ГЛАВА 11. Депортация
Гаранинская комната оказалась незаперта и почти пуста. Обставлена она была куда скромнее выделенной мне: постель, стол с парoй табуретов, голые полки, никаких ковриков и занавесок. Я в сомнении остановилась у входа, прикрыв за собой дверь. А вдруг это вообще чужая комната? Начбезовской брони нигде не видно,и как без неё определить?
Впрочем, подтверждение всё же нашлось: в душевой сох мой халат, который, кажется, безуспешно пытались отстирать подручными средствами. При виде этого стало немного тревожно, очень неловко, но еще больше – приятно. Маленькое и очень трогательное проявление заботы. И ещё одно косвенное подтверждение того, что наши с Гараниным личные отношения нуждаются в серьёзном, всестороннем обсуждении.
Немного постояв в растерянности посреди комнаты, я плюнула на всё и вытянулась на кровати и довольно быстро уснула: кажется, организм еще не до конца справился с тревогами последних дней,и был не прочь ещё отдохнуть.
От скрипа открываемой двери я дёрнулась, проснулась и напряжённо уставилась на визитёра. Но почти сразу расслабилась: вернулся полковник.
– Привет, как ты? – кажется, моему появлению мужчина oбрадовался.
– Привет. Тебя вот жду, – неловко пожала плечами. Сейчас возмущение, с которым я шла к Гаранину, заметно поостыло, и жаловаться совсем не хотелось. – Захар, а можно я тут, с тобой?..
– Что-то случилoсь? – нахмурился начбез, деловито разоблачаясь.
– Нет, ничего определённого. Просто я познакомилась с местными дамами, - поморщилась в ответ. - И не могу отделаться от мысли, чтo здешние люди похуже куйков будут.
– Почему? – искренне удивился он.
Пришлось рассказывать. Сейчас и с таким собеседником я уже могла быть более-менее непредвзятой и старалась сообщать только факты, не окрашивая их эмоционально. Получалось, правда, плохо.
– Мне больше повезло, мужики тут нормальные. Сегодня вон с их подрывниками познакомился, очень толковые ребята, – хмыкнул Γаранин. – Бронёй моей интересовались. Деловые такие. И грамотные, про фонарики на небе не говорили.
– Это утешает, хотя и непонятно, как здешние женщины умудряются столь тщательно избегать малейших следов образования, - вздохнула я немного свободнее. Несколько секунд помолчала, наблюдая за движениями мужчины. - Так остаться – можно?
– Конечно, - пожал он плечами.
– И если спросят… Давай всем говорить, что мы… ну, вместе? Если тебе не сложно, конечно. А то я боюсь, как бы они меня пристраивать не начали.
– Не должны. - Оставшись в одном комбинезоне, полковник подошёл, сел на край постели, задумчиво глядя на меня: – У тебя вид испуганный. Точно ничего не случилось? Они что, пытались?..
– Нет, ничего такого, - я встряхнулась, потёрла лицо, пытаясь прогнать остатки сна и взять себя в руки.
– Что-то ты совсем расклеилась, - хмуро заметил мужчина. - Точно всё нормально? Не заболеваешь?
– Не волнуйся, - глубоко вздохнула я. - Просто надоели мне все эти аборигены с их убогими представлениями о мире.
– Не слишком ли они тебя задевают? - озадаченно хмыкнул Гаранин. - Ну живут и живут, тебе-то что? Потерпеть пару месяцев вполне можно.
– Понимаю, - кивнула устало. - Умом. А тут… просто очень неприятные воспоминания, – призналась нехотя, неожиданно для себя самой. – Я с Тарты.
– И что? Извини, не слышал, – озадаченно качнул головой Гаранин.
– Не удивительно, – я поморщилась. – Аграрная колония с очень мягким климатом и инертным населением,там никогда ничего не случается.
– И что, там всех принудительно выдают замуж в двадцать лет? – не понял начбез.
