Глава 12

Бьёрг

— Что я тебе говорил, а? Признай, зря только время тянул, колода дубовая…

Брат со смешком накручивал на палец прядь цвета загустевшего меда, любуясь пышностью локонов. Это было его слабостью — непокорная девичья грива, в которую так приятно запустить пятерню.

Бьёрг фыркнул и осторожно поправил Пташку, примостившуюся на его плече.

— Я-то время тянул, да только и тебе не мешало бы хер придержать, — буркнул беззлобно. — Глянь, как ее развезло. Не шелохнется даже… Заездили мы девку.

И верно — Пташка крепко спала. И вздумай они вновь изведать тесноты бархатного лона, наверняка бы не проснулась.

Дорвавшись до сладенького, их звери как следует отвели душу, покрыв истинную несколько раз кряду. Иная жонка с трудом вынесла бы такое горячее внимание, но метки на шее Пташки помогали разделить охоту на троих.

К тому же их медовая красавица оказалась и сама очень голодной до ласк. Не диво, что столь призывный запах смог сохраниться на мужской одежде.

Бьярг кивнул его мыслям.

— Густав заслужил место среди нас, тут ничего не попишешь.

Правду говорит! И все же Бьёрг недовольно поморщился.

— Тоже мне служба! Да всех его дел — удачно попасться нам на глаза, а после приглядывать за Пташкой и докладывать, когда ее из клетки выпустят. Это ведь даже не он пах!

И верно, аромат они учуяли от одного старика, тоже служившего ублюдку Винтеру.

Встреча произошла на ярмарке, куда они с братом отправились, чтобы разжиться сплетнями.

Прикрытие их было бесхитростно и в то же время хитро. Снарядив несколько девок помельче и Сида, они под видом бродячего зверинца время от времени посещали шумные людские сборища. Вот и сходка на землях лорда привлекла их внимание. Шутка ли — поползли слухи, что дурак решил продать хороший кусок леса под вырубку и около самой реки, что текла к их владениям. Не обмелела бы!

В разгар празднества они с Бьяргом и почуяли аромат истинной.

Он шел от одежды ветхого старика. Видит Отец, если бы над головой гром грянул и небо окрасилось алым, это бы не тронуло сердец столь сильно, сколь легкий, едва уловимый аромат вымоченных в меду ягод и цветов.

Мысли, как бы выкрасть истинную, вихрем пронеслись в голове, но на их с братом счастье к старику подошел полукровка. Щенок и стал той самой ниточкой, что привела Пташку в их лапы.

— Без его помощи мы бы не справились, — справедливо возразил Бьярг. — К тому же ублюдок возжелал забрать товар раньше срока, помнишь? Густав предупредил об этом.

Зверь недовольно зарычал, сей же час требуя мести.

Герцог давно был на слуху среди их народа. Поганец славился жестокой охотой, да и прислуга его не любила за неуемную алчность и похоть.

И этому мерзавцу Винтер собирался продать дочь!

— Р-р-разберемся, — зарычал, крепче стискивая Пташку. — Первый укус для ублюдка — мой!

— Облезешь! — зашипел Бьярг. — Ты был первым с истинной!

— Не во всем.

Брат самодовольно ухмыльнулся и огладил нежное девичье бедро. Сжал упругую ягодицу.

— Тут тоже мое, — предупредил уже, наверное, третий раз.

Бьёрг не протестовал. Что и говорить, он бы опробовал задок Пташки с превеликим удовольствием. Но больше предпочитал другое. Да и местечко это слишком деликатное. Без долгой ласки и масла не обойтись, иначе пара может испугаться и потом не пустить их более с этого бока.

— Дотерпи уж до селения, будь любезен. И давай прибери лапы… пора будить истинную. Нам еще думать, как ей про обличье зверя рассказывать.

* * *

— Пташка, проснись…

— Поднимайся, Пташка. Пора вставать.

Эви застонала, с трудом разлепляя глаза.

