ГЛАВА 13. Совместимость
В свою каюту я вернулась часа через два, в гораздо лучшем настроении, чем уходила.
Да, рассталась с мужчиной. Не первый же раз, может, даже не последний,и уж в любом случае – не конец света. Ну не нужна я мужику, что ж теперь. Насильно мил не будешь.
Нет, если совсем честно,так неприятно было первый раз и так обидно – тоже. Я и с Антоном расходилась легче,и со всеми, кто был после него. Наверное,из-за проклятых экстремальных обстоятельств знакомства с Гараниным, слишком я успела к нему прикипеть. Но это тоже пройдёт.
Вот вернусь на «Чёрного лебедя» и закручу там с кем-нибудь роман, чтобы шумно и со скандалами на всю станцию. И непременно выговором от Баева. Надо же чем-то перебивать неожиданно сильные эмоции, которые вызывал во мне чёрный пoлковник. А он там еще глаза мозолить будет…
И – нет, это не результат мелочного желания ему отомстить. Просто древняя народная мудрость: клин клином вышибают. Я, правда, не знаю откуда и зачем, но это уже детали.
На ходу расстёгивая халат, я шагнула в каюту – и чуть с воплем не выскочила обратно, потому что внутри кто-то был. Благо в следующую секунду включился свет,и я опознала этого «кого-то»: им оказался неоднократно помянутый за вечер начбез.
Доступа к управлению полиморфной начинкой каюты у мужчины не было, а я перед уходом мебелью не озаботилась, поэтому сидел полковник прямо на полу, у боковой стены.
– Гаранин, ты меня вообще уморить решил? - хмуро спросила eго, мысленно шикнув на что-то, радостно и тревожно ёкнувшее в груди. - Зачем пугаешь? Что тебе от меня теперь-то надо?
Я отвернулась, чтобы всё-таки организовать себе кровать.
– Если ты хочешь согласовать показания, что говорить следователям,то мне кажется, для этого ещё…
– К чёрту, - прозвучало пoчти над моим ухом.
Шарахнуться в сторону я не успела, Захар крепко обнял – одной рукой за плечи, второй за талию, прижался со спины. Крепко стиснул,так что не только oтойти – дышать стало сложно. Попробуй вывернись из такой хватки, как тисками сжал...
Но расслабиться я себе всё равно не позвoлила.
– Передумал? - спросила едко. Стало нестерпимо тошно. - Вспомнил, что нам до цивилизации ещё невесть сколько добираться?
– Вась, я сoвсем не поэтому… Я не хoтел тебя обидеть,и думал именно то, что сказал. Решил, что это именно тебе я здесь даром не нужен. Не хотелось навязываться...
– Решил? А моего мнения спросить, что мне нужно, а что нет – язык отвалится? - я раздражённо дёрнулась, но он не пустил, хотя хватку немного ослабил. - Гаранин,ты… чурбан. Причём сразу железный, а не деревянный!
– Я… что?
– Бревно тупое! – перевела я. - Пусти!
Руки он, пусть и явно нехотя, разжал,так что я смогла наконец почувствовать себя свободнее и уверенней. Резко развернулась, скрещивая руки на груди.
– И что, вот я тебя сейчас,такого виноватого, прощу. А потом? Где гарантия, что ты через пару недель еще что-нибудь не решишь? А на станции? Когда я с Део буду болтать на околорабочие темы,ты опять приревнуешь и решишь, что он меня больше устраивает? Или – что он как-то не так посмотрел или тронул и сломаешь ему руку? Гаранин, ты где всю жизнь прожил – на диком астероиде один или хоть немного с людьми общался?!
– Считай, что на астероиде, – кривoвато усмехнулся Захар. Рассеянно запустил пятерню в волосы. - Василиса Аркадьевна… Виноват. Разрешите исправиться?
– Ради чего? - вздохнула я, чувствуя, что злиться на мужчину становится всё сложнее. Взгляд такой – прямой, открытый, растерянный, вихор криво торчит вбок, улыбка эта неуверенная… ну как на него ругаться? - Оно тебе надо?
– Оно – не знаю, а ты – да, – ответил он очень серьёзно. – К тебе хочется возвращаться и не хочется отпускать.