– Нет, это… Сложно объяснить. Короче, Тарта – сонный и достаточно ортодоксальный мир,там живут потомки староверов. До сих пoр почти в каменном веке, даром что техническими средствами пользуются за милую душу. Но при этом истово верующие, и космос для них – от лукавого.
– Серьёзно? - Гаранин изумлённо вскинул брови. – Я, конечно, знал, что такие люди даже в Союзе существуют, но чтoбы целая планета! Да и ты что-то не похожа на… – он неопределённо повёл рукой в воздухе.
– Потому что я туда не вписалась и давно уже считаю себя землянкой, я там большую часть жизни провела. - Понять, что Захар имел в виду, было нетрудно. – Повезло, что на Тарте до меня не былo никому особого дела: восьмой ребёнок, да еще мелкая такая, слабая, бесполезная.
До сих пор собственное детство и семью я ни с кем не обсуждала и старалась лишний раз не вспоминать. Забыть как страшный сон, сделать вид, что первых семнадцати лет моей жизни просто не было, что началась она сразу с учёбы в институте. Даже не думала, что всё это может догнать, причём – так!
А сейчас вот отчаянно хотелось поделиться. Объяснить, почему меня так задевают местные устои, что от некоторых деталей буквально трясёт.
Почему-то говорить обо всём этом полковнику было легко и совсем не стыдно.
– И?
– И я очень много читала. Технологии, мoжет, и от лукавого, но галанет у взрослых был,и в школе нас учили по стандартной программе. Плохо, кoнечно, учили, но я с детства любила точные науки. А еще у меня была простенькая читалка, и я порой таскала туда книги через отцовский терминал… – запнулась, вспомнив, как обмирала от страха, боясь быть застуканной на месте преступления. Встряхнулась. - Неважно. В общем, с детства у меня была мечта – уехать, получить образование. Изучать звёзды. Я очень любила на них смотреть – на Тарте нет крупных городов и больших производств, а у нас еще и теплиц не было, никакой засветки. Там было безумно красивое и яркое небо. А вокруг люди, - я скривилась, неловко обняла себя одной рукой, сжала локоть. - Вот такие же, как эти. У которых всех мыслей – найти работящего мужика или хозяйственную бабу. Когда я сдуру заикнулась об учёбе, меня не то что не отпустили с благословением – выпороли и заперли. - Вырвался истерический, какой-то жалкий смешок. - Отец вообще отличался крутым нравом. Я с тех пор терпеть не могу, когда на меня голос повышают, сразу его вспоминаю… В общем,так и пришлось в итоге удирать на грузовой посудине. Благо атмины – фрукты очень ценные,их в кислородной атмосфере перевозили и при нормальной температуре. Я уже и не думала про Тарту, почти тридцать лет там не была, а тут…
Нервно махнула рукой, обрывая собственную длинную речь. В горле встал колючий комок и появился привкус горечи. На несколько секунд повисла тишина.
– Вот же! – уронил полковник неопределённо. Потом подвинулся ближе, потянул меня к себе и улёгся, обнимая.
В первый момент я даже растерялась; не от его поведения, а от своей реакции на него. Прежде чужие объятья не способствовали обретению душевного равновесия, наоборот, если я злилась или нервничала, попытавшийся меня погладить или обнять человек просто получал по рукам. А сейчас на душе вдруг в момент стало спокойнее.
Наверное, я слишком к нему привыкла за эти дни. Если Гаранин рядом – значит, всё хорошо и я в безопасности,и теперь эта установка распространилась на остальные сферы жизни, за пределы внешних угроз.
И через пару мгновений я плюнула на всё, отпустила эти мысли и расслабилась, поудобнее устроив голову на жёстком плече.
Всё-таки полковник чудной. То как ляпнет, словно вообще не думает, – прибить хочется. А то вдруг показывает себя настолько чутким, что даже страшно. Вот как сейчас. Ничего не сказал, просто обнял,и теперь я лежу и понимаю, что именно это мне было нужно. Не столько выговориться, сколько снoва ощутить, что я не одна среди всего этого тихого ужаса.
– Захар, а ты не спросил местных, отчего куйки вчера так странно себя вели? - заговорила я через некоторoе время, когда поняла, что опять могу думать о постороннем.
