Глава 5

– А надолго в Москву? – интересуюсь светски.

– Как получится, – пожимает плечами девчонка. – Работа есть. Я – архитектор по образованию. Степе школа тут нравится. Степ, иди чай пить! – зовет сына, рванувшего в детскую.

По коридору слышится топот детских ног, и на кухню вбегает Степан.

– Смотрите, что у меня есть. Это дикие скритчеры. Балки Каприкорн! – протягивает мне какой-то кусок пластмассы.

– Балки Попкорн? – переспрашиваю ошалело. Кручу в руках неведомую фигню. – А в чем тут дело?

– Каприкорн! – смеется Степан. – Смотрите, он трансформируется! – крутит в руках игрушку мальчишка. И нелепый кусок пластмассы внезапно превращается в машинку.

– Прикольная штука, – замечаю на автомате.

– Да! Мне мама еще купит…

– Степан, – останавливает поток красноречия Василиса. – Мой руки, и за стол.

Ребенок несется в ванную и, вернувшись оттуда, деловито усаживается посредине. А его мать занимает место напротив. Раскладывает по тарелкам шарлотку и уже тянется за чайником, как я решаюсь провести небольшой следственный эксперимент.

– Мне бы кофе растворимого, – кручу в руках пустую чашку и добавляю глухо. – С сахаром.

Именно такой ядреной смесью обливают мою машину. И упаси бог, если это Василиса!

– А у нас нет! – охает она. – Мы не пьем. Может, от хозяев осталось… – подскочив с места, лихорадочно открывает все шкафчики и ящики. Наклоняется. И я как дурак моментально залипаю взглядом на упругой попке, обтянутой тонким трикотажем.

«Ты совсем ошалел, Зорин?» - усилием воли отвожу глаза.

Смотрю на белоснежные полки Димировской кухни. Кругом царит идеальный порядок. Но никакой банки с кофе я не вижу.

– Тогда чай! – улыбаюсь хозяйке дома. И выдыхаю с облегчением.

Не она. Не Василиса. Но я найду. Обязательно найду ту суку, которая гадит исподтишка.

– А вы давно тут живете? – интересуется с набитым ртом Степан.

– Прожуй сначала, – одергивает его мать.

– Давно, – улыбаюсь я. – С самого рождения. Тут еще мои родителями жили и сестра.

– А где они сейчас? – беззаботно продолжает допрос маленький следователь.

– Разъехались кто куда, – отвечаю уклончиво.

– А вы в семнадцатую школу ходили?

– Да, а ты?

– Тоже в семнадцатую, – понуро заявляет Степан. – У нас тут учительница строгая. Вера Николаевна. У вас она тоже была?

– Если она старенькая, то может быть. Но я не помню такую.

– Нет, она как мама. Только некрасивая.

– Хмм… – перевожу разговор на более насущную тему. – Как думаете, Василиса Анатольевна, кто обливает мою машину помоями?

– Я не знаю, Борис Николаевич, – охает девчонка. – Ваши доморощенные сыщицы подозревают меня. Дескать, только в одной квартире на окнах нет сеток, а в остальных есть.

– Их можно понять. Косвенные улики налицо, – развожу руками, а сам наблюдаю, как краснеют щеки Василисы. Как от волнения поднимается грудь. Волнуется девочка. Зря, конечно! – Я вас не подозреваю. Я на вашей стороне, – успокаиваю, как могу.

– Спасибо, – мяукает она. – Попробуйте шарлотку, – выдыхает, пытаясь скрыть облегчение.

Таращусь на лежащий на тарелке кусок с запеченной высокой шапкой белков. Пробую под напряженным взглядом соседки. А теперь она почему волнуется? Из-за шарлотки? – Очень вкусно, – признаюсь совершенно искренне.

– Я рада, – выдыхает Василиса.

– Я же вам говорил! – радостно восклицает Степа. – Самая вкусная шарлотка в мире – это мамина.

– Еще кусочек? – предлагает Василиса.

– Не откажусь, – улыбаюсь я.

Василиса привстает с места. Наклонившись, лопаточкой поддевает румяный ломтик. Перекладывает мне в тарелку. А я как завороженный пялюсь на декольте желтой майки, съезжающее вниз. Заныриваю взглядом под тонкий трикотаж и залипаю на ложбинке между грудей.

Четверочка. Не иначе!

«Интересно, какие у нее соски?» – посещает мою голову совершенно шальная мысль. И чудак в штанах трепыхается радостно. Вот только стояка мне сейчас и не хватало.

– Еще чаю? – машинально поправляет майку Василиса. И мне хочется закричать от отчаяния.

«Ты не ты, если голоден», – так некстати вспоминаю старую рекламу. И уж точно сникерс мне сейчас не поможет.

– Спасибо, – пододвигаю чашку. И неожиданно понимаю, что никуда не хочу уходить. Тепло мне на Димировской кухне и хорошо.

Украдкой рассматриваю Василису. Высокие скулы, огромные глазища и чуть припухлые губы. Фантазия сразу гонит похабный порожняк, член упирается в ширинку, а в голове ни одной здравой мысли. Полный ступор.

Попил чайку, называется!

– Спасибо, все было очень вкусно. – Усилием воли поднимаюсь из-за стола. – Пойду… Почти сутки не спал, – непонятно зачем оправдываюсь я. – В командировку летал на Дальний Восток.

– Конечно, конечно, – лепечет Василиса.

– Приятно было познакомиться, – киваю ей и подаю руку ее сыну. – Давай, Степан. Еще увидимся.

– До свидания! – восклицает он.

– До свидания, Борис Николаевич, – вторит за ним мать. А мне в обычном прощании чудится двойной смысл.

До. Свидания.

Может быть, стоит и пригласить. Только я не по этому делу. Не умею я ухаживать. Мне бы по-быстрому… Без обязательств.

«Нет. С этой девочкой так нельзя. Она достойна кого-то получше замотанного жизнью и работой рядового следака», – проворачиваю ключ в двери. Рассматриваю обрывки паракордового шнура, которым была привязана граната к ручке. Точно профессионал работал. Надо бы снять и отправить на экспертизу.

«До утра подождет», - отмахиваюсь легкомысленно. Чужие тут не ходят. Подъезд закрыт. А значит, никто ничего не тронет. Сейчас у меня задача поважнее. Со стояком разобраться бы…

Дожился, Зорин! Девчонку красивую увидел и поплыл.