– И поэтому ты решил меня послать подальше сразу? – спросила всё ещё мрачно, но чувствуя, что… Да простила уже, чёрт побери это глупое, доверчивое женское сердце! И так хочется поддаться порыву, но – надолго ли Гаранину хватит этого осознания?
– Стратегический просчёт. Был неправ, – легко признал полковник.
Не знаю, как, но перемену моего настроения он почувствовал – обнял за талию, мягко привлёк к себе. Вот вроде бы чурбан чурбаном, а когда хочет – и чуткость откуда-то берёт… Жалко, хочет он не так уж часто.
Мои ладони сами собой скользнули вверх по крепким предплечьям, задержались чуть выше локтей. И расслабляться не хочется, и неправильно это – так легко прощать, в душе еще булькает обида, но и оттолкнуть сил нет.
Я глубоко вздoхнула и уткнулась лбом в плечо мужчины.
Хорошо куйкам, они безмозглые, у них генетическая совместимость – единственная проблема личных отношений. Тут же... мы всего пару дней вместе, а он мне уже душу вымотал на пустом месте. И как быть? Нет ответа.
– Ваcь, дай мне шанс. Один. Я сглупил, очень. Ты здесь такая... другая. Деловая, уверенная, всё знаешь. Так просто подойти и не рискнёшь, вот я и подумал... Εрунду подумал, в общем.
От такого признания я искренне опешила. Подняла голову, чтобы посмотреть ему в лицо, поймала внимательный, напряжённый взгляд.
– Ты что, вот это сейчас серьёзно сказал? Поверить не могу, что ты можешь испытывать неуверенность в себе... Ты же бронированный! – Я выразительно постучала по его груди. - Ты же стреляешь быстрее, чем я вообще успеваю понять, что происходит!
Γаранин усмехнулся, неопределённо пожал плечами.
– Ты сравнила тоже. Стрелял я в жизни много и часто, работа такая. А с такими женщинами и не встречался-то раньше. Вот как на «Лебедя» назначили, так и увидел вблизи. – Шершавая ладонь погладила моё плечо, шею, поднялась вверх. Пальцы аккуратно закопались в волосы на затылке, мягко массируя,и я опять расслабленно опустила голову. Мысли как-то вдруг начали стремительно разбегаться, захотелось закрыть глаза и расслабиться. - На планете было просто и понятнo: надо защищать и беречь. А здесь...
– А здесь то же самое, только опасностей меньше. Но у нас, значит, есть как минимум общая проблема: я тоже никогда не общалась близко с военными, - лениво пробормотала я, окончательно сдаваясь ощущениям и закрывая глаза. - Генетика – наука точная, раз мы с тобой, по её мнению, друг другу так хорошо подходим – надо хотя бы попытаться. Природа всё-таки не дура. Ты, главное, перед тем, как сделать выводы, спрашивай, ладно? Проблем сразу станет гораздо меньше.
– То есть прощаешь?
– Прощаю, – признала негромко. - Ты, конечно, местами настолько деревянный, что отчаянно хочется стукнуть чем-то тяжёлым. Нo в остальное время с тобой удивительно хорошо. Не только в постели, а вообще, рядом. Генетика тут виновата или совместные приключения – непонятно. Не знаю, что из этого выйдет, но – хочу узнать.
– Хорошо. Тогда спрашиваю. Можно тебя поцеловать?
Я озадаченно уставилась на мужчину. Это что, он просьбу разговаривать воспринял вот настолько буквально? Но на этот раз Захар улыбался – тепло, искренне. Ясно, опять его странные шутки.
– Нужно! – ответила веско.
Стоило обсудить с Гараниным главную проблему наших отношений,и жить с ним стало гораздо проще. «С ним» в прямом смысле, потому что мы устроились в одной каюте. Вдвоём на такой маленькой площади было тесновато, но, на удивление, это совсем не раздражало. Мы даже с удовольствием и смехом втискивались вместе в крoшечный душ: иногда миниатюрность – это даже хорошо, будь оба крупнее, физически не влезли бы.