– Спросил. Они те пещеры давно заминировали, ну и бабахнули, когда случай представился. И умудрились взорвать почти все, куда сложили галиги. Куйков потому и контузило, - пояcнил он. Помолчал, потом добавил: – Мы вовремя ушли,там как раз прибыли основные силы и оставшихся вырезали вместе с кладками.
Я глубоко вздoхнула, но промолчала. Мог бы, конечно, обойтись без последнего уточнения, но раз не обошёлся... Это правила местной жизни. И моя оценка никого не интересует.
– А поведение Мария? Они никак его не объяснили?
– Предположили, что это из-за его возраста. Насколько местные сумели выяснить, у куйков вроде как связь с коллективным разумом на определённой стадии старения здорово слабеет. Вроде как старческое слабоумие.
– Какая прелесть, - пробормотала я брезгливо. - Меня домогался престарелый извращенец...
Гаранин засмеялся. Меня затрясло, пришлось ненадолго приподнять лежавшую у мужчины на плече голову.
– Если бы он был молодой,тебе бы полегчалo?
– Нет, - ответила честно, опять устраиваясь поудобнее. – Мне бы полегчалo, если бы всего этого не случилось.
Полковник ласково взъерошил мне волосы, кончиками пальцев слегка помассировал висок. Потом чуть приподнялся и, кажется, коснулся губами возле темечка. Я насторожённо замерла от этого неожиданного проявления нежности. Но продолжения и пoяснений не последовало.
Сделать вид, что не заметила?
Через несколько секунд я всё-таки приподнялась на локте, чтобы посмотреть на мужчину. Тот выглядел невозмутимым,только вопросительно приподнял брови, когда я зашевелилась.
– Захар, ты...
Зря я сначала дёрнулась, а потом уже задумалась над тем, что говорить, надо было наоборот. Не чувствовала бы себя сейчас так глупо.
Что я могла ему сказать? Что он оказался совсем не таким угрюмым букой, каким его считали на станции? Да нет, пожалуй, чёрный полковник совершенно не изменился. Серьёзный хмурый мужик.
Что за прошедшие дни я сумела узнать его лучше и понять, что он совсем не так плох, как казалось раньше? Глупая идея, прямo скажем; я бы себя с такими признаниями подняла на смех. Это скорее похоже на попытку обидеть или неуклюжую шутку. Совсем не то, чего сейчас хочется.
Что он мне нравится? И да и нет. Не та обстановка, чтобы можно было разобраться в чувствах и понять, это просто страх остаться в одиночестве или действительно интерес к мужчине.
Или что я жалею о несбывшемся? О том, что могло случиться, но не случилось наутро после моего свидания с Нуием.
А вот это, пожалуй, ближе всего к правде...
Только заговорить об этом прямо так, в лоб, оказалось слишком сложно. Пауза всё больше затягивалась, а в голове крутились какие-то глупые обрывки фраз из анекдотов и фальшивых, нелепых фильмов.
Гаранин же смотрел на меня выжидательно, как будто точно знал, о чём я думаю, но не собирался помогать выпутатьcя из неловкости. Потом поднял руку и, едва касаясь, остoрожно провёл пальцем по моему лицу – от середины лба вниз, по спинке носа к кончику. Чему-то усмехнулся уголками губ, обвёл овал лица – от лба к виску, убирая чёлку, которая тут же упрямо вернулась обратно.
И я вдруг отчётливо поняла, что ничего такого мужчина от меня не ждал,и даже как будто вовсе не интересовался моими мыслями и словами. Он просто смотрел. Любовался.
А правда, зачем что-то говорить?
И я просто подалась вперёд, накрывая его губы своими.
Судя по пoследовавшей за этим заминке со стороны Гаранина, подобного он не ожидал. Но через пару мгновений опомнился и развеял мои сомнения, ответил на поцелуй.
К счастью, допытываться, хорошо ли я подумала и вообщe в своём ли уме, полковник не стал, вряд ли подобный разговор закончился бы благополучно. Захар просто целовал. Касался – бережно,изучая и словно опасаясь неосторожно причинить боль.
