Глава 15. Истинный владыка

— Я сама буду его лечить, — Криста стояла в дверях, не пуская никого в комнату. На пороге мялись маг, лекарь и магистр. — Я маг и его ученица. Мне лучше знать, что ему нужно.

— Я могу обработать раны, — слабо возразил лекарь, показывая чемоданчик с инструментами.

— Не упрямьтесь, — поддакнул маг. — Мы хотим помочь.

Чемоданчик Криста забрала, а лекаря с магом выгнала. Захлопнула дверь прямо перед их носом. И плевать, что там же был нос магистра. Сет говорил: снежных в город кто-то пустил. Кто-то свой. Человек. Откуда ей знать, что не сам магистр? Или его помощник, решивший таким образом сместить начальника. А, может, маг, метящий на место старейшины. Нет уж, пусть они все держатся подальше от Кристы и ее наставника. Хватит с них приключений.

Она поставила чемоданчик лекаря на прикроватную тумбу и заглянула внутрь: склянки с надписями, какие-то порошки, коренья. Ага, ткань для перевязки. Криста отложила ее в сторону. Пригодится.

Увы, лечить магией она не умела. Когда дело касалось лекарского искусства, уровень силы отходил на второй план. Куда важнее были знания о строении человеческого тела и законов, по которым оно работает. Например, чтобы срастить кости, надо четко представлять процесс, иначе натворишь бед. Поэтому лекари среди магов так редки и ценны. Зато Криста знала, как обрабатывать раны. Наблюдала, как няня лечила слуг. Та славилась своими знахарскими талантами.

Приготовив все необходимое, она повернулась к наставнику. Сет лежал на кровати: руки раскинуты, одна нога свесилась на пол, голова запрокинута. Дозорные бросили его, как мешок с картошкой. Отыгрались, гады, за унижение. Криста пыталась уложить удобнее, но его разве сдвинешь?

Судя по разрезу на ткани, рана на левом боку. Криста пропустила, как и чем Сета поранил снежный, но крови было так много, что она всерьез опасалась за жизнь наставника.

Первым делом принялась за редингот. Непослушными пальцами боролась с пуговицами. Обязательно застегиваться на все! Мысли упорно крутились вокруг неловкости момента. Наставник или нет, раненый или здоровой, а Сет мужчина. И ей предстоит его раздеть.

Как она не трусила, а дело сделала. Под плащом была белая рубаха. Точнее прежде она белая, теперь большая ее часть окрасилась в бордовый. И снова пуговицы. На этот раз Криста не церемонилась. Взяла скальпель из чемоданчика и распорола ткань.

Первое, что заметила, — глубокий порез на нижних ребрах. Кожа некрасиво разошлась рваными концами наружу. После Криста заметила кулон на шее в виде открывающегося кругляша. Без украшений, просто гладкое серебро. В таких обычно носят локон любимой или прячут портрет.

Любопытство подталкивало открыть кулон и посмотреть, что за тайну он скрывает, но страх перевесил. Вдруг наставник придет в себя и застукает ее на месте преступления? Такое даже в кошмарном сне не привидится. И Криста оставила кулон в покое.

Она рассмотрела рельеф грудных мышц, плоский живот, но взгляд застопорился на ремне брюк, как на государственной границе, которую запрещено пересекать. По телу разлилось приятное томление, словно Криста зашла с мороза в тепло и сомлела. Щеки пылали, но отвернуться она не могла. В конце концов, ей надо обработать рану. Не с закрытыми же глазами это делать! Именно мысли о ране отрезвили ее. Пока она занимается созерцанием, Сет истекает кровью.

Вооружившись тряпкой, смоченной в воде с обеззараживающей настойкой, она промыла рану. В глаза бросились многочисленные рубцы на коже: вокруг шеи тянулся шрам, словно кто-то пытался задушить Сета гарротой. Так вот почему он поднимает ворот и застегивается на все пуговицы. На правом плече был рубец от пореза. Возможно, ножевого. На животе — след размером с крупную монету, как будто в этом месте Сета чем-то проткнули. Не тело, а карта увечий. А ведь она еще не видела спины.

Очистив рану, Криста зашила ее, обработала заживляющей мазью и наложила повязку. Надо было бы круговую, но ей мужчину не перевернуть. Перевяжет, как положено, когда он придет в себя.

Сделав все, что могла, Криста подвинула кресло к кровати и уселась ждать, когда наставник очнется. Сказался насыщенный событиями день, и она задремала. Проснулась оттого, что мужчина возился на кровати.

— Не вставайте, — подскочила она с кресла. — Кровотечение снова откроется. Скажите, что надо, я принесу.

— Отлично, — Сет откинулся на подушки, — неси бутылку вина.

— Зачем?

— Что за вопрос? Пить буду. Вино заглушает боль, — он закрыл глаза предплечьем.

— Я о подобном не слышала.

— Ты просто не напивалась до полной отключки. Ты идешь за вином? — он глянул из-под руки. — Или мне самому сходить?