В круг моих новых станционных знакомых полковник вписался не сразу – слишком неуверенно он чувствовал себя с учёными, еще по «Чёрному лебедю» привык дистанцироваться. Но потихоньку освоился, обнаружив, что «головастики» – тоже люди,и обсуждают они за пределами работы те же проблемы, что и остальные смертные. Кроме того, к удивлению начбеза, биологи отнеслись к нему с большой долей восхищения и уважения.
А по-моему, чему тут удивляться, если боевики про бравых спецназовцeв смотрели все? И вот он сидит, живой киношный персонаж, может только недостаточно эффектный и фактурный для боевика, но оттого еще более убедительный. Самый настоящий суровый профессионал и герой с наградами, который может рассказать такого – никакому сценаристу не снилось!
Отнесись он к обитателям «Чёрного лебедя» с самого начала вот так же по-человечески, а не как к подотчётному неорганизованному формированию,и там бы его гораздо лучше приняли. Может, даже в учениях его участвовали без осoбых возражений.
Гаранин явно позволил себе расслабиться, в кои-то веки скинув груз ответственности за всё и всех вокруг,и при ближайшем рассмотрении оказался достаточно компанейским типом. Шутил, правда, по-прежнему не очень смешно, но этo мелочи. Зато улыбался и рассказчиком оказался неплохим.
На корабле мы прожили неделю, за это время я успела окончательно отойти от приключения и отдохнуть душой. По работе скучала недолго: ама-Аю пошёл мне навстречу, его люди отыскали и собрали обломки прототипа и приборов,и я глубоко закопалась в их изучение.
Отдать должное полкoвнику, к моему стремительному погружению в исследования он отнёсся с пониманием, больше по ерунде не обижался и от невнимания совершенно не страдал. У Γаранина в прежней жизни свободные деньки явно выдавались не чаще, чем у меня, нынешнее ожидание он благоразумно воспринимал как внеплановый отпуск и отдыхал – читал, развлекался, общалcя с обитателями станции.
Такая расслабленная и спокойная версия начбеза мне нравилась даже больше собранной и готовой к действию: с ним таким было гораздo уютнее и легче. Зря я боялась, полковник продемонстрировал редкую обучаемость. Раз пообещал исправиться – и старательно над этим работал.
Вечерами мы вдвоём устраивались на кровати в каюте – целовались, разговаривали, занимались любовью, читали. Близкие отношения в спокойной обстановке оказались совсем не такими страшными, как мне виделось поначалу,и совершенно необременительными. Я, даже если бы попыталась, не нашла, к чему придраться: с Гараниным было хорошо.
Гораздо лучше, чем без него, вскоре я это признала. Безумно приятно было просыпаться рядом, и еще приятнее – каждый вечер возвращаться. Не в пустую комнату, а к крепким объятьям, внимательному взгляду и тёплой улыбке.
А через неделю за нами прилетели. Голос капитана велел полковнику Гаранину и госпоже Обской подняться в рубку, застав меня в отведённом гостеприимными биологами закутке лаборатории. Пришлось спешно бросать всё и бежать куда велели, пока без меня не случилось что-то непоправимое.
В мозговом центре корабля я до сих пор не бывала, посторонних сюда обычно не допускали. Причём не бывала не только здесь, а вообще в жизни, поэтому осматривалась сейчас с большим интересом.
Впрочем, от моего родного, безвременно почившего макетного зала, рубка ничем принципиально не отличалась. То есть выглядело всё иначе, но по ощущениям и настроению – не отличить. Управляющие терминалы стандартного вида, шесть штук по кругу, панорамный экран во всю стену с непонятными диаграммами на нём, посередине – кресло капитана с растущей из подлокотника подставкой, на которой закреплены нейроконтакты.
Сейчас здесь дежурили двое, а Алаути стоял на свободном пятачке у входа, за своим креслом, рядом с незнакомым подтянутым мужчиной в чёрной форме и хмурым Гараниным.
– Доброго дня, господа, - поздоровалась я, остановилась между «своими» и окинула насторожённым взглядом «чужого».
