Глава 78

Медленно, давая ей время отпрянуть, я приближаюсь к ее шее, и она замирает. Ресницы трепещут, а дыхание едва слышно.

Я не целую, а глубоко вбираю в себя запах ее кожи. Провожу кончиком носа от ключицы к уху, оставляя едва заметную дорожку мурашек, и Алиса вздрагивает и приоткрывает рот.

Моя рука на ее талии скользит вниз к бедру. Я обхватываю соблазнительные формы, срывая с ее губ удивленный тихий стон. Этот звук пробивает меня электрическим разрядом, и я зарываюсь носом в ее шею.

– Ты не держишь слово, – шепчет Алиса.

Знала бы она, сколько я усилий воли прилагаю, чтобы не сорваться. Чтобы держать себя в руках. Иначе так бы не говорила.

Но я знаю, чего хочу. Мне нужно приручить ее к себе, дать привыкнуть к прикосновениям и не испугать. А для этого нужно зажать себя в ежовых рукавицах.

Я говорю ей на ухо:

– Я обещал не делать того, к чему ты не готова. А мои прикосновения тебе нравятся.

Алиса смотрит на меня, и я вижу, как в ней борются зарождающееся желание и страхи.

Моя ладонь скользит с бедра вверх под поварской китель, но я едва его приподнимаю. Касаюсь полоски кожи, которую оголил, и нежно провожу пальцами, наслаждаясь теплом и той толикой допуска к телу, что Алиса позволяет.

Чувствую по ней, что чуть передавлю – и испугаю, поэтому действую медленно, нежно, притупляя ее настороженность и сопротивление.

Сколько всего она испытала в прошлом, что ей так сложно поверить, что я ее желаю не за талант к готовке? Сколько она пережила, что не может позволить себе расслабиться? Сколько боли испытала, что так боится довериться?

Под поварским кителем нащупываю край футболки, поэтому тянусь к пуговицам. Алиса ловит мои пальцы, когда я открываю вторую сверху.

Ее рука горячая, словно нагретая солнцем. И я обхватываю ее ладонь своей, а потом целую каждый пальчик, пока она не расслабляется.

– Я просто сниму тесную одежду. У тебя там все равно футболка. Верно?

Алиса кивает и немного успокаивается, пока я освобождаю пуговицу за пуговицей от тканевой петли.

Моя ладонь проскальзывает под ее простую футболку, касаясь голой кожи на пояснице. И Алиса в этот раз не отодвигается. Наоборот, ее спина чуть прогибается под моими руками.

Это маленькая победа. Тихая капитуляция.

Я снова возвращаюсь к ее губам и нежно целую ее. Медленно, смакуя, ловя малейшее ответное движение. И когда ее губы становятся увереннее, я с трудом не сметаю ее в ответ на легкий нажим с ее стороны.

Ее руки наконец отрываются от кровати. Одна ложится мне на предплечье, и я чувствую, как она сжимает мои мышцы. Вторая же касается моей щеки.

Ее прикосновение такое легкое и неуверенное, что у меня сердце сжимается от какой-то дикой, необъяснимой нежности, смешанной со всепоглощающим желанием.

Я отрываюсь от ее сладких губ, чтобы не сорвало крышу. Перехожу к ее подбородку, затем к шее, покрывая ее тело поцелуями. Пробую ее на вкус.

Когда мой язык касается ямочки у основания горла, она издает короткий стон, который тут же пытается заглушить, прикусив губу.

– Не молчи. Мне нравится, когда ты откликаешься на мои прикосновения, – говорю я, целую пульсирующую вену под кожей.

Я чувствую, как напряжение в Алисе уходит. Она теперь не цепенеет, а словно внимает каждому моему прикосновению. Словно ей самой любопытно, какие эмоции и чувства она еще может испытать.

А может, хочет посмотреть, как далеко я смогу зайти и не сорваться?

Моя рука с поясницы двигается выше к ребрам. Какая же тут тонкая и нежная кожа. Под ней чувствуется каждое ребро.

Я останавливаюсь прямо под грудью в сантиметре от края спортивного топа. Чувствую, как часто бьется ее сердце. Ныряю большим пальцем под бюстгальтер между левой и правой грудью и провожу там по коже.

Алиса с шумом втягивает воздух и выгибается, но не отбрасывает мою руку. И я медленно вытаскиваю ее из-под футболки, а потом накрываю ладонью ее грудь поверх нее.

Алиса тихо и удивленно вскрикивает, и я чувствую твердую горошинку под тканью. Я не сжимаю, не мну, не наседаю, а круговыми движениями играю, жадно считывая реакцию на ее лице.

Слежу за тем, как она прикрывает глаза, как запрокидывает голову назад, как приоткрывает губы в беззвучном стоне. Радуюсь, когда ее руки сжимают мои мышцы, когда короткие ногти впиваются в кожу.

Я наклоняюсь и губами обхватываю горошину соска прямо через ткань. Алиса выгибается, как тетива лука, и ее руки вцепляются мне в волосы. Но не чтобы оттолкнуть, а чтобы прижать ближе.

Ее стон теперь долгий и низкий, кажется, вырывается из самой глубины женского естества.

И я чуть не теряю контроль. Зверь во мне ревет, требуя большего. Жаждет взять, поглотить, пометить. Адреналин и желание ударяют в кровь, затуманивая сознание. Я на грани.