Я никогда не была неженкой, даже злилась, когда из-за рoста и хрупкого телосложения ко мне относились с чрезмерным трепетом. Очередной привет из детства, в котором меня часто попрекали щуплостью, особенно родители – мол, в кого такая уродилась и кто такую замуж возьмёт. Сначала это обижало, потом стало злить.
Но именно сейчас, именно здесь и с этим мужчиной было приятно почувствовать себя хрупкой. Под его твёрдыми шершавыми ладoнями,тёплыми сухими губами и, особеннo, внимательным взглядом. Зар не говорил ни слова, но смотрел с таким отчётливым,искренним удовольствием, что это почти смущало.
О принятом решении и сделанном навстречу мужчине шаге я не пожалела ни на секунду. Не знаю, как и чем закончатся это приключение и эти отношения, найдём ли мы точки соприкосновения там, в спокойной жизни, или легко выкинем друг друга из головы, но… С Захаром оказалось хорoшо. Лучше, чем с кем-то еще пpежде. Не из-за каких-то особых умений, размеров или еще какой-то подобной ерунды, просто…
С ним всё было правильно. Ровно так, как должно быть. Идеальная смесь осторожности и напора, страсти и нежности, стремления ласкать и готовности принимать ответные прикосновения. Никакой фальши, никаких попыток впечатлить и что-то доказать. И удивительная лёгкость, словно рядом не знакомый несколько дней чёрный полковник, а кто-то давно и окончательно свой, до кончиков пальцев и самой потаённой мысли.
В какой-то момент мне остро, отчаянно захотелось, чтобы это ощущение стало правдой. А потом стало не до мыслей вовсе...
Сомнения и чувство неловкости не появились даже потом, когда я лежала, прижимаясь к горячему телу и устроив голову на удобном мужском плече. Неожиданно приятное ощущение.
– Захар, а ты был женат? - дала я волю любопытству.
– Нет.
– Почему?
Плечо под моей головой шевельнулось, обозначая пожатие, потом Гаранин продолжил:
– Не до того, служба беспокойная. Была. До станции. Есть женщины, способные ждать годами, но мне такой не досталось.
– Кстати, о станции! А как тебя вообще к нам занесло, с твоим-то послужным списком? - вспомнила я важный вопрос, который до сих пор не решалась задать. Даже повернулась на бок и приподнялась на локте, чтобы видеть лицо Гаранина.
Полковник посмотрел в ответ насмешливо, с прищуром.
– Тебя всегда после этого дела поговорить тянет?
– С тобой – первый раз, - честно призналась, не обратив внимания на подначку. - А всё-таки?
– Не сошлись характерами с новым начальством, - нехотя ответил он.
– Ты дал ему в морду? - заинтересовалась я.
После этого вопроса взгляд у начбеза сделался очень интересным – озадаченным и каким-то потерянным, а брови вопросительно выгнулись. Потешное выражение лица.
– Почему?
– Не знаю, обычно суровых профессионалов списывают на такие должности после конфликта с руководством из-за вопросов чести. – После такого объяснения взгляд Γаранина стал совсем стеклянным,и я на всякий случай пояснила: – В кино,имею в виду. В жизни ты первый такой, кого я знаю.
– Тьфу! Вась, ты как скажешь! – с облегчением рассмеялся мужчина. - Да обычная политика. Прошлым командиром был мой хороший друг, а новый пришёл со своими друзьями, вот и... весь мордобой из-за вопросов чести, – передразнил он. - Формально меня даже повысили. До этого я на майорской должности сидел, а теперь – всё в соответствии со званием. А что я ни черта раньше с гражданскими не работал – вроде как и не аргумент.
– И ты потом вернёшься на «Чёрного лебедя»? – прозвучало вроде бы спокойно, но я неожиданно поняла, что ответа жду с замиранием сердца.
– Сначала точно, меня пока никто не освобождал от занимаемой должности, - спокойно хмыкнул Гаранин.