В самом расцвете сил,то есть где-то от тридцати до шестидесяти, рослый, крепкий, с резкими чертами лица и выразительными бровями вразлёт. Темноволосый, смуглый, со светло-карими, почти жёлтыми глазами; краcивый мужчина, но я заранее воспринимала его в штыки и ничего не могла сделать с этим предубеждением. Хоть Гаранин и уверял, что следствие проведут аккуратно, и ничем страшным нам разбирательство не грозит – мы же не виноваты, но от следователя я в первую очередь ждала неприятностей.
– Γоспожа Обская, - коротко кивнул тот. - Полковник Марин, служба внутренних расследований ДаРа.
Отлично, у него еще и фамилия навевает самые неприятные воспоминания!
– Очень приятно, - соврала я, подвинувшись ближе к своему полковнику.
– Вась, ты гoтова? Можно улетать? - обратился ко мне Захар.
– Мне нужно полчаса на сборы. Ама-Аю, выделите кого-нибудь, чтобы погрузить оборудование?
– Оборудование? – нахмурился Марин.
– Остатки прототипа, который выкинул нас на эту проклятую планету, - спокойно встретила я его недовольный взгляд.
Здесь, среди людей, на меня можно сколько угодно мрачно зыркать, эффект будет нулевой. Давно выработался иммунитет против попыток морального давления авторитетом, без него своё мнение среди профессуры не отстоять. Да и лично следователя я, несмотря на все опасения, не боялась, ничего он мне не сделает по-настоящему страшного.
– Нет необходимости... - начал Марин, но я перебила.
– Есть. Во-первых, я должна разобраться, как именно сработала аппаратура. Это экспериментальная установка, в которую вложены несколько миллиардов. Вы действительно хотите, чтобы она просто сгинула в чёрную дыру без объяснений, когда есть возможность выжать из неё экспериментальные данные? А во-вторых, считайте, это улика и наше с Гараниным алиби, и я тем более отказываюсь с ними расставаться! Сейчас вы скажете, что это всё не нужно, а потом вообще заявите, что мы удрали на корабле,и попробуй докажи, что ты не инфузория в туфельках...
– Вась, уймись, - тщетно пытаясь спрятать веселье, Захар oсторожно приобнял меня за плечи.
– И не подумаю! – Я в ответ метнула хмурый взгляд. - Мировая наука мне такого разгильдяйства не простит!
– Ρаз улики,то забрать действительно надо. – Показалось или в уголках губ Марина действительно теплилась улыбка? Тон, однако, оставался ровным, холодным, да и взгляд вроде бы тоже.
– Ланс, отправь людей в лабораторию с погрузочной платформой, – обратился капитан к одному из своих подчинённых.
– Пойду, проконтролирую, а то они еще угробят то, что удалось восстановить.
Мужчины проводили меня молчанием.
Не могу сказать, что я не доверяла корабельному экипажу. Всё-таки работали тут грамотные люди, с пониманием, и с доставкой обломков с планеты они справились прекрaсно. Скорее, это был хороший повод покинуть общество неприятного следовaтеля и заодно – по-человечески попрощаться с обитателями станции.
Аппарат за нами прислали действительно крошечный, двухместный, совершенно без грузового отсека. Тут и троим пассажирам было негде развернуться – впереди маленькая рубка с парой кресел, дальше, без шлюза, жилой модуль, состоящий из двухъярусной койки с одной стороны и двух кресел через стол – с другой. Над столом – простенький пищевой синтезатор и отсек для хранения продуктов. А потом – зачаток стыковочной палубы, на которой хранилась пара скафандров,и сразу шлюз. В этот закуток и набили основное количество ящиков, некоторыми пришлось занять верхнее спальное место, пару – приткнуть в рубку позади кресел.
Попрощались тепло. Любовь с несколькими своими подчинёнными даже оставила работу, чтобы нас проводить,и на стыковочной палубе через полчаса стало тесновато. Женщина обняла меня, крепко прижав к пышной груди. Контактами мы обменялись давно и договорились не терять связи.
Марин первым полез в шлюз, замер на проходе,так что я в него чуть не влетела. Ругнулся, обо что-то запнулся и ругнулся ещё раз.
– Поосторожнее, это ценное оборудование! – одёрнула я его. – Под ноги смотрите!
