Глава 13

Маркус

Найти Марину так и не удалось. Я отправил на поиски половину клана, Йен подключил к поискам своих волков, но все тщетно. Она будто бы испарилась, и запах девушки вместе с ней.

Я не мог найти себе места, особенно после того, как в кустах рядом с воротами кладбища мы обнаружили Староса. Вампир, поставленный мною на пост охраны, не был мертв, но находился в отключке. Мы попытались привести его в себя, но не вышло. Лаборант сказал, что, скорее всего, Старосу вкололи сильное снотворное. Хитрый ход, ведь если бы с вампиром что-то случилось, я бы почувствовал это, как лидер, а так, он, фактически, просто заснул. Значит, и с Мариной могли поступить также, но почему она кричала? Ее укусили, ранили? Почему я так поздно почувствовал ее боль и страх?!

Через несколько часов поисков мне позвонил Ирван и сообщил, что до полного обращения человеку осталось только выпить крови. Медлить было больше нельзя, но в голове стоял истошный крик Марины, и мысли о том, ЧТО с ней могли сделать за то вермя, пока я отчаянно искал ее по всему городу, не давали мне рассуждать здраво. То, что Хазард и Седрик рассказали про отца и спрятанную им истинную Сахаби, мою тревогу не снижало, а только усиливало. Мне хотелось поскорее разобраться с тем, что за свидетельство нашла Марина, какое отношение она имеет к полукровкам, и самое главное — имеет ли она отношение к личности сараби. Проклятье! Вдруг, это она и есть?! Что если отец действительно спрятал истинную полукровок и эта истинная есть моя Марина? Тогда почему он молчал?! Почему никто в клане не знал об этом?! Почему он не рассказал правду хотя бы мне?!

После поисков лидера, если они не пройдут успешно, я собирался отправиться на волчьи земли и распотрошить весь архив библиотеки, чтобы выяснить каждую деталь произошедшего двадцать лет назад. Если Марине удалось найти какие-то ответы, значит, и мне удастся. Я, на самом деле, с трудом мог поверить, что девушка, которая являлась истинной для меня, может быть истинной для кого-то еще. Такого ведь не бывает в природе, иначе, в чем смысл истинности? Но одно дело не верить, и другое — точно знать правду. И что мне делать, если все окажется именно так? Убить лидера и допустить гибель Марины? Сохранить жизнь лидеру и поставить под угрозу жизни миллионов людей? Я, черт возьми, понятия не имел, как быть дальше. Что, если сам лидер ее похитил, чтобы провести обряд единения с ней? От одной этой мысли я готов был выть на луну как волк!

— Маркус? — на входе в больницу меня окликнула Ликадия. Я нехотя повернулся к вампирше, не имея никакого желания сейчас говорить с ней. Во-первых, я прекрасно знал, о чем именно пойдет речь. Во-вторых, голова у меня была забита другим, и времени обсуждать остальное абсолютно не было. Ирван уже готов был дать обращенному кровь и рвануть на поиски лидера.

— Что ты здесь делаешь, Лика. Я сказал тебе оставаться в резиденции.

Девушка нахмурилась и сложила руки на груди, но через мгновение одну опустила на живот, напомнив мне о том, что я являюсь отцом ее ребенка.

— Ничго не хочешь мне сказать? — прошептала Ликадия.

— А что именно ты хочешь услышать?

— Ну, например, извинения, что сомневался в своем отцовсте.

— Тебе не кажется, что об этом лучше поговорить потом, а никак не сейчас?

И дело не только в том, что сам факт того, что Лика носит моего ребенка по-прежнему мне не нравился, но и в том, что я действительно сомневался в результатах ритуала. Что если их можно было как-то подделать? Возможно, я лишь выдавал желаемое за действительное, но все же хотел еще раз переговорить с Ксанье и выяснить, существуют ли способы подделки результатов ритуала на крови.

— Разумеется, — прошипела Ликадия, — твоя человечка важнее, чем наследник.

Я стиснул зубы, бросая на Лику недовольный взгляд.

— Дело не только в ней. И раз уж ты так печешься о ребенке, почему не делаешь то, что я тебе говорю? Возвращайся в резиденцию и отдыхай. Тебе принимать участие в поисках лидера не стоит. И мне, если честно, надоело твое самоумправство и нежелание подчиняться приказам, — я развернулся, собираясь зайти в больницу, но рука девушка сомкнулась на моем предплечье, останавливая и не давая сделать шаг.

— Когда мы проведем повторный обряд единения с парой?

— Повторный обряд? — повернул к ней голову, недоуменно выгнув бровь.

— Да. Первый раз не получилось, но вдруг получится во второй.

Я вздохнул, все же полностью повернувшись к девушке, сжал ее плечи и заглянул в глаза:

— Не получится, Лика. И второй попытки не будет. Наследника я признаю, если он мой, но… обряд единения проводить не стану. Ни с тобой, ни с другой вампиршей. Он не сработает.

