ГЛАВА 17

Я проснулась в спальне. Смутно помнила, что происходило ночью, моё сознание будто запрещало мне вспоминать. Поморщилась, от фантомной боли в груди. Ощущения были лишь воспоминанием, но не менее горькими. “Постоянная любовница”… Я вылезла из-под одеяла, на кресле лежала для одежда аккуратной стопкой. Интересно, эти тряпки здесь для каждой женщины? Луиза тоже надевала это по утрам? Отдернула плотные шторы и комнату залил яркий мягкий свет полуденного солнца. Меня раздели, но бельё оставили. Обернувшись простыней, я открыла настежь дверь на небольшую террасу. Босиком по шуршащим листьям, упавших с высоких пирамидальных тополей, дошла до перил и глянула вниз. Никого. Тишина. Где-то вдали загудела сигнализация машины. Резко смолкла и снова всё погрузилось в тишину. Даже не верится, что находимся в городе. Почувствовав на себе чей-то взгляд, я поёжилась, развернулась и… Увидела раздетого по пояс Гордея. Он подтягивался на турнике, спрыгнул с него и снова посмотрел на меня. К нему подошел мужчина и мельком глянул в мою сторону, на что Гордей что-то резко сказал ему и оба они развернулись ко мне спиной. Я стушевалась. Стою тут в простыне. Я хоть и закуталась с шеи до пят не видно ни сантиметра моего тела, но всё же видок у меня… Зашла обратно и плотно прикрыла дверь. В комнату вошла горничная, видимо, она стучалась, да только я была на террасе. – Завтрак уже готов. – Где моя одежда? Она бросила быстрый взгляд на сложенные вещи, а потом на меня. Только собиралась что-то сказать, но я её перебила. – Я про свою, мне не нужны вещи с плеча любовниц твоего хозяина. Девушка густо покраснела. Ошеломленно глянула на меня и залепетала. – Простите. Простите, пожалуйста! Я решила сначала выстирать всё, чтобы не оставалось запахов. Бирки я все оторвала. Всё новое. Просто глава не терпит посторонних запахов, я взяла на себя смелость… В шкафу всё… Я взяла её за руку, чтобы остановить этот испуганный поток речи. – Всё, остановись, прошу. Я всё поняла. Эти вещи новые, просто ты их постирала? – Д-да. Простите, пожалуйста. – Это ты меня прости. У тебя и так забот хватает, а тут ещё я… Я оденусь и приду. Потупив взгляд, горничная вышла. Девушка сильно испугалась, чего? Что я начну ругать её? Но кто я ей, чтобы так делать. Я вообще не знаю, зачем я Гордею, у него нет нехватки в женщинах. Как бы больно это не звучало. Когда я пришла в столовую, в которой накрыли завтрак, Гордей уже был там. С влажными после душа волосами, собран, в деловом костюме, читал газету. На первой полосе “Коммерческих вестей” красовался джип Аркадия. В том виде, в каком его достали из озера. Заголовок я прочесть не успела, Гордей отложил газету, свернув её. Разве не замяли всё это дело? Я остановилась, прислушиваясь к своему желанию немедленно броситься прочь от него. – Проходи, Аля, я сейчас ухожу. Медленно подошла и села за стол. – Гордей. – сломленным голосом начала говорить. – Разреши мне уехать. У меня есть тётя в Екатеринбурге, я уеду туда и ни ты, ни кто-то другой… из вас… ваших… меня больше не увидят. Пожалуйста. – Ты хочешь спрятаться от меня, Аля? – Ты не можешь держать меня тут вечно. – вскинула взгляд. Он холодно смотрел вперед, а радужка глаз от орехово-шоколадного, становилась почти черной. – Хорошо. – желваки заиграли на скулах, но он неожиданно соглашается, а я смотрю на него с подозрением. – Я устрою тебе встречу с твоими родственниками. С одним, выбери, кого ты хочешь больше всего видеть. Сама ты никуда не поедешь. – Зачем я тебе, Гордей. – мой голос осип. – Отпусти меня, прошу. – Ты останешься рядом со