Эпилог

С Никуликом на руках и в обнимку с мужем я стою у лестничного окна, выходящего на подъездную дорогу к нашему дому. Вглядываюсь в темноту. И все жду, когда мелькнет фарами Крузак брата. Но вместо одинокого серого автомобиля к нам несется целая кавалькада. Машин десять… Или я ошибаюсь.

- Что происходит, Степа? – поворачиваюсь к мужу.

- Ну не иначе нашу бедную избу соблаговолила посетить царская особа. Сам император… - ерничает Криницкий. Но на автомате нажимает на вызов охраны.

- Что происходит, мать вашу? – рычит в трубку.

- Да они обошли нас как стоячих! Едут к вам, - орет в трубку Сохнов. – Степа, я вообще ничего не понимаю!

- Ира, быстро к себе, - командует муж. И тут же на лестнице слышатся обрывки разговора. Кто-то из наших парней спрашивает, но его перебивает низкий гортанный голос.

- Твою мать, - ощерившись, цедит Степан. – Ира, идем. Быстро.

Вместе с мужем бегу по лестнице. Влетаю в спальню и перевожу дух.

- На нас опять напали? – сверлю мужа испытующим взглядом.

- Я вообще ничего не понимаю, Ира! – огрызается он, запирая двери и опуская металлическую решетку. У этой комната имеет несколько степеней защиты. Все стены капитальные, окна пуленепробиваемые. На несколько дней осады продуктов хватит. Нападение на нас в «Милане» не прошло бесследно. Криницкий сделал выводы и превратил наш дом в самую настоящую крепость.

- Похоже кто-то взломал телефон твоего брата и проник на территорию, - словно выплевывает каждое слово муж.

- Наверное, - тяну горестно. Улегшись с сыном на постель, задумчиво глажу маленькие ножки и ручки. А сама пытаюсь взять себя в руки.

На что я надеялась, когда поверила в откровенную лажу. Ну какая мама? Если б она была жива, давно бы дала о себе знать. Давно! Это вранье все. Никого не нашел Борька. Сам бы не сгинул в этом Реджистане. Понесла его туда нелегкая!

Давно уже пора перестать надеяться. Просто признать простой и непреложный факт. Моя мама погибла. Там, в Эмиратах. Иначе бы она нашла способ дать о себе знать. Умом понимаю, но сердце упрямо не считается с элементарной логикой. Просто не хочет признавать доводы рассудка.

Опустив все запорные механизмы, Степан ложится рядом. Гладит меня по голове. Перебирает волосы и восклицает обреченно.

- Вот видишь, я с тобой спрятался. Воевать ни с кем не пошел.

- У тебя и так крыло перебитое, - утыкаюсь носом в ладонь мужа. Не плачу. Просто горестно всхлипываю.

- Кому понадобилось на нас нападать?

- Если б я знал, Ира! – подхватывается с постели муж. И снова звонит Сохнову. А тот лишь мычит в трубку.

- Нас захватили туареги! Всю охрану повязали, Степа…

- А что хотят? – обалдело интересуется муж.

- А хрен его знает, - в сердцах роняет Петя и неожиданно восклицает яростно. – Зорро с твоим тестем приехали. Я не могу понять, их тоже захватили… Или они за них?

- Погоди, - рявкает в трубку Степан и перезванивает моему брату. – Что происходит? Вы там совсем охренели? Ирку напугали…

- Спускайтесь. Мы приехали. Мамина охрана переборщила немного. Сейчас разбираемся. Захватили твой непреступный замок, Степа! – ржет в трубку Борька и я сама ему готова всечь.

Подлетаю к Криницкому, выхватываю айфон и спрашиваю строго.

- А ну-ка отвечай быстро, как ты вытащил из моей копилки все деньги?

- Ируська, это лишнее сейчас, - ласково предупреждает меня кто-то голосом брата. – Мама приехала. Спускайтесь…

- Быстро отвечай, Борька, - командую я.

- Хмм… - откашливается он. – Я брал линейку закройщика, подставлял ее к прорези и наклонял бочонок. Монеты сами выскакивали…

- Сколько мне было лет?

- Десять.

- Как тебя наказал папа?

- Заставил отмывать всю квартиру и не пустил в поход. Ир, я не пойму… Идите уже сюда.

- Это точно мой брат, - закончив разговор, киваю мужу. – Пойдем. Внизу разберемся.

- Ира… я бы не рисковал, - мотает головой Степа. – Давай, я сам. Посмотрю, что там происходит и вернусь за тобой. А ты пока запрешься, - велит мне муж и достает из сейфа мою собственную «Беретту».

- Не бери, - прошу я. – С оружием тебя сразу положат. Что-то происходит… Попробуй договориться!

- Наверное ты права, - медленно тянет муж. Но пистолет кладет обратно на место. – Запрись, приказывает, выходя за дверь.

Послушно закрываю все замки и жду. Прислушиваюсь к наступившей тишине. Выглядываю в окно. Но ничего не происходит.

Звоню брату, но вызов сбрасывается самым нахальным образом. Борька обычно так не поступает. А значит…

Ломаю голову и вздрагиваю, когда в дверь стучат.

- Кто?

- Это я, Ирочка, - мягко окликается муж. Лихорадочно открываю замки, распахиваю дверь. И обалдело смотрю на женщину, стоящую за спиной Криницкого.

В абайе и в платке, с ярким восточным макияжем, но это она. Моя мама!

- У нас гости, Ирочка, - учтиво пропускает ее вперед Степа.