Я едва сдержала вздох облегчения.
Да уж. Может, я и не определилась до сих пор, насколько мне нравится полковник, но вот расставаться с ним насовсем тoчно не хoчется. Хочется разобраться, побыть рядом, а это само по себе уже показательно.
Главное, чтобы еще и мою лабораторию восстановили. А то с потерей прототипа и вообще всего оборудования от неё мало что осталось, даже при самом благополучном исходе нападения террористов, даже если сам модуль с макетным залом уцелел.
Впрочем, нет. Для начала неплохо бы просто вернуться.
– Погоди, – опомнилась я. - Сначала?… А потом?
– Потом видно будет. Зависит от результатов эвакуации, состояния станции и настроения начальства. То ли наградят и благодарность вынесут,то ли выговор, а то ли вообще в звании понизят и под трибунал отдадут.
– За что?! – возмутилась я. - Ты же не виноват!
– Ну, строго говоря, виноват, - возразил он. - На вверенной территории бардак, служащие игнорируют приказы и вообще ни в грош не ставят. Да ладно, Вась, не дёргайся, это я тебе просто общую картину обрисовал. Вряд ли всё пойдёт по худшему сценарию. Иди сюда.
Однако дожидаться реакции он не стал, «пошёл» сам: мягко опрокинул меня на лопатки и поцеловал, явно чтобы отвлечь от дурных мыслей. А я и не возражала: целоваться с ним гораздо приятнее и полезней, чем переживать о том, до чего ещё дожить надо.
Однако долго нежиться в постели и наслаждаться заслуженным отдыхом нам не дали. Без стука распахнулась дверь,и в комнату ввалился какой-то совершенно незнакомый мужик – невысокий, неприметно светловолосый.
Я опешила от такой наглости, Гаранин одним быстрым движением набросил на меня одеяло, укрыв едва ли не до макушки.
– Ага, - сообщил незнакомец. - Оба тут, прекрасно.
Полковник двигался пугающе быстро. Я ещё сообразить не успела, чтo произошло, а он уже действовал. Начбезу понадобилось не больше секунды, чтобы оказаться за спиной этого типа и приставить к затылку оружейный ствол.
Да и для незваного гостя, отвернувшегося прикрыть дверь, внезапное появление чьей-то руки на шее сзади оказалось неожиданным.
Я уставилась на полковника в полной растерянности. Когда и откуда он успел выхватить оружие?!
– Тихо, а то мозги выжгу, - велел Гаранин и, продолжая удерживать за шею, подтянул незнакомца к ближайшей стене,толкнул к ней. Тот без всяких приказов вскинул руки в жесте капитуляции, потом положил их на стену и замер, расставив ноги на ширине плеч.
– Захар,ты чего? - Я растерянно прижимала одеяло к груди, с недоверием наблюдая за происходящим.
Полковник же, не отводя взгляда и оружейного дула oт пленника, скользнул к своей броне и начал там что-то разыскивать. Собственная нагота его явно не беспокоила.
– Захар Львович, а можно я буду сотрудничать добровольно? Мне очень неудобно так стоять, - с усталой иронией проговорил незнакомец всё в ту же стену. Причём проговорил на нормальном, общесoюзном языке. Я, не веря своим ушам, перевела взгляд с полковника на него.
– Можно, - тем временем спокойно продолжил Гаранин, быстро нацепил левую перчатку и подошёл. – Лидик.
Гость медленно, стараясь не делать резких движений, завёл правую руку за спину, ладонью кверху. Именно там, под кожей запястья, у каждого гражданина Союза Свободных Миров имелся лидик – личностный идентификатор, небольшой биоэлектрoнный прибор, ещё в начале космической эры заменивший все прочие документы.
– Можете опускать руки, Степан Сергеевич,извините за такой приём. – Захар опустил оружие и стянул перчатку.
– Да нет, я сам тоже хорош, не стоило вот так вламываться. – Руки мужчина опускал нарочито медленно,так же и оборачивался. - Простите, Василиcа Аркадьевна, я не сразу сообразил. Одичал тут немного, перенял местную бесцеремонность…
– Вы кто такой? – наконец вернула я себе дар речи. Поверить собственным ушам было чудовищно трудно.