мной. Здесь. – резко прервает меня. – Ослушаешься будет наказание. У тебя час выбрать, кого ты хочешь видеть. – Наказание? Такое, как было ночью? Ты меня наказывал так? Ненавижу… Ненавижу тебя! Он спокойно поднялся, подошел со спины и положил обе руки на мои подрагивающие плечи. Надавил, и не сильно сжал пальцы. – Успокойся. Ты пара главы. Теперь уже ничего не изменить. Либо ты меня слушаешь и делаешь, что я говорю. Либо мне придется держать тебя взаперти. – прозвучал тихо его твердый голос. – Это не было наказанием. Это была ошибка. Моя ошибка. Резко выпустил меня из хватки и вышел прочь, а я сжавшись на стуле, невидяще смотрела на пустое блюдце перед собой. – Алевтина Сергеевна… Не знаю, сколько я так просидела за столом, не притрагиваясь к еде. Вздрогнула от того, что кто-то рядом позвал меня по имени. Горничная. Участливо смотрела на меня, а когда я повернула к ней голову опустила глаза в пол. – Вы ничего не ели. – Я не хочу. – Там прибыл Алексей, он ждет Вас в кабинете. – Кто? – уставилась вопросительно на девушку. – Док. Он приехал осмотреть Вас. – Зачем? Я не хочу, чтобы меня кто-то осматривал. Как видишь, я в порядке. Передай ему это. Девушка несмело глянула на меня и со страхом глянула в сторону двери. – Ты его боишься? – не нравится мне это. – А Вы не чувствуете? – она округлила глаза. – От него разит мертвыми. – Как тебя зовут? – Рада. Радмила. – Рада, то, что ты мне сейчас сказала, это как? Мёртвыми? – Мы оборотни. У нас особый нюх и восприятие запахов по другому устроено. – начала она издалека. – Мы чувствуем запахи. Вот вы например, пахнете малиной и кедровыми орешками. Михаил пахнет древесной смолой ясеня. Мария пахнет первыми листочками распустившимися из почек. – Боже. Какая какафония ароматов. Как вы так живете? Вам бы моего братца сюда после тренировки. Рада улыбнулась, осмелев, продолжила. – А Марго и Алекс, они пахнут смертью. Их раса малочисленна, а смески такого рода уникальны. Смески – рожденные от двух рас. Марго и Алекс дети демона и ведьмы. – Ты меня пугаешь сейчас. Демоны? Ведьмы? Ну то, что она змея подколодная и ведьма это и так видно… – Он больше демон. А она ведьма. Одаренность передается от одного родителя, но… внешность, чувствительность, запах, может смешиваться. – И у вас такое часто? Смешанные связи? – Нет. Запрещены только связи с людьми, а… Ой… я… простите… не то ляпнула, я… – Рада, стой. Расскажи подробнее, что значит запрещены связи с людьми? – Вы не знаете? – девушка снова “сделала круглые глаза”. – Такие связи караются законом. Поэтому глава не разрешает Вам выходить на улицу, всё может выйти из-под контроля. Я слышала, он собирал старейшин, и с кланом нужно решить. – Решить? Разве он не самый главный? – Глава. Но законы для всех едины. По-моему, его законы мало волнуют. Я уже убедилась. Он мог выдать меня еще там, в том домике в лесу. Но не выдал. Не сказал, что я жива. Спрятал меня от своих. А потом не дал другим пройти в дом, где была я. Я не знаю, почему это так важно для него. Почему просто нельзя взять и отпустить меня! – Рада. Скажи кому-нибудь из охраны, чтобы передали Доку не ждать меня. Если сама боишься его. – Хорошо. Алевтина Сергеевна. Я принесу Вам завтрак в комнату, сделаю свежие горячие гренки и чай. Повеселев, то ли от моего веления самой не встречаться с Алексом, то ли еще от чего, Радмила убежала. А я ушла в комнату. Мне не нужны никакое осмотры Дока. Я не доверяю ни ему, ни его сестре. И теперь уже Гордею. Что-то внутри меня еще убеждает меня поверить ему, сказать ему, что я нуждаюсь в нем, но разум быстро отключает эти мысли.