Глава 21

Валерия Да если бы я знала, с чем столкнусь, – никогда бы не стала встречаться с Егором Руданским. Насколько он привлекателен, настолько же он раздражает. Мы словно одинаковые заряды – отталкиваемся друг от друга. По крайней мере, я – так точно. Хорош, зараза, но невозможен же! Интересно, ему в жизни все легко доставалось? Поэтому он такой? Но больше всего меня бесит, что его все слушают беспрекословно, а я словно сразу лишаюсь права голоса. А где мои права по Конституции? Где закон, который должен меня защищать? Даже полицейские сидят смирно рядом с ним. Когда мы останавливаемся у здания, ключи от которого дал дедушка Егора, я выскакиваю стрелой и останавливаюсь. Нас встречают люди Руданского так, словно он посол дружественной страны: стоят по обе стороны, образуя коридор. Полицейские открывают багажник, и тут же один из мужчин в черном подходит и достает мои бытовые покупки. Егор медленно выбирается из машины с видом ленивого льва, направляется ко мне, но я уже лечу внутрь. – Уля, – окликаю подругу, заходя. – Идем отсюда! А она смеется с кем-то так заливисто, до румянца, словно в шестнадцать с первой любовью на лавочке сидит. – О, ты уже пришла! – С улыбкой она подходит ко мне. Покупки тут же вырастают у стены, и подруга оценивает их одобрительным взглядом. – Пойдем, – хватаю я ее за руку. Она смотрит с недоумением, но идет. – И не попрощаешься? – спрашивает мне в спину Егор. Я его игнорирую, иду дальше, но дверь загораживают его ребята. Я уже это проходила в клубе. От ощущения беспомощности во мне концентрируется еще больше сил. Я киваю парням, перегородившим дорогу, подхожу к окну и открываю щеколду. Распахиваю створку и выпрыгиваю в него. Оборачиваюсь на замешкавшуюся Улю. – Глава, нам… – начинают суетиться ребята Руданского. Я вижу, как Егор машет рукой, а потом смотрит на часы. – Лера, через полтора часа ужин с моей сестрой. Хочешь опоздать? Ужин с сестрой? Вангую, она такая же невыносимая, как братец. – Я не пойду, – говорю я через окно. Рядом со мной по газону топчутся люди Руданского, словно ожидая команды. А я уже готова биться насмерть за свою свободу, до того он меня разозлил. – А как же магазин? Здесь еще столько всего нужно сделать. – Мне не нужны подачки. Отдай ключи дедушке и передай спасибо. Мы как-нибудь сами с Улькой справимся. Уля начинает соображать, что случилось что-то серьезное, и вылезает следом за мной. Все косится на меня с вопросом во взгляде. – Нормально поговорить не хочешь? – спрашивает он. – С тобой невозможно нормально разговаривать. Егор замолкает, ведет челюстью, смотрит на меня с прищуром. – Хорошо, – неожиданно говорит он и кивает. – Беги. Его голос звучит поразительно добродушно, обманчиво мягко. Ощущение, что хищник подбирается к тебе бесшумно на мягких лапах. Я беру Улю за руку, мы быстро идем по улице. – Ты мне объяснишь что-нибудь или самой нужно догадываться? – почему-то шепчет она. – Не получилось договориться. Будем выбираться своими силами, – говорю я, по приложению на телефоне вызывая такси на соседнюю улицу. И тут нам сигналит машина Улиного отца. – Эд! – удивляется брату Уля, когда авто останавливается и стекло опускается. – Запрыгивайте! Нам второго приглашения не нужно. Я запрыгиваю с Улькой на заднее сиденье, смотрю вперед и вижу, как Егор стоит на улице, устремив взгляд прямо на меня. В один момент мне кажется, что его глаза сверкнули. Поза – словно он готов вот-вот сорваться с места. – Ты откуда здесь? – Улька хлопает Эда по плечу. – Зря я тебе рассказала. – А мне кажется, что я очень вовремя. – Парень оборачивается на меня. – Ты в порядке, Лер? Он тебя тронул? Обидел? Ты только скажи. Я не посмотрю, сколько их там. – Все хорошо. Просто не сошлись характерами, – говорю, а сама слышу, как нервно звучит мой голос. – Ну да, по тебе видно. Вся дрожишь. – Эд протягивает ко мне руку, и я вижу, что он хочет положить ее на мое колено. И тут же замечаю, как фигура Егора смазывается в пространстве. – Трогай, Эд! – кричу я. Передняя пассажирская дверь отлетает в тот момент, когда машина двигается с места. Я не понимаю как, но уже через миг на сиденье сидит Егор, и вокруг него словно дрожит воздух.