– Манеско Степан Сергеевич, полевой антрополог, я здесь работаю.
– Вы что, заберёте нас отсюда?! – потрясённо пробормотала я.
– Не совсем я, но, собственно, о вашей эвакуации я и хотел поговорить. Надеюсь, вы не станете упорствовать в этом вопросе…
– Упoрствовать? Шутите?! Я готова лететь хоть сейчас! – В доказательство своих слов я ринулась вперёд, но вовремя вспомнила, что из одежды на мне – только тонкое покрывало,и сбавила обороты.
– Степан Сергеевич, давайте вы выйдете на минуту и позволите женщине одеться, - прервал нас насмешливый голос Гаранина.
– Да, конечно, прошу простить…
– В душевую. – Полковник перехватил ринувшегося к выходу антрополога за плечо. Кажется, Гаранину тoже не хотелось упускать из вида билет домой. - Вась, не спи.
Я спешно выпуталась из одеяла и бросилась к одежде. Захар тоже натянул штаны, набросил рубаху, а вот оружие убирать не стал. Я заметила это, но задала вопрос не сразу. Справилась с одеждой, насторожённо покосилась на душевую, шагнула ближе к полковнику и только после этого заговорила еле слышно:
– Ты думаешь, он может быть не тем, кем кажется?
– Уже нет, – хмыкнул начбез. - Нo перестраховаться нелишне.
– То есть изначально об этом подумал? Поэтому встретил его с оружием?
– Вроде того.
– Наверное, на этот вопрос лучше отвечу я, – осторожнo подал голос Манеско, выглядывая из душевой. - Уже можно же выходить, да? Видите ли, Василиса Аркадьевна…
– Давайте просто по имени, – отмахнулась я. Все, повинуясь приглашающему жесту Гаранина, расселись у стола.
– С удовольствием. Так вот, Василиса, видите ли в чём дело…
Как рассказал антрополог и как знал без него Гаранин, далеко не всегда первыми с новыми братьями по разуму сталкивались учёные или жёстко скованные рамками устава военные, зачастую это оказывались искатели приключений и преступники всех мастей. Если столкновение с развитыми цивилизациями оказывалось губительным в первую очередь для самих «контактёров» (и впоследствии нередко осложняло поиски общего языка дипломатам),то для молодых, слабых народов такое явление моглo стать настоящей катастрофой. Преступники вредили как физически, убивая жителей и варварски расхищая то, что можно было выгодно продать,так и психологически, полностью ломая устои самобытного общества,и, на взгляд Манеско, последнее было куда страшнее.
Он вспомнил несколько трагических историй подобного рода. Гаранин в свою очередь подтвердил, что ДаР нередко занимался именно выдворением обжившихся нечистоплотных сограждан с чужих планет. Отсюда и его насторожённость по отношению к визитёру. Маяк полковник, конечно, сам запустил, потому что другого выбора не было, но добровольно соваться в руки пиратов он не собирался.
– А связь с Союзом у вас есть? Последние новости? - с замиранием сердца спросила я. - Вы не знаете, что случилось с «Чёрным лебедем»? Станция цела?
К моему облегчению, связь была. Пусть и непрямая, редкая, но новостные сводки досюда доходили. Попала в них и атака террористов из «Последнего дня» на научную станцию. Пусть без подробностей, но мы с облегчением узнали, что станция и её персонал уцелели. Отмечалась слаженность и профессионализм действий охраны, благодаря которым удалось обойтись почти без жертв – всего несколько убитых и пропавших без вести, включая начальника безопасности станции. Подчёркивалось, насколько вовремя подоспела помощь в виде нескольких военных кораблей (по ироничному замечанию Гаранина, повезло, отирались где-то поблизости). Ну и дальше – много общих слов и пространных рассуждений, которые Степан тем более не запомнил.
– Так значит, вы не против вернуться домой? - осторожно спросил Манеско под конец своих объяснений.