— Не надо. Я принесу.

Раздобыть вино было несложно. Спустившись на кухню, Криста озвучила заказ, и ей вручили бутылку с двумя кружками. Она пить не планировала, но когда Сет предложил налить и себе, не устояла. После всех волнений захотелось расслабиться. К тому же тело ныло от многочисленных синяков. Может, спиртное притупит и ее боль.

Вино оказалось терпким на вкус. Прежде Криста пила всего пару раз. Вино из родительского дома было сладковатым, с приятным цветочным ароматом. Местное же походило на бормотуху с резким виноградным запахом. Но Сет пил, не морщась, и Криста постеснялась привередничать.

Мужчина стянул плащ и рубашку, но она не испытывала неловкости. Хотя для благовоспитанной леди юга остаться наедине с мужчиной в спальне было верхом неприличия. Во всем виновато вино: оно не только кружило голову, но и размывало границы дозволенного.

— Чем снежный вас ранил? — спросила Криста, осмелев после пары глотков.

— Ножом. Спрятал, сволочь, на поясе. Его убили?

— Нет, кинули в каземат.

— Может, и к лучшему, — кивнул он. — Завтра поговорим с ним.

Криста сильно сомневалась, что завтра наставник встанет с кровати, но вслух ничего не сказала.

Сделав еще глоток для храбрости, она бросилась в омут с головой:

— Я видела у вас кулон на шее, когда… ну…

— Когда раздевала меня, — помог он.

— В общем, да. Он что-то значит?

— Ты бы носила ничего незначащий для тебя кулон?

— Нет, конечно.

— Вот тебе и ответ.

— Ладно, — Криста не сдавалась, — спрошу по другому. Что в нем?

Он, делая глоток, посмотрел на нее поверх кружки. Криста выдержала взгляд, не отвела глаз.

— Вижу, кого-то бой со снежным закалил, — хмыкнул мужчина. — Или дело в вине?

— Пожалуй, в вине.

— В кулоне яд, — внезапно ответил Сет.

Криста потрясенно заморгала. Не таких откровений она ожидала. Она думала, услышит историю первой любви, а тут яд.

— Кого планируете травить?

— Себя.

— Но зачем?

— Затем, что я опасен. И для себя, и для других.

Он залпом осушил кружку и потребовал налить еще. Криста выполнила приказ на автомате. Мысли были заняты признанием. Нет, она подозревала, что наставник не совсем нормальный. И опасным его тоже считала. Но яд? Все-таки это крайняя мера.

— То, что случилось на стене с дозорным, как-то с этим связано, — вспомнила она его вспышку гнева.

— Ты что-то заметила тогда? — напрягся Сет.

— Ваши глаза и лицо… изменились. На секунду мне показалось, что это и не вы вовсе.

— Ты права, тебе показалось. Виновато освещение, — закрыл он тему и больше не откровенничал.

Криста выпила всего полкружки, но ей и этого хватило. Потянуло на разговоры, и она рассказала о юге. О родителях и старой няне, о первой любви и первом предательстве.

Сет вопросов не задавал, лишь периодически просил долить вина. Незаметно он выпил всю бутылку. И в какой-то момент Криста осознала, что говорит с пустотой — наставник крепко спал. Она так и не поняла: слушал он ее или нет.

Убрав кружки и пустую бутылку, она как была в порванном платье забралась на свободную сторону кровати, легла спиной к Сету, поджав ноги к подбородку, и уснула. Тот факт, что она спит в постели с полуобнаженным мужчиной, мало ее заботил.

* * *

Утром от неудобной позы ломило спину с шеей, но это не испортило Кристе настроение. Сет поправлялся быстрее, чем она рассчитывала.

Сбегав к себе, она переоделась, а потом под недовольное ворчание наставника сделала ему перевязку, поразившись тому, как хорошо затягивается рана.

— Будет новый шрам, — сообщила она.

— Одним больше, одним меньше, — пожал он плечами.

— А на шее, — руку потянулась к горлу мужчины, но он перехватил ее до того, как она достигла цели.

— Это тебе знать ни к чему, — сказал он, отводя ее руку в сторону.

Натянув редингот, Сет провел ладонью по ткани, убирая след от удара ножом. Плащ выглядел как новый. Криста прикинула, сколько преображений он пережил. Должно быть, на ткани живого места нет. Жаль, со своей раной Сет так поступить не мог. Он, как и Криста, плохо разбирался в анатомии. Все, что было в его силах: немного ускорить процесс заживления.

Вскоре заглянул магистр, справиться о здоровье гостя. И хотя Сет стоял, опираясь на комод, он пожелал немедленно допросить снежного. Все-таки сделал, как задумал, усмехнулась Криста, спускаясь вслед за наставником в каземат. Ходил он с трудом, часто останавливался, отдышаться, но любой другой на его месте неделю бы не вставал с постели.