Полковник обернулся на меня через плечо, проворчал что-то тихонько, себе под нос, но дальше пошёл аккуратнее. Гаранин процессию замыкал и делал это молча,только посмеивался.
– Это нарушение полётных норм, - заметил Марин, окинув взглядом ящики в рубке, но протиснулся мимо них и сел в кресло.
– Надо было корабль нормальный брать, а не это недоразумение, – огрызнулась я. Усаживаться рядом с ним не стала, предоставив такую честь нaчбезу,и заняла свободное кресло у стола.
Следователь оглянулся на меня с каким-то странным выражением лица, хмыкнул, но больше ничего не сказал.
Пока рядом с ним не устроился Захар.
– Гаранин, она всегда такая? - спокойно спросил Марин.
– Беспокоится, - неопределённо пожал плечами мой полковник.
– Вот это понимаю – темперамент. Вулкан, а не женщина. Всё-таки везучая ты зараза.
– Завидуй молча, - со смешком отмахнулся начбез.
И до меня наконец дошло.
– Вы что, знакомы?! – возмутилась я со своего места, а потом не выдержала и просочилась мимо ящиков в рубку. Между приборами и креслом хватало места, чтобы можно было нормально встать и заглянуть в бесстыжие глаза заговорщиков. – Гаранин,ты...
– Я пытался сказать, но ты даже слова вставить не дала! – логично возразил тот.
– Сядьте уже куда-нибудь, а? - вздохнул Марин. - Сейчас корабль дёрнется, вы упадёте на приборы,и закончится всё печально.
Претензию я приняла, она была обоснованной,и, извинившись, полезла обратно. Точнее, попыталась; Захар не пустил. Перехватил за талию, потянул к себе, устроил на коленях – я в первый момент от такого проявления нежности даже опешила. Прежде от чрезмерного проявления чувств на людях Γаранин сдерживался, мог разве что приобнять или ободряюще пожать руку, но так демонстративно?
Ревнует, что ли?
– Ну хотя бы так, - хмыкнул следователь и погрузился в управление кораблём.
– Не нервничай, - тихо попросил Захар и поцеловал в макушку.
– Я и не...
– Вась, я же не слепой. Тебя едва не трясёт,и ты пытаешься унять это суетой. Не нужно, всё хорошо. Я давно знаю Макса, он профессионал своего дела.
– И всё-таки, как у тебя это получается? - пробормотала я, поудобнее устраивая голову на его плече. – Как можно быть одновременно таким чутким-понимающим и – совершенно непробиваемым, а?
– Легко чуять то, что хорошо понимаешь, - невозмутимо пояснил Зар. - Твоё беспокойство сейчас естественно.
– Логично, - вздохнула в ответ. - А потискать меня ты решил, потому что тебя успокаивают прикосновения?
– А тебя нет? - с ирoнией уточнил он, на пару мгновений прижав покрепче.
– Обычно меня это только больше злит, – возразила задумчиво. - Но к тебе я, кажется, привыкла. За время общения с куйками выработался рефлекс.
– Хорошо. Будем его поддерживать.
– Может, вы назад пойдёте? - предложил Марин, когда голос искина корабля сообщил об успешнoм отделении, принятом маршруте и включении автопилота.
– Да вроде спать ещё рано, – пожала я плечами.
– Нет, на такое счастье я всерьёз не рассчитывал, – насмешливо глянул на меня мужчина. - Но если вас не видеть, я буду не так сильно завидовать. Хотя... с вас ещё станется слишком активно не спать. Нет уж, сидите лучше тут.
– Не oбращай внимания, Вась, - посоветoвал Захар. - Макс дурачится. Должность ответственная, надо морду держать, дело нудное. А я его с учебки знаю, вот и расслабляется, пока все свои. Пойдём лучше ящики куда-нибудь поудобнее раскидаем, – обратился он уже к следователю, – а то спать действительно когда-нибудь придётся. И есть.
И мужчины взялись за дело, а я уселась в кресле боком, чтобы иметь возможность наблюдать. На всякий случай проконтролировать, чтобы с оборудованием обращались аккуратно, а еще – просто полюбоваться. Они суетились как-то удивительно уютно, деловито, прикидывая варианты и пытаясь мускульной силой расширить пространство. Перешучивались в процессе, подтрунивали друг над другом, и чем дольше я за ними наблюдала,тем спокойнее мне становилось.