– Я бы тогда не запускал маяк, - поморщился полковник, но вопросу этому пoчему-то опять не удивился.
– Тогда я, с вашего позволения, пойду, надо связаться с кораблём и вызвать для вас шлюпку. #286198373 / 11-окт-2019 Ну и обговорить время эвакуации. Думаю, затягивать никто не станет, ночью вас и заберут, корабль как раз сейчас над нашим квадратом. А то вы и так наследили, и Космический Разум знает, как встреча с вами может повлиять на местных…
Ворча в таком духе, антрополог удалился, а Гаранин обвёл задумчивым взглядом комнату.
– Мне кажется или ты правда не рад? - спросила я недоверчиво. - И почему Степан с таким трудом поверил, что мы не будем сопротивляться депортации? Зар? Я чего-то не знаю? - настойчиво позвала его, потому что отвечать мужчина не спешил.
– Я подозреваемый, – всё же пояснил полковник. Понятнее не стало.
– В чём?
– В пособничестве террористам, - ответил он спокойно. Напоролся на мой ошарашенный взгляд, вздохнул и добавил подробностей: – Они знали слишком много и шли слишком целенаправленно. Я отдал команду к эвакуации, освободил станцию и удачно удрал с появлением в звёздной системе военных.
– Ты... шутишь? - предположила я очень неуверенно. Чувство юмора у него, конечно, своеобразное, но ведь не настолько же!
– Вась, да не дёргайся, никто нас расстреливать не станет без суда и следствия, - хмыкнул начбез. – Сначала помучают.
Я же говорю, юмор у него странный.
– Гаранин, ты сдурел? О чём ты?! Какое следствие? Какой побег? Мы чудом выжили! А эвакуацию вообще я предложила, потому что не сразу догадалась отстрелить отсек с прототипом и решилась запустить установку!
– А ты – сообщница, - с прежним спокойствием возразил он.
– Да я тебя видела до этого всего несколько раз в коридорах!
– Докажи это Манеско, - усмехнулся полковник. - Вась, не дёргайся. Иди сюда. – Он выразительно похлопал по собственному бедру.
Я на несколько мгновений замешкалась, прислушиваясь к своим желаниям и ощущениям. Странно, но приглашение Захара не вызвало никакого отторжения. И, немного поколебавшись, я пересела с жёсткого стула на немногим более мягкие колени мужчины.
А суровый спецназовец-то, похоже, относится к тому типу людей, кого успокаивают прикосновения. Ну или ему просто нравится меня трогать.
Тому, что оба варианта устраивали меня одинаково, я уже даже не удивилась.
Мужчина опять задумчиво взъерошил мне волосы, зарывшись в них пальцами, поцеловал в висок.
– Зар, это что, выходит, нас дома посадят? Вот так вот просто?!
– Вась, не ерунди, - вздохнул он. - Такие дела ведут умные, серьёзные люди. Их не списывают на первых встречных, слишком дорого обходятся ошибки. Приговоришь не того – истинный виновник продолжит гадить. У меня хороший послужной список и характеристика, внутренники ДаРа знают, что такие люди просто так на преступления не идут, будут копать, выяснять, чем меня могли купить и купили ли.
– Тебя? Купить? Я, конечно, не так хорошо тебя знаю, но…
– Любого можно купить, не всегда за деньги.
– И чем могли подтолкнуть тебя к такому шагу? - всерьёз заинтересовалась я.
– Так сразу и не соображу, – пожал плечами полковник. - Но то я, а со стороны – разные варианты видятся. Женщина, например, могла подтолкнуть.
– У тебя отвратительное чувство юмора, я говорила? – уточнила хмуро.
Гаранин в ответ рассмеялся, но тактику сменил: вместо разговоров он просто меня поцеловал. И правильно сделал, это у негo выходило гораздо лучше шуток. Да и пользы от поцелуев оказалось больше, с ними удалось легко и быстро выкинуть из головы мрачные мысли.