Это все, что я сказал, не желая вдаваться в подробности. Достаточно того, что знал я сам. Нити не порвались. Ни одна. Я понятия не имел, почему, ведь мы с Мариной связь никогда не скрепляли. Нитей между нами всегда было две, сколько я помнил. Они всегда светились синем, и я думал, что это особенность парности с человеком, но… после того, что рассказал Йен, я теперь во всем сомневался. Даже в честности отца, а ведь, когда он был жив, я ему как себе доверял…

Правду необходимо было выяснить как можно скорее, потому что с каждым новым часом, риски не вернуть Марину повышались, и самое страшное, нити, связывающие нас, все плотнее покрывались белой пеленой…

* * *

— Какого черта?! — зарычал, наблюдая, как обращенного человека ломает на каменном полу карцера. Его тело билось в конвульсиях, глаза закатились, а изо рта шла розоватая пена. Вокруг человека кружилась врачи-вампиры, то и дело ставя ему очередной укол, никакого воздействия на него не оказывающий.

Ирван встал рядом и бросил на меня хмурый взгляд, после чего снова перевёл его на обращенного.

— Это началось минуты за две до твоего появления, Маркус.

— Вы не давали ему кровь?

Ирван покачал головой.

— Нет. Вообще ничего не делали. Как ты и сказал, в карцер никого не впускали, кроме врача и санитаров. Они лишь наблюдали за его состоянием, но ни таблетки, ни системы обращенному не ставили. Он резко упал, когда к нему зашёл врач для очередного осмотра. Ты догадываешься, что с ним?

— Кажется, да, — стиснул зубы, глядя на усиливающиеся судороги человека. — Это похоже на агонию. Лидер ментально убивает его, перекрывая зов.

Ирван недоуменно свел брови.

— Зачем ему это? Он же сам начал обращать людей, чтобы увеличить армию, а теперь убивает их?

— Не хочет, чтобы мы вышли на него. В последние часы обращения связь укушенного и лидера максимально крепкая. В это время лидер может убить обращенного даже находясь за десятки километров от него. Он знает, что человек у нас. Ублюдок умен, и понимает, что через обращенного мы сумеем отыскать его убежище. Сукин сын заметает следы…

Один из санитаров попытался стянуть руки дергающегося недовампира удерживающими ремнями, но тот истошно завопил, согнувшись почти пополам.

— Оставьте его, — скомандовал я. — Он все равно скоро умрет. Что бы вы ни делали, это бесполезно.

Врач Самюэль Леонард вытер пот со лба и неспешно поднялся на ноги. Он, разумеется, тоже был вампиром, но практиковался преимущественно на людях. Один из немногих вампиров, допущенных мной к работе с людьми в сфере медицины.

— Мне очень жаль, господин Варран. Он ведь должен был привести вас к Сахаби…

И не только…

Я сглотнул, мысленно подавляя отчаяние, вызванное тем, что этот обращенный был моим единственным реальным шансом быстрее отыскать Марину. Нет, я не был уверен, что она у Сахаби, но где еще она могла быть? Не верю, что она решила просто сбежать, выключив телефон, не предупредив хотя бы Мару, и кричать она тоже просто так не могла. Черт возьми, мне хотелось верить, что Марина хотя бы не видела ритуал с Ликадией, и не слышала, как лаборант признал мое отцовство! Сейчас, если она у лидера, ей потребуются все силы, чтобы бороться за свою жизнь, а боль из-за того, что у меня будет ребенок от другой женщины, может отнять у нее эти силы.

— Камилла… моя королева… — неожиданно захрипел обращенный, прервав поток моих тревожных мыслей. — Да здравствует королева…

* * *

Я напрягся, услышав имя. Камилла? Королева? Не об истинной ли Сахаби идёт речь? Подойдя ближе к обращенному и присев на корточки рядом с ним, я сжал его подбородок пальцами и повернул лицо к себе.

— Кто такая Камилла? Ты чувствуешь ее?

Обращенный ухмыльнулся, глядя мне в глаза. Судороги прекратились, и он лежал практически недвижимо, лишь грудь часто поднималась и опускалась при дыхании. Его зрачки были расширены, небольшие клыки, испачканные розоватой пеной, выступали из-под верхней губы.

— Сараби, — прохрипел Обращенный, после чего его глаза застекленели, а хриплое дыхание стихло.

— Он умер? — осторожно спросил Ирван.

— Умер, — я склонил голову на бок и пальцами опустил веки обращенного.

— Он говорил о какой-то Камилле. Называл ее королевой. Кто она? И что значит сараби?

Я шумно выдохнул и поднялся на ноги. Ирван не был у резиденции, когда Седрик и Йен рассказывали о сараби и ее значении для полукровок. Я лишь мельком обрисовал ему ситуацию по телефону, так как времени на продолжительные разговоры не было.

— Истинная лидера полукровок, — пояснил, направившись к выходу из карцера. — Он нашёл её. А значит, скоро станет намного сильнее.