- Ира… ты не узнала меня? – останавливается в полушаге мама. Смотрит растерянно.

Узнала! Голос. Глаза. Ни с кем не спутаешь. Сколько раз я представляла эту встречу. Сколько раз звала ее мысленно. Не сосчитать! Мечтала, как кинусь на шею. Обниму. Заплачу от радости. А сейчас… Стою как бревно. И ничего не понимаю.

«Где она была все эти годы? – на смену оторопи приходит обида. -Почему нас бросила? Почему только сейчас объявилась?»

Много вопросов, а ответов нет. Теперь, когда у нас родился Никулик, я точно знаю, мать не оставит своих детей. Никогда!

«Никогда не говори «никогда», - останавливаю собственную обвинительную речь. Кто ты такая, чтобы судить? У тебя есть факты? Вся картина ясна? Если отец встречал с цветами, значит простил. А твое дело телячье…

- Ира, - снова зовет меня мама.

- Ирочка, - вторит за ней мой муж. Технично отодвигает меня в сторону, пропуская тещу к нам в спальню. – Пока Ирка в себя приходит, - объясняет он моей маме, - позвольте вас познакомить с нашим главным начальником. Николай Степанович Криницкий…

Но мама словно не обращает внимания на Степу. Смотрит на меня, прижав руки к груди и выдыхает сипло.

- Ира, я люблю тебя. Всегда любила…

И тут меня прорывает. Я не знаю, почему она исчезла, понятия не имею, почему появилась именно сейчас, когда родился мой сын. Но в одном уверена точно, я люблю ее. Всегда любила.

Давясь слезами, кидаюсь на грудь. Плачу как маленькая. Чувствую, как по моей спине порхают птицами нежные и сильные мамины руки.

- Ируська моя, - прижимает она меня к себе. И я точно знаю, что она нас не предавала. Что-то пошло не так. Разберемся. Борька расскажет.

- Знакомься, мамочка, - беру из рук мужа сонного Никулика. – Твой старший внук. В честь папы назвали.

- Мой самый маленький внук, - улыбается мне мама.

- Еще есть? – переспрашиваю и сама слышу в голосе нотки ревности.

- Да, мальчики, трех и пяти лет, - кивает мама. Собирается еще что-то сказать, но в дверях спальни появляется отец.

- Нина, тебе лучше спуститься вниз. А то твой великий сын разнесет весь Иркин дом по кирпичику. Устроил тут маски-шоу.

- Пойдем, дочка, - берет меня под руку мама. – Его величество эмир Реджистана не любит ждать…

- А что он тут делает? – тяну наивно.

- Твой младший брат. Приехал познакомиться.

- Идите уже, пока Борька ему не навалял, - вздыхает отец.

- Пойду за Зорро впишусь, - шагает вперед Степа. И останавливается посреди коридора. – Вы идете?

- Да, - выхожу вместе с родителями из комнаты. И внимательно смотрю на маму. – Почему ты вернулась именно сейчас? – спрашиваю спокойно и внимательно.

- Тут сыграли роль два условия. Во-первых, полгода назад мой сын стал правителем Реджистана, и теперь я могу свободно перемещаться по миру. А во- вторых, вернее, это самое главное… Твой отец наконец-то развелся с Маней.

- Я поняла, - шепчу. И ничего не понимаю.

А войдя в холл, оформленный в стиле хай-тек, в ужасе таращусь по сторонам. На почетном месте стоит похожее на трон кресло с высокой золоченой спинкой.

У нас такого точно не было!

Рядом выстроились военные в арабских платках. А по комнате с видом собственника расхаживает высокий восточный красавец в дорогом европейском костюме.

- Наконец-то я дождался аудиенции, сестра, - раскрывает объятия, но оглядывает он меня с головы до ног.

Торможу, не собираясь кидаться к первому встречному. Да и Степа держит крепко. Не пускает.

- Твой брат Али захотел с тобой познакомиться, - улыбается мама.

- Поэтому ему пришлось замутить официальный визит, - усмехается Борька.

- Ну и родственники у вас. Предупреждать надо, - вздыхает Степа, собственнически обнимая меня.

- Зачем тебе этот бедный мужик, сестра? – фыркает новоявленный братец. И я чувствую непреодолимое желание всечь по наглой будке. – Поехали с нами в Реджистан. Я подарю тебе настоящий дворец. Жить будешь как королева.

- Нет, - восклицаю смеясь. – Я никуда не поеду.

И отчетливо слышу, как рядом с облегчением выдыхает Криницкий.

- Почему? Назови хоть одну причину, - откровенно пялится на меня Али.

- Я люблю своего мужа!

- И я ее люблю, - воинственно рычит Степан и добавляет в своей насмешливой манере. – Не побоюсь показаться негостеприимным хамом. Но если мой дом кажется вам бедным и недостойным, то в центре Москвы давно Хайятт и Четыре сезона и работают круглосуточно. Там почтут за честь…

- Что такое любовь, сестра? Теперь каждый захочет взять тебя в жены…

- Я вообще-то женился на проводнице, - рыкает муж.

- А я вышла замуж за уголовника! - смеюсь в ответ.

- О господи, - охает мама. – Коля, ты-то почему не вмешался!

- Влюбленных нельзя разлучать, Нина. И расставаться, когда любишь надолго нельзя. День, месяц, год…. Человек тоскует в разлуке. Не живет. Ждет. Я сам так прожил и ни за что не пожелаю такой участи своим детям.

- Степа с Ирой – идеальная пара, мам, - вмешивается Борька. – Лучше мне невесту найдите. Хотя не надо. Я сам.