Глава 59

Оливия Боварни

Главное здание постоялого двора, приютившего нас, горделиво возвышалось над укутанной снегом равниной. Его стены, серые, сложенные из грубо обтёсанного камня, выделяли его среди построек. Но, несмотря на ветхость, вполне было пригодным для того, чтобы укрыть от непогоды и накормить уставших путников. Я отдала хозяину десять золотых монет, и мы с Агатой заселились в две небольшие смежные комнаты. Скудно обставленные, но чистые.

Не привыкшая сидеть без дела, моя служанка напросилась в помощницы на кухню. Она быстро сдружилась с добродушной кухаркой, которая за небольшую плату, взяла мою «сестрёнку» на работу.

Я же, стараясь занять себя чем-то полезным и, чтобы отвлечься от тягостных воспоминаний, начала вышивать.

Женщины из близлежащей деревни, снабдили меня нитками и заказами.

В тихой и скромной жизни в Эмберли я постепенно обрела душевный покой, о котором так мечтала. Запах свежего хлеба и ароматного ягодного отвара по утрам, успокаивал, обещая прекрасное настроение в морозный зимний день. Лишь когда Агата начала испытывать утреннюю тошноту, я забеспокоилась. Кухарка, опытная женщина, сразу же заподозрила неладное и подсказала, где живёт знахарка, и мы, ранним утром направились в соседнюю деревню. Преодолев несколько миль по заснеженной тропинке, подошли к покосившемуся домику. И, после долгих расспросов и осмотра, выяснили, что у моей «сестрёнки» будет малыш.

— Вы, госпожа, ничего плохого обо мне не подумайте, — взволнованно сказала Агата, — этот ребёночек по любви деланный.

— Конечно, — улыбнулась я ей, стараясь скрыть тревогу за её будущее.

— Только вот Жану, надо сказать… Он будет рад…

— Так отец ребёнка, сын кухарки? — я повела бровью.

— А чего вы удивляетесь? — обиженно проговорила девушка. — Он почти мой ровесник. А евошняя мамка говорила мне как-то… что из меня невестка хорошая получилась бы.

— Я соглашусь с ней, из тебя получится замечательная супруга, — проговорила я и, пряча улыбку, добавила: — но смею предположить, тебя в качестве невестки она не ожидает увидеть.

— А буду я, — пожала плечами Агата и рассмеялась. Успокоившись, пробормотала, поглаживая живот: — Как же я рада, но мне так боязно…

В её глазах плескалась тревога за ещё не рождённого ребёнка.

Улыбнувшись ей, я произнесла:

— Ты не нервничай, это вредит ребёнку.

Девушка закивала и, смахнув слезу, вновь запричитала:

— Ох, миссис Оливия, как растить дитя буду… Хозяин выгонит нас. Точно выгонит на улицу. Дома-то у Жана своего нету. Куда мы пойдём?

— Я рядом, не переживай. Придумаем что-нибудь, — я быстро посмотрела по сторонам, — и прошу тебя, не произноси моё настоящее имя.

— Ох, снова запамятовала… — Агата начала кукситься. — Я всё никак не привыкну к нашим новым именам…

Я приобняла её за плечи и с теплотой сказала:

— Всё наладится. Главное-нам удалось убежать из замка. Ты же понимаешь, что мы чудом избежали издевательств… — вспомнив о преследованиях короля, прижала ладонь к груди. — Если бы не тот стражник…

— Да-да… Я помню… — девушка тяжело вздохнула.

— Так что, милая моя «сестрёнка», — мы переглянулись с Агатой, — будем жить и растить твоего малыша. И жизнь наша потихоньку наладится.

Девушка кивнула соглашаясь.

— Миссис…

— Тори, — я одарила служанку многозначительным взглядом.

— Ах да, конечно… Мэри, я рада, что вы рядом.

— Тори, я тоже очень рада, — откликнулась я.

Улыбнувшись, мы зашагали по широкой заснеженной тропинке, ведущей к постоялому двору, ставшему нам домом.

Время шло… Дни сливались в недели…

В один из вечеров я и Агата сидели за столиком у окна, обсуждая приготовления к её скорой свадьбе с Жаном.

И, когда сумерки уже начали сгущаться, к нашему тихому постоялому двору подъехал экипаж. Лошади, уставшие от долгой дороги, тяжело дышали и трясли головами. Из кареты вышли двое мужчин. Они были одеты в добротные, но невзрачные дорожные костюмы. В их манерах чувствовалась некая властность и уверенность.

Когда незнакомцы вошли в зал постоялого двора, то тут же направились к камину. Сели за пустующий столик и, с явным любопытством, начали разглядывать посетителей. Их взгляды скользили по лицам присутствующих, и вскоре их глаза остановились на нас.

Незнакомцы обменялись короткими взглядами, встали и подошли к хозяину.

— Доброго вечера, — произнёс один из них. — Нам нужен горячий ужин и две комнаты.

Владелец постоялого двора, не ожидавший знатных гостей, засуетился и поспешил выполнить их просьбу. Он незамедлительно побежал на кухню.

Пока они ожидали ужин, один из мужчин, высокий и худощавый, исподволь наблюдал за нами. Его взгляд был пристальным и изучающим, словно он был способен разгадать мою тайну.

Внутри меня всё похолодело. Я чувствовала, как сердце начинает бешено колотиться в груди.

И, когда второй мужчина, более плотный, с тёмными, как смоль волосами, подошёл к нашему столику, я замерла от страха.

— Прекрасная работа, — он кивнул на ткань, которую я прижимала к груди, — вы вышиваете как благородная дама.

— Благодарю вас, — ответила я, стараясь сохранить спокойствие.

— Вы давно здесь живёте? — спросил он, внимательно изучая моё лицо.

— Не очень, — уклончиво ответила я, отводя взгляд в сторону.

— Позвольте полюбопытствовать… — я промолчала, — почему ваша служанка сидит подле вас?

Я подняла на него глаза и, как можно ровным голосом сказала:

— Это моя сестра.

Хмыкнув, незнакомец прошептал:

— Конечно… Конечно…

И, цокнув языком, вернулся к своему другу.

В этот момент я поняла, что нас обнаружили. За мной пришли…