Снежного держали в камере без окон, чтобы не видел луны. Это было частью пытки. Мало того, что луна для них священна, так она еще подпитывает их жизненные силы.

Каменные стены каземата покрывал лед. Обычно в тюрьмах пахнет сыростью и затхлостью, но здесь мороз вытравил все посторонних запахи. На снежном была лишь набедренная повязка. Белым призраком он смотрелся среди людей.

До прихода Сета с Кристой, он сидел на корточках в углу, но с их появлением поднялся. Криста не строила иллюзий насчет себя. Снежного заинтересовала не она. Все его внимание поглотил Сет.

— А вот и ты, — заговорил снежный на всеобщем языке. Голос у него был таким же студеным, как он сам. Так снег шелестит по крыше, скатываясь вниз. — Я ждал.

— Признаться, мне тоже не терпелось пообщаться, — Сет привалился плечом к стене.

— Жаль, я не довершил дело.

— Тебе так важна моя смерть?

— Ты — пустое место, — снежный подался вперед, но его удерживали кандалы. — Снег под моими ногами. Я топчу таких, как ты, не раздумывая. Но тот, кто в тебе. Он истинный. Он иру. Убив тебя, я бы освободил его.

— Иру? — переспросил Сет.

— На их проклятом языке это означает владыка или хозяин, — пояснил магистр. — Так они зовут своих вождей.

— Что ты о нем знаешь? — насторожился Сет. — О том, кто внутри?

— Знаю, как он силен. Однажды он одолеет тебя. И этот день не за луной. Я слышу, как он скребется, как просится на волю.

— Кто он?

— Тот, кто породил нас. Он привел нас в этот мир. Он наш пращур. Все мы плоть от плоти его. Когда он вырвется на свободу, мир падет к его ногам, а мы встанем у него за спиной. Теплокровные обречены.

Криста слышала снежного, но не понимала его слов. Что еще за иру? Как он связан с Сетом? Но наставник слушал внимательно. Он смотрел на снежного, не замечая, как ногтями царапает лед на стене. Был ли он напуган или зол? Пожалуй, и то, и другое поровну.

— Ты, маг, лишь сосуд, — между тем, говорил снежный. — Вместилище для того, чего твой разум постичь не в состоянии. Тебе с ним не совладать. Ты уже проиграл, хотя еще не осознаешь этого. Иру грядет, иру уже здесь, — снежный, запрокинув голову, расхохотался. Его смех пробирал не хуже холода. — Мы напьемся вашей крови. Изнасилуем ваших женщин и убьем сыновей.

— Замолчи! — неожиданно для себя Криста сорвалась на крик.

Ее голос громовым раскатом прокатился по каземату, распугивая крыс. Основная волна пришлась на снежного. Она ударила его в грудь, выворачивая суставы, ломая и дробя кости. На пол упал не снежный, а кожаный мешок, набитый костями.

Криста зажала рот руками. Не такого эффекта она добивалась. Она просто хотела, чтобы он умолк. Перестал, наконец, говорить гадости о Сете. Но убивать… Нет, нет, она никому не желала смерти. Даже ненавистному снежному. Но это случилось опять. Она снова отняла жизнь.

— Что я наделала? — пробормотала Криста. — Я не хотела.

— Хотела, иначе ничего бы не вышло, — Сет обернулся к ней. — Ты поступила правильно. Туда ему и дорога. И не вздумай реветь, — предупредил он, — не то поменяю тебя на Престона.

Упоминание Престона подействовало как пощечина. Она вздрогнула, приходя в себя. Истерика закончилась, толком и не начавшись. Оглядевшись, Криста поняла, что взгляды всех в каземате устремлены на нее — от простого служаки до магистра. Ей категорически не нравилось такое повышенное внимание. Люди смотрели на нее, точно она божество, и они не знают, чего от нее ожидать: благодати или погибели.

— Проводи меня в комнату, хочу прилечь, — Сет спас ее, дав повод уйти.

Она расслабилась, лишь когда дверь комнаты закрылась за их спинами.

— Что за вздор нес снежный? Кто в вас сидит? Разве такое возможно? — сыпала она вопросами.

— Не забивай голову. Ступай к себе, — велел он. — Отдохни.

— Но я не устала.

— После такого-то выброса Энергии? — не поверил он.

Криста вздохнула. Наставник как обычно был прав. Она чувствовала себя выжатой до основания, словно не спала неделю.

— Ты поступила верно, — повторил Сет. — Не кори себя. Убийство врага — это не убийство.

— А что же?

— Победа. И ее следует отпраздновать. Но не сейчас. Сперва выспись.

Он настойчиво подталкивал ее к двери. Кажется, ему не терпелось остаться одному, и Криста сдалась. Уходить ужасно не хотелось. Она оправдывала себя нежеланием бросать раненого одного, но истина была в том, что это она отчаянно нуждалась в обществе. К сожалению, наставнику было плевать на ее душевные терзания. У него самого, похоже, не было чувств, и он считал, что другие их тоже лишены.