О, Пречистая, как все болит! Голова, спина, бедра… и между ними тоже! Град воспоминаний заставил подскочить на ноги. Попыталась это сделать — слитным движением варвары тут же уложили ее обратно.

— Экая ты резвая, — засмеялся над ухом один из братьев. Кажется, Бьёрг.

— Неужто повторить желаешь? — а это Бьярг. Наверное.

Эви забарахталась, пытаясь избавиться от наглых конечностей, но добилась лишь того, что ее покрепче зажали с двух сторон.

— Гляди какая сердитая, — засмеялся Бьёрг. — Видно, сплоховали мы с тобой, брат.

— Точно тебе говорю — повторить надобно, — задумчиво согласился Бьярг. — Вдруг улыбкой одарит? А может, и на ласковое слово расщедрится.

— У меня губы болят! — огрызнулась Эви и густо покраснела.

То, что она вчера творила, иначе как безумием не назвать.

Помыслить невозможно, чтобы девица благородных кровей да сразу с двумя мужчинами… Еще и кончала при этом, как заправская шлюха.

Эви старательно пыталась пробудить в себе стыд или хотя бы совесть, но получалось откровенно плохо.

А по обнаженному телу скользили горячие лапищи, разгоняя тягучую патоку желания. Ей было так хорошо нежиться в объятиях сразу двух мужчин, без стеснения наслаждаясь близостью. Близнецы будто знали, как и где прикоснуться, чтобы было еще приятнее. Бьярг уже захватил в плен ее груди, оглаживая заласканные до боли соски. А Бьёрг завладел губами, одаривая медленным и до дрожи откровенным поцелуем.

Послав все к черту, Эви запустила пальцы в роскошную светлую гриву одного любовника, и призывно выгнулась, потираясь о пах второго.

— Ненасытная какая, — пробормотал за спиной Бьярг, ныряя пальцами между расслабленных бедер. — И мокрая до сей поры…

Еще бы ей не быть мокрой! Вчера в ее лоне осталось столько семени, будто варвары нарочно старались скорее зачать дитя…

Эви испуганно замычала, дергаясь в стальных ручищах.

Ну конечно! Ребенок! Она ведь… Они… Ох! В ней может расти дитя! Время приближалось к середине цикла!

— Эй, ты чего? — недовольно нахмурился целовавший ее Бьёрг.

Глаза мужчины странно сверкали, будто у зверя в лунную ночь, но Эви едва ли могла обращать на это внимания.

— Я чего? — зашипела, пытаясь отползти в сторону. — Да пусти ты! — ударила по рукам Бьярга, все еще пытавшегося влезть ей между ног. — Мне нужно к лекарю, срочно!

Только бы их врачеватель умел готовить отвар, предохранявший от беременности!

— Зачем лекарь? — недовольно прогудел Бьярг, но отпустил.

Эви вскочила на ноги и принялась оглядываться по сторонам в поисках платья.

— Затем, — буркнула, отчаянно желая, чтобы варвары не поняли ее спешки.

Это же мужчины! Им дела нет до женских трудностей! А сейчас ребенок — это не просто трудность, а оковы. Кому она нужна беременная? Мать Густава еле приняли на черновую работу в замок. Бедняжка не выдержала долго, некому было заступиться за сироту!

И Эви тоже сирота при живых родителях…

В пылу тяжких размышлений, она не сразу заметила, что за спиной оказался Бьёрг.

Вокруг талии обвились крепкие, но очень нежные руки.

— Я знаю, зачем лекарь, брат. Пташка боится, что понесла от нас, — и дикарь дразнящее огладил низ живота.

Между бедер тут же заныло, но Эви, собрав нервы в кулак, дернулась прочь.

Вот же умник какой выискался! А она — похотливая тряпка!

— Так это же хорошо! — перед носом очутился Бьярг.

Обнаженный и совершенно этого не стыдившийся.