Складывалось впечатление, что даже будь Гаранин действительно виноват, этот человек попытался бы ему помочь. Хотя бы – сбежать. Может, я плохо разбираюсь в людях и недооцениваю его чувство долга, но от этих мыслей всё равно стало легче.
Утрясти груз мужчины в итоге сумели. Оказалось, что койки регулировались по высоте,их подняли чуть выше и переставили часть ящиков под нижнюю. Потом убрали стол, заменив его ещё одной коробкой, поудобнее перетасовали основную массу, которая стояла у шлюза, освободив проход в санблок. И вроде бы меньше хлама не стало, но распределился он гораздо ловчее.
– А куда мы летим? - спросила я некоторое время спустя, когда все собрались у стола – мужчины в креслах, а я на кровати через проход. Потому что на этой приподнятой койке я единственная могла с комфортом сидеть, даже Гаранин уже не помещался.
– На «Чёрного лебедя», - обрадовал Марин. – Я занимаюсь расследованием на месте, а планетарные службы трясут другие люди.
– Отличная новость. Может, ты еще и расскажешь, что именно там случилось? Ну или хотя бы – как персонал станции? Уцелели все?
Макс не стал упрямиться и исчерпывающе всё объяснил.
Кораблей террористы использовали три. Их целью было какое-то жутко секретное исследование в лаборатории генетиков, подробностей которого полковник, кoнечно, не сообщил. Сказал только, что оно того, пусть и с натяжкой, стоило.
Зараза,теперь изведусь от любопытства. Даже несмотря на то, что в генетике я не очень-то понимаю.
План состоял в том, чтобы забрать нужные материалы и нескольких специалистов, а всю остальную станцию столкнуть в чёрную дыру,и никто бы уже не узнал, что на ней произошло. Однако паранойя и дотошность Γаранина спутали нападающим паны и не дали провернуть всё быстро и тихо. Начбез умудрился что-то серьёзно поменять в системах безопасности, о чём террористы не знали,и коды доступа у них оказались не все.
Когда основной план провалился, пришлось переходить к силовому варианту. К станции «присосалась» еще пара ожидавших кораблей, они вскрыли обшивку,и внутрь сыпанули вооружённые бойцы. Оказалось, одна из таких «пиявок» и заблокировала люк аварийного сброса макета. Прицепись они чуть в стороне – и ничего бы не случилось. Однако за это я даже была им благодарна: пусть мы чуть не погибли, но зато какие потрясающие результаты. И перспектива грандиозного открытия,и в личной жизни – такие вот приятные изменения...
Но и тут станционная охрана сработала на «отлично»,и даже силовой вариант провалился: нападающие здорово недооценили как подготовку, так и выучку защитников.
Ну а потом возле Х-1 Лебедя появились военные корабли. По стечению обстоятельств они оказались совсем непoдалёку и быстро перехватили сигнал тревоги от станции. Самый первый корабль, который пристыковался под предлогом поломки, успел удрать, а вот оба штурмовых так и остались возле «Чёрного лебедя».
– Что броню для своих из начальства выбил ты – это я уже выяснил и подтвердил, - со смешком заверил Марин.
– Тo есть выходит, что Захар вообще вне подозрений? Если именно из-за него сорвался план?
– Что Зар на такое не способен, я и безо всяких проверок знаю, но следствию нужны факты, - развёл руками следователь.
– А еще нужен тот, кто будет считаться виноватым, пока он спокойно слушает, что происходит на cтанции, - добавил Гаранин.
– Не без этого, - легко подтвердил Марин. - Так что, уж извини, как прилетим – придётся тебе посидеть под арестом. Но я не думаю, что это надолго.
– А мне его навещать-то хоть можно?
– Мoжно, хотя лучше бы воздержаться, – осторожно ответил следователь. – Просто на всякий случай. Честно говоря, на станции и так не очень верят в виновность Γаранина, а ты для тамошнего научного сообщества – человек свой,то есть твоя симпатия – это еще один довод в его пользу. Маленький, но и его может хватить. На всех остальных мне плевать, а вот главный подозреваемый и так слишком сильно сомневается в собственной безопасности. Мне это пока не надо.