Я пытался убедить себя в том, что истинной никак не может быть Марина, но разум подсказывал, что других вариантов просто не существует. Слишком все сходилось. Отец привел ее в клан из ниоткуда, она нашла свидетельство и пропала, никто из представителей двух сильнейших кланов найти ее не смог, а погибший обращенный говорил о королеве. Камилла — это Марина. Марина — это Камилла. Проклятье! Мне нужно было поскорее добраться до резиденции Хазардов, чтобы прошерстить архив от первой до последней газеты. Я должен знать и понимать абсолютно все, что случилось тогда, и как это может помочь мне сейчас.

— Ирван, ты пойдешь со мной. Самюэль, пусть санитары займутся телом. Вскрытие проводить не надо.

Врач кивнул, но когда я уже подошел к порогу карцера и почти переступил его, окликнул меня:

— Господин Варран… я понимаю, возможно, сейчас не самое подходящее время спрашивать, но все же, может, вы позволите забрать мне тело обращенного в наш исследовательский центр? Мы пытаемся как можно тщательнее изучать явление обратимости людей в вампиров, но сами знаете, что практически сделать это довольно трудно из-за существующего запрета на обращение.

Внимательно посмотрел на заламывающего руки доктора и кратко кивнул. Я доверял Самюэлю, к тому же, исследования обращенных действительно были нужны и важны для нашего клана и будущего наших детей. Кроме того, если мы собираемся и дальше существовать в мире с людьми, то неплохо было бы найти или создать какое-нибудь противоядие, способное остановить процесс обращения, или средство, которое поможет облегчить процесс обращения и перенести его без сумасшествия и летального исхода.

— Благодарю, господин Варран! Обо всех результатах исследований я лично обязуюсь вам отчитываться. И еще…

Врач замешкался и стал нервно переступать с ноги на ногу.

— В чем дело? — мы с Ирваном переглянулись и напряглись, физически ощущая тревогу Самюэля, который в принципе всегда спокоен, собран и сдержан.

— Вы говорили про Камиллу… И обращенный говорил. Возможно, это совпадение, но все же… Незадолго до смерти Антона, вампира воспитывавшего принятую в клан человечку Марину, мы с ним отдыхали в городе… эээм… ну вы понимаете… — врач покраснел и опустил взгляд в пол.

Как мальчишка, ей богу… Вряд ли среди присутствующих вампиров есть святые… И про Антона я знал многое. Старался не вникать в его похождения, и почему Элиссон смотрела на них сквозь пальцы. Многие вампирши относятся нейтрально к гулянкам своих мужчин, если только дело не касается истинной пары. Но, насколько мне известно, Антон и Элиссон истинными не были. Они просто прошли обряд так же, как и мои родители когда-то. Они очень любили Марину. Мне всегда казалось это удивительным, учитывая то, что она была приемной, к тому же не вампиршей.

— Так вот, мы отдыхали… — продолжил свою исповедь Самюэль. — И Антон выпил лишнего. Посреди пьяной беседы он неожиданно начал путать имя Марины с Камиллой. То говорил моя Мариша, то моя Ками. Я спросил его, почему он называет дочь разными именами. А тот горько усмехнулся и ответил, что хотел назвать свою дочь Камиллой. Что у него есть знакомый, который давным-давно, на его глазах убил молоденькую ни в чем не виноватую девушку, и так и не смог простить себе ее смерть. Ту девушку звали Камиллой, господин Варран. Я тогда решил, что это какой-то пьяный бред, но… теперь не знаю… Вдруг это имеет отношение к той Камилле, о которой сказал обращенный?

Да конечно, мать его, имеет! Какого хрена натворили мой отец и Антон, что из этого всего получилось такое дерьмо?! Хоть бы один из них изъявил сказать правду, прежде чем умереть! Никаких подсказок, наводок, ничего! Догадайся, Маркус, сам!

— Спасибо за информацию, Самюэль, — поблагодарил врача, стараясь сохранять спокойное выражение лица, и вышел из карцера. Все еще больше усложнялось, ситуация выходила из-под контроля и новые факты усугубляли положение в разы.

— Я отправляюсь к Хазардам, — скомандовал Ирвану. — Ты останешься с поисковой группой вампиров. Пусть продолжают прочесывать город. Через пару часов смени группы, чтобы у всех была возможность отдыха. Меня держи в курсе. И еще… если Ликадия снова попытается выйти на поиски — отправь ее в резиденцию. Без лишних разговоров.

— Хорошо, Маркус, — ответил Ирван слегка напряженно, на мой взгляд, но я не стал придавать этому значения. Сейчас все были на взводе, особенно я. Мне могла померещиться излишняя скованность друга. И пока не возникнет просвета хотя бы в одном из существующих вопросов в схеме «Сахаби-Марина-Камилла», я не смогу успокоиться.

«Где мне искать тебя?» — я закрыл глаза и устремился к связывающим меня с Мариной нитям. Хотел дотронуться до них, но белая пелена создавала преграду, через которую моя рука не могла пройти. «Где ты, Марина?»

«Я не Марина… «- неожиданно прозвучал голос Маришки в голове. Так неожиданно, что я чуть было не споткнулся, стоя на одном месте. «Вы меня с кем-то путаете…»