Эви как могла пыталась заставить себя смотреть в янтарные глаза и даже что-то ответить, но в голове предательски затуманилось.

Какой же он все-таки… мощный! Великолепный рельефный торс, широкие плечи, сильные ноги, а уж то, что между ними… Эви облизнула пересохшие губы, разглядывая призывно торчавшую плоть.

На языке до сих пор чувствовался терпкий привкус семени. Бьяргу очень нравилось, когда она брала в рот, пусть даже ничего не умея. И Эви нравилось тоже… Достоинство братьев не вызывало абсолютно никакого омерзения.

У обоих все было очень крупным и красивым: от толстых, чуть выгнутых стволов, до бордовых наверший и тяжелых мешочков плоти под густыми завитками волос.

Такое хотелось трогать! И не только руками…

Глаза мужчины вспыхнули ярче. Чуть расставив ноги, он широким движением прошелся пятерней по груди, нарочно демонстрируя игру мускулов.

Ноги вмиг ослабли. Но упасть не дал стоявший сзади Бьёрг.

— Это было бы очень хорошо, — шепнул ей на ухо. — Но решать должен не только мужчинам, верно, Пташка?

Эви застонала что-то невразумительное.

Ах, ну почему нельзя было проявить грубый мужской норов? Рявкнуть, что дело бабы — рожать, сколько муж потребует? Но нет, и в глазах Бьярга читалось согласие. Братья не собирались заставлять ее беременеть в угоду их желаниям.

— Коли так, то придется показать нужные травы, — объявил со вздохом. — Но прежде хорошо было бы и благодарность высказать.

Эви согласно застонала, выгибаясь навстречу ласкавшим пальцам Бьёрга.

Ну что за ненасытные звери? И она не лучше.

Охотно отдавшись во власть жадных поцелуев Бьярга, Эви позволила утянуть себя обратно на шкуры. Но на этот раз ее не ставили на колени, а заботливо уложили на бочок, одновременно подхватывая под колено и отводя его в сторону.

— Отдыхай, сладенькая, мы сами все сделаем, — хмыкнул над ухом Бьёрг и, пристроившись сзади, двинул бедрами.

— Ам-м-м! — застонала восторженно.

Крепкий ствол скользнул в мокрое от возбуждения и семени лоно. Дюйм за дюймом погружался глубже, пока не вошел полностью.

Напротив пристроился Бьярг, жадно разглядывая, как его брат неторопливо берет ее, обездвижив и раскрыв для горящего огнем взгляда.

Желая подлить масла в полыхавший огонь, Эви прикусила губу и потянулась к груди, зажимая ее между пальцами.

Бьярг выдохнул тяжело и шумно.

Перехватил свою вздыбленную плоть, повел рукой вверх-вниз.

Огненный комок, скрутившийся внизу живота, превратился в пожар. Как завороженная, Эви наблюдала за плавными движениями, совпадавшими с глубокими толчками между ног. Млела от хриплого дыхания мужчин и откровенности своей позы.

Взгляд Бьярга блуждал по ее телу, соскальзывая к призывно раздвинутым бедрам. А она любовалась налитой плотью, зажатой в мужском кулаке, и тем, как нетерпеливо вздымается широкая грудь.

Толчки стали резче, быстрее.

Внизу живота копилось напряжение, вынуждая ее подмахивать бедрами и выгибаться в крепкой хватке.

Бьёрг зарычал над ухом и вдруг, впившись зубами между шеей и плечом, накрыл ладонью холмик лона. Нажал пальцами на чувствительную точку, и Эви захлебнулась криком.

Ему вторил низкий стон.

В несколько судорожных толчков Бьёрн кончил, и она тут же очутилась в руках Бьярга.

Не церемонясь, тот выставил ее в уже знакомую коленно-локтевую позу и сильным движением вогнался до упора.

Не успев отойти от одной волны удовольствия, Эви смело второй.