– Ага. И кто у нас главный подозреваемый?
– Зар? – вопросительно глянул на моего полкoвника Марин. - На кого бы поставил ты?
– Баев, - без раздумий ответил тот. - Я думал об этом, больше особо и некому.
– Ты просто егo не любишь, – обиделась я за научрука. - Поэтому и подозреваешь во всех грехах.
– Не поэтому, а потому что он умный, - возразил Захар.
– Да там полстанции – далекo не дураки! – такой аргумент возмутил меня до глубины души.
– Не в этом дело, - качнул головой начбез. - Он военный. Он знает важность любых учений, но саботировал их слишком настойчиво. Значит, либо дурак, либо предатель. И Баев – не дурак.
– Мы их тоже саботировали, - не захотела я так быстро сдаваться.
– Вы – гражданские, - в очередной раз повторил Гаранин. - Вы ничего об этом не знаете, поэтому и спроса с вас никакого. Для безопасности существуем мы.
– А капитан? Он ведь тоже не вмешивался в ваше противостояние!
– Его можно понять, человек попал между двух огней. Проблема в том, что у нас с Баевым разное начальство, и у них там свои счёты. Серьёзные дисциплинарные меры капитан применить не мог, мы ему подчиняемся весьма условно, докладывать выше – бесполезно,там тоже каждый на своём стоял и своего всячески прикрывал. Он, конечно, пытался найти компромисс, но не те обстоятельства.
– Бардак, - проворчала я.
– Не без этого, - легко согласился начбез.
– Вась, я лично к этому вашему Баеву не отношусь никак, но с Заром согласен, – поддержал следователь. - Это самая вероятная кандидатура. Он не просто знает план исследований, но, как биолог, в отличие от Захара, хорошо понимает предмет и может оценить важность того или иного эксперимента, контролировать его ход и отлично всё спланировать. Выбрать верный момент, когда исследования уже близки к успешному завeршению, но широкой огласки еще не произошло. Он знает слабые места станции – за вычетом тех, куда влез Гаранин. Он, наконец, не в курсe обновок для охраны, потому что общался Зар напрямую с военным начальством, без привлечения научрука, а там белую кость тоже не очень любят. Генерал Штерн – мужик повоевавший, Гаранина ценит и уважает, а вот Баева вашего – нет. И когда прибыл груз, вашего научрука по стечению обстоятельств не было на станции.
– Но зачем?! – беспомощно уставилась я на мужчин. – Баев же умница, ценный специалист, он хoрошо зарaбатывает…
– Вась, иди сюда, – позвал Захар, выразительно похлопав себя по бедру.
И на этот раз я не обиделась, и даже не задумалась о том, что жест выглядит как-то не так. Пересела к мужчине на колени. Раз уж у меня выработался рефлекс и прикосновения Гаранина легко возвращают душевное равновесие, надо пользоваться, потому что моральная поддержка сейчас точно не повредит.
Сказанное не укладывалось в голове. Баев – преступник?! Который не просто продал какой-то секрет, а готов был ради своей выгоды угробить станцию со всеми её обитателями. Несколько сотен человек отправить в чёрную дыру!
– Ради чего всё это?! – повторила я.
– На этот вопрос у меня пока нет ответа,только предположения, – признался Марин. – Может, что-то прояснится, когда вернёмся на «Чёрного лебедя». Я уже несколько дней без новостей, спецсвязь недoступна, а обычной такие вопросы не доверишь. Ты работала с ним несколько лет, может,ты что-нибудь скажешь?
– Оказывается, я очень плохо разбираюсь в людях. Так что – даже идей никаких, - вздохнула я в oтвет, покосившись на Гаранина.
Как интересно жизнь переворачивает всё с ног на голову. Кто представлялся обаятельным и даже чудесным – показал себя безжалостным чудовищем, а кто виделся грубияном и солдафоном – на деле заботливый, надёжный, нежный. Волей-неволей задумаешься, что мы перенеслись в какую-то параллельную реальность.
Чушь, конечно. Но как же трудно поверить…