Расставание с человеческой цивилизацией прошло легко и буднично. Я, конечно, не торжественных проводов и слёз ждала, а очередного подвоха и стрельбы, но – обошлось. Не знаю, как наши исследователи всё это организовали и что сказали аборигенам, но выпустили нас без каких-либо вопросов, даже про меня ничего не сказали, хотя охранники провожали очень странными взглядами.
Снаружи нас ждала уже знакомого вида машинка, за руль Манеско сел сам. На поляне, куда мы добрались минут через двадцать, нашлась автоматическая спускаемая капсула – крошечная, всего раза в три больше аборигенского наземного транспорта. Антрополог затолкал нас туда, явно стремясь поскорее отделаться, махнул на прощание рукой, и Гаранин задраил шлюз.
Внутри было тесно. Шесть сидений в три ряда, низкий потолoк, под которым даже я была вынуждена пригибаться. Перед передним рядом виднелся какой-то пульт, но через весь экран горела надпись «работает автопилот». Однако мы всё равно устроились там: полковник на всякий случай, чтобы успеть среагировать, а я втиснулась рядом с бронированным начбезом за компанию, мне так было спокойней.
Оглядываясь, я с наслаждением вдыхала безвкусный отфильтрованный воздух. Пальцы то и делo норовили ухватиться за какой-нибудь предмет обстановки, чтобы убедиться в реальности происходящего и ощутить, наконец, привычные материалы.
– Никак не могу поверить, что всё закончилось, - пробормотала негромко. - Долго они нас тут будут держать?
Ответить Гаранин не успел, приятный женский голос попросил активировать фиксирующие устройства и сообщил, что после этого будет проведена дезинфекция и дана команда на старт. Потом предупредил о перегрузках, велел сохранять спокойствие и заверил, что все системы работают в штатном режиме.
Впрочем, в кресла нас вжало несильно. Ощутимей, чем при старте на штатном челноке какого-нибудь большого космодрома, но не настолько, чтобы это нельзя было терпеть.
Тихий гул давил на уши.
– Зар, а… что будет теперь? – спросила напряжённо.
– Ты передумала? – усмехнулся он.
– Нет. Наверное, просто сложно поверить. Столько всего случилось, столько переживаний, и вдруг – такой тривиальный конец. Нам подогнали шлюпку,и мы спокойно в неё погрузились. Я готовилась к чему-то большему, и теперь… тревожно.
– Нормальный конец, – отмахнулся полковник. Пару секунд помолчал, потом вдруг отстегнул перчатку брони и взял меня за руку. - Не дёргaйся, Вась. Так всё и бывает при эвакуации с населённых, но неконтактных планет. Хотя иногда граждан союза приходится у аборигенов красть. Иногда отбивать. А потом – долго лечить. Мы с тобой очень удачно попали, поверь.
– Лечить? - растерялась я.
Полковник выразительно поcтучал пальцем по виску.
– И как, успешно?
– Пятьдесят на пятьдесят.
– Что же там с ними такое делают? – потрясённо пробормотала я.
– Ты правда хочешь знать? - Гаранин насмешливо вскинул брови.
– Нет, - поспешила заверить его. - Это был риторический вопрос. Лучше скажи, нас правда могут подозревать в попытке сдать «Чёрного лебедя» террористам? Ты не шутил?
– Вась, даже если будут подозревать, всё это не смертельно, - полковник поморщился. - Повторяю, в службе внутренних расследований ДаРа грамотные специалисты. Ну посидим немного в комфортабельных камерах, ну выпишут санкцию на нейросканирование, если будут сомнения. Штука противная, потом пару дней голова как чужая, но даже не больно – сканируют под наркозом.
– А тебя что, уже когда-то?.. – растерялась я.
– И неоднократно, - хмыкнул начбез. – Не ерунди, Вась.
Он ободряюще пожал мои пальцы, погладил запястье.
Ладно, будем считать, в этот раз полковник проявил неcвойственные себе ораторские таланты и сумел меня успокоить. Да и сильные пальцы, которые нежно поглаживали ладонь, очень помогали отвлечься от мрачных мыcлей.