44

Олег – Олег, ты уверен? Я сам могу поехать, – сказал Карпов, а я лишь отмахнулся от него. Снова. – Поехать-то ты можешь, Родя, но вернешься обратно. Ни с чем. Ларин ясно дал понять, что хочет разговаривать со мной. А зная его мерзкий характер, это нам аукнется. И к тому же это всего на два дня. Я нервно сглотнул и стал перебирать бумаги на столе, стараясь занять себя чем-то и не думать о предстоящей поездке. Зам долго смотрел на меня, я делал вид, что занят и совершенно не смотрел в его сторону. Меня раздражала эта его чрезмерная опека, я уже взрослый мальчик. Затем он просто встал и вышел из кабинета. Я сделал глубокий вдох и отшвырнул от себя бумажки. Стал тарабанить пальцами по столу, резко схватил телефон и набрал номер. Спустя несколько гудков мне ответили. – Привет, мама. – Олег, сынок. Привет, как вы там, родной? – нежно спросила Алла. – Все хорошо. Мы в порядке, – я ненадолго замолчал, размышляя, будем ли мы когда-нибудь в порядке. – Мама, мне нужно уехать на несколько дней. Я могу привезти Егора к тебе? – Олег, надо было заранее предупредить… – Все только сегодня решилось, так что? – я посмотрел на наручные часы и прикинул время, – часа через два я его завезу? – Мы послезавтра с Таей улетаем в Венгрию на лечебный курорт. Если бы ты хоть иногда слушал, что я тебе говорю, то знал бы, – обиженным голосом протянула мать. Я сжал в руке телефон и стиснул челюсть так сильно, что послышался скрежет зубов. – Ты не можешь посидеть с Егором, потому что едешь валяться в грязи с Таей? – холодно переспросил я. – Это лечебная грязь, тебе бы тоже не помешало, а ты выглядишь, откровенно говоря, не очень. Мне все говорят, что мой Олег состарился… Что там ей и кто говорит я так и не дослушал, просто нажал на кнопку отбоя и отшвырнул от себя телефон на стол. Я до последнего надеялся, что мама согласится забрать Егора и у нее, как обычно и бывает, не будет дел важнее нас. Думал, что она хоть раз поставит сына и внука в приоритете. Но нет, Алла Филатова не такая. Курить хотелось дико, я с раздражением достал жевательную резинку из кармана, закинул несколько подушечек в рот и начал интенсивно жевать. Пару недель назад Егор нашел мои сигареты и расплакался, увидев те жуткие картинки, которые сейчас выпускают на пачках. Сын так расстроился, что его даже не отвлекли мультики по телевизору. Мы с ним заключили мирное соглашение. Я буду курить не больше двух сигарет в день, а со временем постараюсь бросить вовсе. Поэтому сейчас я жую жвачку со вкусом арбуза и думаю, не обзавестись ли мне вейпом… Снова взяв телефон со стола, я набрал номер Милены, и она сразу же согласилась присмотреть за Егором. Я поблагодарил ее и стал собираться домой. До вылета оставалось всего четыре часа. Я вообще не хотел уезжать. Словно стопор, не мог просто. Но работа требовала от меня этой поездки. Раньше я мог запросто по месяцам не бывать дома, а сейчас же каждое утро заставляю себя идти на работу. Это будет первый раз, когда я оставлю Егора одного. Старался не думать об этом, потому что если бы впустил в себя эти мысли, то никуда бы не поехал. Подъехал к дому, пешком поднялся на десятый, наш, этаж. Открыл ключом дверь и в нос тут же ударил сладкий запах выпечки. Закрыв дверь, скинул обувь и прошел внутрь квартиры. Увидел любопытную картину на кухне. Егор и Тина что-то увлеченно рисовали красками в альбомах, а Катерина мыла посуду в раковине, напевая песенку из Фиксиков. От этой, казалось бы, самой обычной картины внутренности стянуло колючей проволокой, не давая возможности сделать вдох. Егорка заметил меня и закричал, чтобы я подошел и посмотрел его рисунок, мне пришлось несколько раз откашляться, чтобы избавиться от кома в горле, прежде чем зайти на кухню. Краем глаза заметил, что Лазарева внимательно наблюдает за мной. После того нашего разговора в парке мы с Катей больше не разговаривали. Просто какие-то общие фразы: доброе утро/день/вечер, как дела/работа. Женщина пыталась разговорить меня, признаюсь, но я не хотел. Сам от себя не ожидал, что тогда расскажу ей, что меня тревожит, впущу внутрь, дам заглянуть туда, где так темно, что даже солнце не светит. Это был столь внезапный порыв, словно сквозняк, неожиданно ворвавшийся в приоткрытое окно. Только Кате я смог все это сказать, ни Косте с Миленой, ни Денису, только ей. Самое интересное, что при этом я почувствовал себя правильно. Именно правильно, будто я должен это рассказать, поделиться с ней, разделить. Знал, что она поймет, не знаю, откуда, просто знал. А потом я думал, что не нужно было вываливать на нее все это. Это только моя ноша, мне с этим жить. Никому не нужны чужие проблемы. Поэтому я и избегал Катю. Потому что при каждой встречи