддержать. Собственно, много лет назад так я и нашла общий язык с достаточно закрытым для мира Эдиком. Парень пять минут исходит восторгом и эмоциями, а когда затихает, спрашивает: – А вы чего здесь? Нужен? – Нужен, Эд. Смотри, есть такое приложение… – говорю я, доставая телефон. Дальше мы быстро вводим его в курс дела. Он знает о нашей историей с закрытием сети флористических магазинов, поэтому долго распинаться не приходится. – Задача ясна. Давай попробую. Дайте мне часа три, – говорит он, изучив мой телефон. – Садись рядом, будем анкету заполнять. Он колдует что-то у себя на компе, я у себя в телефоне жму, когда он говорит. – На вопросы как отвечать? – спрашиваю я. Вдруг это важно? – Как хочешь. – Поняла. Я заполняю анкетные данные как есть. Зачем выдумывать? Лишнюю энергию только на фантазии тратить. Мы даже чай с печеньками успеваем попить, пока Эд шаманит. А потом он говорит: – Давай, отправляй анкету. Сейчас все прогрузится. И я жму на кнопку. Начинается подгрузка анкеты, данных с госпортала, медданных. Мы все замираем в тревожном ожидании. И когда загорается выбор: дать объявление или посмотреть максимально совместимых, я дрожащим пальцем нажимаю на последнее. На первом месте с 99,9 % стоит Егор Руданский. – Эд, ты переборщил с процентами, – шепчу я пораженно.