ГЛАВА 17.7

Эрельена, Вильена, Лальена… Имена проносились с быстротой горной реки, а ритуальные речи сирен переплетались с моим пением, разливаясь по храму симфонией Смерти и Перерождения. Я не знала, сколько душ уже прошло через Пламя, и давно потеряла счёт времени, растворившись в перезвоне хрустальных крыльев и всполохах Мёртвого огня.

Древний артефакт входил в полную Силу, а жуткие, пробирающие до костей, вопли плакальщиц становились всё тише. Скарлет и её слуги теряли позиции с каждой освобождённой душой, зато за моей спиной множилась невидимая армия.

Призраки щедро благодарили за помощь, делясь не только магией, но и мудростью. Проходя сквозь бушующее Пламя, они дарили мне частичку себя, отдавая одно короткое, но безгранично ценное воспоминание о ритуалах, проводимых в храме до трагедии, магических законах этого мира, и редких плетениях, способных усилить Завесу и ослабить Повелителя чудовищ.

Я жадно впитывала новые знания, шаг за шагом воскрешая Сердце храма и чувствуя, как моя хрустальная энергия всё теснее переплетается с магией Мёртвого пламени.

Вначале это пугало… Казалось, ещё немного и я уйду вслед за призраками, навеки заблудившись во мгле и холоде проклятого Лабиринта, но каждый раз, когда доходила до грани, татуировка пары оживала, наполняя тело энергией Вольгарда.

Живой, искрящейся, сотканной из огня и тепла Верхнего мира. Эмоции дракона оплетали уютным коконом, защищая от промозглой сырости и сияя для меня путеводной звездой.

Они алой нитью скользили сквозь зачарованные туманы, не позволяя потерять связь с реальностью. А сирены помогали вытягивать из Лабиринта оставшиеся души заблудших.

– Пой, ведьма, пой! И прими мои дары! – мужской голос на миг вырвал из транса. Я чудом не сбилась и продолжила ритуал, приветствуя нового призрака. Высокого, статного, одетого в потрёпанную, но до боли знакомую форму с серебряной нашивкой на плече.

Точно такой же символ и парящий над ним дракон, был вышит на мундире Вольгарда и его адъютанта. Неужели…

– Командир Эйрин, мы принимаем твою душу! – ответ сирен подтвердил догадки. Среди заблудших были и чёрные драконы.

Они сменили казавшуюся бесконечной вереницу жриц и, едва призрак командира шагнул в огненный водоворот, в глубине молочного тумана раздался мелодичный перезвон. Вначале решила, что мне показалось, но с каждым новым духом звон становился всё сильнее, и едва сквозь Пламя прошёл последний заблудший, окружающий мир вспыхнул серебристым сиянием и разлетелся на миллионы осколков, а мы с Гарретом неожиданно переместились обратно к арке, ведущей в Нижний мир.

Только теперь она не выглядела ветхой, а искрилась и переливалась, словно чистейший бриллиант в лучах заката. А за ней алым заревом пылало Мёртвое пламя!

– Моё почтение Деве тысячи молитв! – голос Гаррета прогремел набатом, сливаясь с затухающим пением сирен, а разбросанные по полу осколки и обломки колонн неожиданно охватило сапфировое сияние.

С каждой секундой оно становилось всё ярче, сплетаясь с растекающимися от артефакта алыми нитями и хрустальной магией моих крыльев. Я не понимала, что происходит, но едва концентрация Силы стала запредельной, храм начал восстанавливаться!

Разноцветное крошево витражей взлетело в воздух и закружило под потолком хороводом осенних листьев, а затем брызнуло во все стороны, вклиняясь в разбитые рамы ожившей мозаикой. Обугленные колонны вновь становились белыми как первый снег, на выцветших и выгоревших гобеленах расцветали яркие краски… Заживали даже трещины в мраморе и уходила давящая, гнетущая аура боли и смерти.

Храм воскресал на глазах, наполняясь моей Силой и магией чужих молитв…