мне хотелось снова ей что-то сказать и поделиться. Подошел к столу, где рисовали дети, и посмотрел на их рисунки. – Ух-ты, как красиво у вас получается. Потом надо будет высушить листочки и повесить их дома. Потом еще нарисуйте, чтобы я повесил в своем кабинете, – дети засмеялись, и я потрепал сына по волосам. Сел рядом с ним на диван. – Егор, папе нужно уехать, – как только я произнес эти слова, мальчик поднял на меня испуганные глаза. И я чуть было грубо не выругался в голос. У него снова был этот затравленный взгляд. Сколько часов мы разговаривали о том, что ничего плохого не случится, если мы будем находиться порознь друг от друга. И теперь снова этот взгляд. Я взял его за руку и ровным голосом сказал. – У папы работа, мы уже говорили об этом, помнишь? Я слетаю туда и обратно. Егор молчал, было видно, что он что-то обдумывает. Тина и Катя делали вид, что не слушают нас. Спустя несколько мгновений сын кивнул, и я выдохнул с облегчением, улыбнулся ему. – Тогда беги, собирайся. Милена со Стасом уже ждут тебя. – Я не хочу к ним ехать, – сказал сын. – Бабушка улетела, Егор, поэтому ты поедешь к Зарецким. – Не поеду, – упрямо повторил ребенок, и я устало потер лицо. – Я останусь с Катей и Кристиной. – Егор Олегович, я здесь взрослый. Сказал, что ты поедешь к Зарецким, значит… – Катя, Катя, ты же останешься со мной? – громко закричал сын и подбежал к женщине, обняв ту за талию, прижался теснее. Катерина переводила взгляд с меня на Егорку, и я своим взглядом сказал, чтобы она не смела соглашаться. Но, видимо, в этом доме меня никто не слушает. – Конечно, останусь, малыш, – мягко сказала Лазарева, и Егор победно посмотрел на меня. Мне лишь оставалось покачать головой. Этому ребенку никто не может отказать. Но я предпринял еще одну попытку. – Егор, у Кати и Тины своя жизнь. Им нужно вернуться в свою квартиру… – А зачем им возвращаться в квартиру? – тут же задал интересующий его вопрос малыш. – Потому что это их дом, там их вещи… – Так пусть они живут с нами, папа! – воскликнул Егор, словно я говорил странные вещи, а он нашел простое решение. Я не знал, что ответить ему на это. Когда ты маленький, то все так просто. – Мы не можем переехать к вам, Егорка. Каждая семья должна жить отдельно. Филатовы в квартире Филатовых, а Лазаревы в квартире Лазаревых. Объяснила Катя, и сын снова о чем-то задумался, даже почесал голову. – А почему вы не станете Филатовыми? – непосредственно поинтересовался тот и мы с Катей как по команде тут же переглянулись, но он снова продолжил, – или почему мы не станем Лазаревыми, папа? Давай поменяем фамилию и переедем к Кате и Кристине. Я тихо засмеялся, открыл свои объятия и сын, оторвавшись от Кати, тут же юркнул ко мне. Я посадил его на колени. – Мы не можем брать фамилию девочек, мы же мужчины. Мы должны давать им фамилию, – сказал я и поцеловал его в лоб. – Так давай быть мужчинами, папа. Кристина, Катя, вы будете жить с нами и станете Филатовыми? – решительно спросил Егор, и мы все засмеялись. Но у нас, взрослых, смех был какой-то горький… Я решил сменить тему. – Ладно, Егор, я пойду собираться, а то скоро самолет, – бросил колкий взгляд в сторону Кати, – раз Катерина не против остаться с тобой, то не смею отговаривать. С этими словами, я пересадил сына на диван и пошел собирать чемодан. Мне очень не нравилось, что сын настолько зависим от Кати. Ведь в один день она может просто исчезнуть из нашей жизни. Снова. Оставив разбитых и растерянных. Но я пока не знал, как исправить эту привязанность. Когда такси подъехало, я был уже собран и вышел в коридор с чемоданом, позвал Егора к себе. Достал из бумажника несколько купюр и протянул сыну. – Раз ты остаешься за главного, то тебе придется кормить женщин. Егор взял деньги и серьезно кивнул. – Я закажу нам сладкую пиццу и колу. – Так и сделай, сынок, еще мороженое не забудь, – я крепко прижал его к себе, он заворчал и вырвался из объятий, помахав на прощание. – Катерина, ты бы не могла подойти? – позвал я женщину, и она вышла ко мне спустя несколько секунд. – Вам точно удобно будет остаться? Я все еще могу отвезти Егора к Милене, – уже в сотый раз спросил я. – Все нормально, я уже сказала, – ответила Лазарева и улыбнулась, – завтра с утра мы отведем Кристину в школу и будем заниматься дома. Потом в три часа я отведу Егора на занятия по плаванию и к пяти заберем Тину обратно. Я старался не показывать своего волнения. Но на самом деле, мне с одной стороны было спокойно, что Егор остается с Катей, а с другой – я не хотел уезжать от него. – Тогда я поехал. – Удачной дороги, Олег. Я улыбнулся, наконец-то Катя стала называть меня просто по имени, и вышел за дверь. Два дня, меня не будет всего лишь два дня.