Глава 71

Говорят, для полного восстановления после инфаркта нужны теплая семейная атмосфера и разговоры по душам. У меня того и другого в избытке.

При первой возможности провожу время с внуком. Иришка укладывает его мне на руки. И мой мелкий сопливый тезка сопит, чмокает губами и улыбается радостно. И вот за эту улыбку я готов всю свою жизнь положить.

Когда Борька был маленьким, я его почти не видел. Приходил домой со службы ближе к ночи, когда сын уже спал. Сонная жена кормила меня запоздалым ужином, ластилась, а потом слишком быстро засыпала на моей руке.

Может, и стоило тогда послушать Нину? Поменять работу, больше времени отдавать семье, а не службе. Но я предпочел долг. И доведись мне выбирать снова, ничего бы не поменялось. Страну давно очистили от самой гадской нечисти, разгулявшейся в девяностые. Естественно, еще осталось. Но в том, что закончился беспредел, есть и моя заслуга. Ради этого и пахал. И цену заплатил немалую. Впрочем как и другие сыскари. Кто-то погиб, многие развелись.

— Наш начальник сегодня в хорошем настроении, — целует меня в щеку Ира и бежит по своим делам.

Вместе с Колькой хожу по комнате. Малыш фыркает, улыбается. Стукает ладошками по моему плечу. Придерживаю хрупкое тельце внука, и внутри все обрывается от безмерного счастья и радости.

Как же мы жили без мелкого? Ума не приложу.

В кармане вибрирует сотовый. Изловчившись, достаю его одной рукой.

«На вечер какие планы?» — интересуется Аля.

Моя болезнь и ее легкий характер сблизили нас. До настоящей близости у нас пока не дошло, но мне впервые за многие годы не хочется торопить события. Пусть все идет своим чередом. Друзья тоже нужны.

— Мне тут достались два билета на «Риголетто» в Большой, — роняю небрежно. — Не хочешь составить компанию?

Под аккомпанемент Колькин лепет Алечка соглашается.

— Тогда я за тобой заеду, — делаю следующий шаг.

— А может, у театра встретимся? — охает она. — У меня в консульстве дел полно…

— Отставить дела, — усмехаюсь я в трубку. — У тебя есть личный приказ шейхи развлекать меня.

Улыбаюсь, а на душе снова тяжесть. Как мы встретимся с Ниной? Что скажем друг другу после двадцати лет разлуки? Поймем ли? Сможем ли простить?

— Хорошо, Николай Иванович, — чуть ли не поет в трубку моя спасительница.

Нина и тут оказалась права. Мы, мужики, как дети. Приболели, нам и ласка нужна, и забота. А иначе как шелудивые кошаки по помойкам шарахаемся.

Откинув айфон на диван, подношу внука к окну. Размытым взглядом окидываю березки, елочки, посаженные вокруг дома.

— Смотри, вон сорока, — показываю пальцем на белобокую птицу. Но малыш не обращает никакого внимания. Маленький засранец, положив голову мне на плечо, сосет соску и гулит, словно котенок мурчит. Хорошо ему. Безопасно.

— Скоро твоя бабушка приедет, — шепчу малышу на ушко. А он улыбается мне, будто что-то понимает. — Ты ее пока не знаешь, но она тебя очень любит, — поглаживаю маленькую спинку и добавляю заговорщицки. — Только это наш с тобой секрет.

Колька резко отталкивается. Так, что я еле-еле успеваю удержать. Смотрит на меня радостно и смеется беззубым ртом, словно понимает каждое слово.

— Что тут у вас? — заглядывает в комнату Ира.

И меня тянет ей все рассказать. Без утайки. Так и хочется заорать в голос «Жива наша мама, Ирочка! Мы столько лет ждали и надеялись! И вот оно, свершилось. Скоро приедет. Борька уже погнал за ней».

Но нельзя пока. Ребенок слабый еще. Нервный. Маленький недоношенный птенец. То живот у него болит, то зубы режутся, то с глазами какая-то хрень, или просто настроение плохое, и он скулит, не слезая с Иркиных рук. Все чувствует, все понимает. Каждую мамину эмоцию считывает.

И если Ира разволнуется, молоко пропадет, и мелкий нам всем джазу даст. Вот приедет Нина, сразу вместе с ней к дочке рванем.

— У тебя кто-то появился после Маруси? — обнимает меня и мелкого Иришка. Малыш моментально тянется к матери. Шустро так перелезает к ней на руки. И Ира, мое маленькое солнышко, что не дало мне скатиться с катушек и сдохнуть, прижимает ребенка к себе.

— Ну как тебе сказать, — говорю вроде спокойно, но губы растягиваются в предательской улыбке. — Есть одна женщина. Мы с ней дружим.

— Я, кажется, догадываюсь, кто это, — заговорщицки хихикает Ира. — К нам когда привезешь? Познакомиться хочется…

Да я бы с радостью. Но Аля сейчас готовит Нинин визит. Редко вырывается, выглядит усталой и слегка раздраженной.

— Спасибо, что вытащил из нашего дурдома, — сжимает мою руку, когда в театре я помогаю ей снять пальто.

— Я с радостью. В любой момент, — стискиваю в ответ тонкие пальцы.

— Никогда тут не была. Большой театр, легенда, — оглядывается Аля по сторонам. Я мог бы рассказать о более красивых театрах, но у Большого своя богатая история.

— Буду рад тебе все показать, — беру Алю под ручку. Размышляю, откуда начать экскурсию, и решаю с буфета. Там шампанское, кофе, бутеры с семгой. Плевать, что мне ничего нельзя. Сегодня ради праздника чуть-чуть можно.

— Спасибо тебе за вечер, — шепчет Аля, когда мы чокаемся бокалами с игристым. — Я запомню этот день навсегда, — добавляет она тихо-тихо. А в глазах стоят слезы.

— Что-то случилось? — давлю взглядом.

— Завтра я улетаю в Дубай. Подготовка к визиту завершена. Мне положен отпуск.

— Тебя отзывают? — уточняю горько. Трудно поверить, что женщина, к которой я проникся всем сердцем, была со мной по долгу службы. А дома ее ждут семья и дети.

— Мое задание закончилось в момент твоей выписки, а потом полгода я была с тобой по собственной воле, — гордо приподнимает подбородок Алия.

— Тогда оставайся, — сжимаю в пальцах тонкую ножку бокала и боюсь, что она сейчас треснет.

— Не могу. Через три дня в Москву приезжают шейх Али и шейха Муниса. Ты будешь занят. А у меня отпуск две недели. Хочу повидать сестру и племянников.

— Значит, на связи, — прислоняю свой бокал к бокалу Алии. Легкий перезвон служит мне ответом. А в первом отделении приходит сообщение от сына.

«Пап, мы завтра днем вылетаем. Ты как? В аэропорт подъедешь?»

«Конечно», — печатаю поспешно и до конца спектакля размышляю, как мы встретимся с Ниной? Сердце несется в сумасшедшем галопе и готово снова предать меня. Пытаюсь сосредоточиться на действии, разворачивающемся на сцене. Но ничего не выходит.

Перед глазами Нина моя. Красивая, молодая, как в тот последний день, когда провожал ее в Шереметьево. А потом взгляд застилает другая. Очень похожая женщина в богатой арабской одежде и брендовом платке. Я видел фотки в интернете. И мне кажется, это два совершенно разных человека.