Глава 14

– Я могу к вам обратиться с просьбой? – говорю я. Жизнь меня научила использовать любую возможность. – Лерчик, я же еще не представился! Совсем от счастья забыл. Можешь называть меня дедушкой, а так я Валентин Степанович. – Очень приятно познакомиться, Валентин Степанович, – подчеркнуто вежливо обращаюсь я к нему и жду. Я уже озвучила просьбу, он точно услышал. Хозяин дома отпивает глоток чая, ставит чашку на стол и складывает руки в замок на колене ноги, закинутой на другую. – Так что там за просьба? – Позвольте нам с партнером снова открыть цветочные магазины. Валентин Степанович совершенно не удивляется ни моему делу, ни наличию партнера, ни вопросу. – Конечно, – добродушно разрешает он. И я шумно выдыхаю от облегчения. Глядя на мою реакцию, он усмехается и добавляет: – Как только станешь частью нашей семьи, сможешь выбрать дело по душе. И никаких партнеров не надо будет. Кажется, у меня аж глаз дергается. Но что-то мне подсказывает: говорить ему в глаза о том, что я не собираюсь становиться частью их семьи, опасно. Если подумать, конечно, любая девушка нашего края душу бы продала, чтобы оказаться на моем месте. Но я-то знаю, что, во-первых, вся эта вера в «Доборотень» ненормальна. Во-вторых, результаты я подшаманила. И стоит только этому вскрыться, как полетят головы. Моя – первая. С Егором дел я больше иметь не собираюсь. Уже поняла, что от него ничего не добиться. Он на стороне сестры и плевать хотел на нужды и проблемы простых людей. А вот с дедушкой у меня еще есть шанс. Вдруг он может повлиять на Руданского? – Валентин Степанович, я без дела не могу сидеть. И обидно мне, – говорю я и делаю театральную паузу. – Что такое? За что? Егор скоро будет здесь, не переживай. Он у нас парень умный. А вот это плохие новости! Сразу бежать со всех ног захотелось. – Я не об этом. Понимаете, я в цветочные магазины все силы и деньги вложила, всю душу, а из-за непонимания их разгромили. – Янка была неправа. Извинится еще перед тобой. Я проконтролирую. – Не надо извинений. Просто дайте нам заниматься любимым делом. Мы правда непричастны к нанесению вреда здоровью госпожи Руданской. – Конечно-конечно, родная. Между членами семьи никаких обид. Опять он про семью. Да не собираюсь я в нее входить. А он даже не допускает, что я могу не гореть желанием связываться с ними. Надо что-то делать. А то еще сейчас Егор сюда приедет, и неизвестно, чем дело кончится. Может, он уже выяснил, что я его одурила с процентами. Тогда точно бандеролькой в Африку отправит. Надо просто объясниться. Ага, звучит легко, но как же трудно начать. – Валентин Степанович, насчет этого… – Да-да? – Мы пообщались с Егором и поняли, что не подходим друг другу. – Да неужто? – В глазах мужчины зажигаются смешинки. – А девяносто девять и девять десятых процента шутка? – Наверное, сбой. Мне кажется, что, если еще раз пройти тест, будет совсем другой результат. – Второй раз не проходят, родная! «Доборотень» никогда не ошибается. – Валентин Степанович поднимает указательный палец вверх. Это он так думает. А Эд и не такое может провернуть. Но я не могу признаться в этом старшему главе семейства, а то точно домой не вернусь. Меня все больше напрягает эта вера в дурацкое приложение. Что там за параметры совместимости такие? Видела, туда медданные подгрузили. Может, гадание по группе крови, нумерология, расклад таро – и вот результат готов? Я бы не удивилась. Чем бы богатые ни тешились, лишь бы на бедных не наезжали. – Наверное, если бы мы были так совместимы, между нами сразу бы возникло понимание, – начинаю я. – Вовсе нет, – удивляет меня ответом Валентин Степанович. – Внешне же тебе Егор понравился? Вот это вопрос. – Он привлекательный мужчина, – уклончиво отвечаю я. – И ты ему, судя по моим данным, очень даже понравилась, – довольно сообщает Валентин Степанович и быстро перехватывает инициативу: – Оттого у меня вопрос. Хочешь стать быстрой добычей или желанной? – Я хочу открыть обратно свои магазины цветов, – с отчаянием говорю я и чувствую, как наворачиваются непрошеные слезы. Валентин Степанович замечает это и темнеет лицом. И я его сразу боюсь. Когда нет этой добродушной маски, видно суть. А там такой же лидер и непримиримый типаж, как Егор. Он задумывается, иногда поглядывая то на меня, то в пустое пространство. Явно что-то взвешивает в уме. – Думаешь, сама без моей помощи против него выстоишь? – неожиданно спрашивает он. – Да. – Осаду его выдержишь? – Да. Он задумчиво чешет подбородок. – А это может быть даже интересно. Давай так. Я дам тебе ключи от одного здания в центре города. Откроешь там свой цветочный, никто и слова сказать против не посмеет. Все знают, чье это имущество. И внучок побесится. Валентин Степанович щелкает пальцами, и мужчина, что встречал меня, заходит с подносом в руках. Он подходит ко мне и наклоняется, протягивает руки. Я вижу связку ключей с брелком в виде оскаленного волка. – Большое спасибо! Я готова платить аренду. Валентин Степанович останавливает меня жестом: – Семья. Помнишь? Я отказываюсь быть в их семье, но пока не могу сказать это вслух. Глупо сейчас отказываться от такой возможности снова встать на ноги. А там потихоньку с Руданским объяснюсь. У него женщин – как гальки на побережье. От отсутствия одной меня не убудет.