Глава 43
— Ублюдок… Мразота редкостная… — бубнила себе под нос миссис Онтез, спеша в свои покои.
Она обошла диванчик, обитый красным бархатом, с отвращением смахнула рукой небольшую подушку, забытую на нём. И, остановившись около камина, уставилась, словно зачарованная, на полыхающий огонь.
— Сжечь бы этот замок к чертям собачьим… — её обезумевший взгляд стал осознанней. — И станцевать на его углях…
Она оглядела роскошный зал — позолота, бархат, хрусталь… Она теперь этого всего лишится… Злобно сощурившись, подошла ближе к камину, словно ища в пламени утешение.
— Ох, милая… — прошептала Севилия, обращаясь к своей гордости, которая была сегодня растоптана в прах.
Скрестив пальцы, прижала их к груди, пытаясь удержать рвущуюся наружу обиду. Она многое прощала Теодору, списывая его выходки на вспыльчивость и увлекающуюся натуру. Но сегодня… он превзошёл сам себя. Переступил черту, после которой уже нет пути назад.
Два года назад, когда Его Величество приставил её к герцогу, и велел докладывать обо всём, что происходит в стенах замка, она почувствовала себя избранной. Верной слугой короны. И она выполнила пожелание короля, не задумываясь о последствиях. Оказалась с Боварни в одной постели, стала его любовницей, его игрушкой... Но ради короля!
А Теодор, ослеплённый страстью к этой юной выскочке, к этой бесстыжей шлюхе, наговорил кучу гадостей. Даже их брак с Теодором… Он не должен был перечеркнуть всё, что было между ней и Боварни.
Онтез покачала головой, словно отгоняя неприятные мысли. Больше она себя так унижать не позволит. Хватит!
Была верна королю, а что в итоге?
Аскер насмехается… Теодор прогоняет… словно надоевшую куклу.
Все довольны. Только Сивилии обидно до слёз. В её душе клубилось отчаянье, жгучее и горькое, как полынь. Жизнь обошлась к ней несправедливо. Она была верна, предана, послушна… А по итогу остаётся одна. Совершенно одна…
Она провела кончиками пальцев по щеке, надеясь ощутить дорожки от слёз. Сухо. Плакать миссис Онтез перестала, когда испуганная повитуха унесла мертворожденного первенца, завёрнутого в белоснежную простыню. Хорошая была девочка. Жаль, пришлось сбросить беременность.
А любимый король даже не наведался к ней в спальню, после тех родов. Лишь спустя три дня, случайно встретившись в сквере, одарил ледяным, пронизывающим взглядом. В котором читался немой вопрос, полный укора и осуждения: «Как ты могла допустить такое?».
Будто в наступившей беременности была виновата лишь она одна.
На её губах появилась горестная улыбка.
— Аскер… — выдохнула она имя короля, словно зовя его на помощь.
— Госпожа…
Вздрогнув, миссис Онтез резко обернулась. В дверях, словно тень застыла Марта. Её преданная служанка, видевшая все её взлёты и падения.
— Госпожа, вам что-нибудь требуется? — с тревогой в голосе поинтересовалась старая женщина.
Задумавшись на мгновение, Севилия медленно кивнула.
— Принеси мне в комнату бумагу и перо. Буду писать письма…
— Будет исполнено… — едва слышно произнесла Марта, склоняя голову в поклоне. И, развернувшись, бесшумно исчезла, оставив свою госпожу наедине с мыслями.
А Сивилия, подобрав юбки, стремительно направилась в свои покои.
Войдя в комнату, миссис Онтез подошла к массивному столу из тёмного дерева и опустилась в кожаное кресло. Откинувшись на спинку, закрыла глаза, пытаясь унять дрожь в руках. Ах, сколько раз она представляла себя восседавшей на троне, с короной на голове.
Севилия прыгала в постель к тому, на кого указывал Его Величество, жертвуя своей честью и достоинством во благо королевства. Во имя короны...
Запоминала всё, что выбалтывали словоохотливые любовники, и докладывала королю.
Но, оказавшись в замке Боварни, её женское сердце дрогнуло, поддавшись очарованию мрачного герцога.
Он не выказывал особого расположения, держался отстранённо и холодно. Да, и он сразу сказал, что в любой момент укажет на дверь… Но она понадеялась, что её доброта и мудрость проложат тропинку к его одинокому сердцу. И они, рано или поздно, создадут семью. Настоящую семью… Жаль только, что сколько бы она ни пила отваров, беременность так и не наступала.
И сегодня…
Вспомнив его свирепый взгляд, миссис Онтез распахнула глаза, и ярость вспыхнула в них с новой силой.
— Ты ещё пожалеешь… — прошептала она.
Стукнув кулаком по столу, процедила сквозь зубы:
— Этот мир вам не принадлежит… дорогие мои… — зловеще усмехнувшись, пригладила растрепавшиеся волосы. — Теперь я вам устрою весёлую жизнь, мои хорошие… — она посмотрела перед собой и, изогнув тонкую бровь, добавила: — столкну-ка я вас лбами.
Через несколько часов дюжина писем покинула замок Боварни. Но…
Они предназначались не родне, разбросанной по королевству, а давним знакомым, которых с миссис Онтез связывали тёмные секреты, долги и взаимные интересы. Севилия с особой тщательностью произвела отбор среди своих давних знакомых, вспоминая имена, лица, даты… И вот, среди вороха мусора всплыла ниточка — небрежно брошенные кем-то слова о загадочном исчезновении сына лорда Блэквуда. Который будто растворился в воздухе несколько лет назад.
В её голове возникла мысль, и из разрозненных обрывков начала складываться дьявольски привлекательная картина. Созревал изощрённый план мести, который укажет этим самоуверенным баранам, кто правит их судьбами.