Вскрикивая, она цеплялась пальчиками за шкуру, пока Бьярг охаживал ее размашисто и резко, продлевая кипевшее медом наслаждение.

Лоно сжималось вокруг толстого ствола, делая близость невозможно яркой. Эви казалось, что она не выдержит, просто умрет! Но Бьярг вдруг содрогнулся и замер, кончая глубоко внутри.

— Хор-р-роша… — выдохнул, а затем очень медленно покинул ее тело.

По бедрам потекли вязкие капли.

Собрав их пальцами, Бьярг провел вдоль еще сокращавшегося лона и размазал семя по тесному колечку другого входа.

— Домой вернемся — испробую тебя как следует с обоих сторон, — не то пообещал, не то пригрозил.

Эви не возражала — сил не осталось даже слова сказать. А ведь впереди еще долгий путь по лесу…

— Все, брат, потискались немножко и хватит…

Немножко⁈

Эви ошалело глянула на сидевшего поодаль Бьёрга. С растрепанной светлой причёской, обнаженный и могучий, он напоминал древнего лесного бога. Который, очевидно, вместе с братом собирался затрахать ее до смерти!

—…Сейчас окунемся разок и путь продолжим. Теперь-то людишки нас не догонят, — подмигнул Эви.

Внутри кольнуло нехорошее предчувствие. Эви оперлась на дрожавшие руки и кое-как села.

— Убили их? — шепнула едва слышно.

Не то чтобы Эви было жалко… Хотя нет, жалко. Люди не виноваты в сумасбродных приказах герцога и ее отца.

Бьёрг тут же стал серьезен, будто прочел ее мысли. А между шеей и правым плечом кольнуло. Что за чертовщина⁈

— Убили, Пташка. А что же делать с упрямцами, которых звериный рык и след не напугают? День-два — и отряд приблизился бы к стойбищу. Пришлось иных, самых ретивых, к праотцам отправить на поклон.

— Но ты не думай об этом, — подал голос Бьярг. — Они не просто так служат, золотом их в лес сманили. Награда за тебя богатая. Видать, зудит у твар-р-ри болотной, жениха твоего…

В человечий говор вплелось злое рычание.

Похоже, Бьярг и сам был бы не против придушить мерзавца.

А мужчина протянул ей руку, предлагая встать. Эви вертеть носом не стала.

Братья правы — смысл думать о произошедшем? Они в праве защищать своих любым способом. Но очень бы хотелось, чтобы отец оставил поиски. Пусть считают ее погибшей — возвращаться в отчий дом Эви не планировала.

Вот только жаль, что не попрощалась с Ульрихом. И как будет жить ее сестра? Неужели отец и ее продаст такому же мерзавцу?

— Опять вздыхаешь, Пташка? — хмыкнул Бьёрг, помогая забраться в воду.

— От усталости, должно быть, — подхватил Бьярг и, зачерпнув воды, окатил плечи.

— Ничего, придем в селение и отдохнем.

— Поверь, теперь тебе там будут рады.

И братья переглянулись.

Эви вмиг забыла о снедавшей сердце тревоге.

Это что же… Это они на покровительство свое намекают из-за случившегося ночью? Расплатиться так решили, как с девкой продажной⁈

Шею опять болезненно кольнуло, на этот раз с двух сторон.

— Пташка? — неуверенно начали братья, но Эви выпуталась из наглых лапищ.

— Рады там будут мне или нет — не вам решать, — бросила, спешно смывая с себя следы близости. — О помощи я вас не просила! И уж как-нибудь с вашим этим коунгом договорюсь сама, без чужой помощи!

Мужчины вновь переглянулись. Бьёрг потер бороду, Бьярг мокрой пятерней взъерошил волосы и уже открыл было рот, но брат пихнул его локтем.

— Пусть как хочет делает, — произнес многозначительно и, чуть склонив голову, одарил нечитабельным взглядом. — А мы посмотрим, да, брат?

Бьярг слегка прищурился.

— Непр-р-рименно посмотрим.