Эпилог

Несколько месяцев спустя… – Катерина, давай быстрее, одну тебя ждем, – поторопил я женщину в очередной раз за прошедшие полчаса. – Папа, я уже устал, давай никуда не поедем, – захныкал Егор и лег на чемодан. Импала тоже воодушевленно мяукнула из своей переноски, ей точно не хотелось покидать дом. – Вот именно! – поддакнула Тина, – не понимаю, зачем куда-то ехать, сами езжайте, нам и дома неплохо. – Так, а ну цыц! – пригрозил я этим занудам. Все. Терпение закончилось, в ботинках прошел в спальню, за что потом еще получу, и остановился в дверях. Все это время, что мы ждали Лазареву она, оказывается, смотрела свой сериал! Какую-то турецкую чушь. Сидит такая и ревет, с прижатой к сердцу ладошкой. А на экране очередной недомачо толкает пламенную речь, которая и вызывает неконтролируемый поток слез у моей женщины. Я молча наблюдал за этой сценой, точнее, смотрел на профиль Кати. Мне нравилось ее лицо, все эмоции можно прочитать, ничего не нужно гадать и додумывать, все на поверхности, только для меня. Мне нравится, как она хмурит брови и кусает внутреннюю часть губ, когда переживает. Нравится, как она дышит по-особенному в ожидании чего-то. Нравится, как на ее лице появляется улыбка, сначала зарождается в глазах, а потом уже затрагивает губы. Мне все в ней нравится. Кто бы что ни говорил. А говорили, много говорили, все кому не лень. Начиная от моей дражайшей мамочки и заканчивая людьми, которых я даже и не знал. Все пытались дать совет, «открыть мне глаза», как они говорили. Всех послал к черту. Катя – мое самое правильное решение, она единственная, в ком я уверен в своей жизни. Мне говорят, что я дикий. Наверное, так и есть… Я сгораю от самой дикой нежности к этой женщине. Пусть доказывают мне обратное, говорят, что мне надоест, я не такой, она не такая. Да мы оба не такие. Еще раз повторю – всех к черту! Катерина – особенная, я всегда выберу ее, даже не засматриваясь на другие варианты. Мне этого не хочется, я даже не думаю об этом. Она дает мне все и даже больше. Она окружает меня заботой и действительно дает почувствовать, что я важен, что любим. Ни одним словом и даже жестом не даст в этом усомнится. Она смотрит мне прямо в душу и видит все. Она – мое счастье и все имеющиеся от этого слова синонимы. Я люблю ее. Она дорога мне. У нас все так ладно, что дышать легко. Как отец кричал на меня за то, что я отказался от тендера. Требовал объяснить причины. А я не стал, просто знал, он не поймет. Раньше, в другой жизни, я бы сам себя задушил голыми руками за слабость. Бизнес есть бизнес, ничего личного. Таков девиз всех успешных бизнесменов. Но я просто не мог переступить через себя. Ярость вскипала при мысли об этом Павле, мне так и хотелось заставить его заплатить за все, через что прошла Катя по его вине. Никогда не думал, что можно так ненавидеть человека. Мать еще накапала отцу про Катю, и тот покопался в ее прошлом, будто мне это интересно. Меня никогда не интересовало все то прошлое, что было до меня. Ее ошибки, связи, политические убеждения. Она мне нужна безотлагательно, точка. Мы – это сейчас. Мы – настоящее, в которое мы идем вместе, рука об руку. А все, что было – не важно. Словно почувствовав мой взгляд, Катерина повернулась в мою сторону. И глазки ее забегали в поисках ответа, чего же мне такое сказать. Я приподнял бровь. – Олежка… Там вон Мурат в любви Фариде признался, – сказала Катя. – Ну, наконец-то, – сухо ответил я, не разделяя восторга, – теперь можно ехать? Лазарева улыбнулась и встала с кровати, вытирая слезы с лица, подошла ко мне и поцеловала. – Нет, Катерина, одним поцелуем ты не отделаешься, – прошептал я ей на ушко, на что в ответ Катя лукаво мне подмигнула. Спустя час мы, наконец-то, выехали из города. Хотя на дороге и лежал снег, доехали довольно быстро и легко. Мы приехали в наш «домик в деревне», захотелось удрать от городской суеты и побыть с семьей. Мне нравилось здесь. Да и место это особенное, здесь я влюбился в Лазареву, сам на тот момент еще не осознавая. Когда поставили вещи и переоделись, наши дамы сразу взялись за готовку, а нас с Егором, как настоящих мужчин, отправили смотреть телевизор. Но у нас с сыном были совсем другие планы. Мы поднялись в спальню, где я оставил чемодан, и достали оттуда все, что нам необходимо. – Ты уверен? – спросил я ребенка. Он поднял голову и хмуро на меня посмотрел. – Я готов, а вот ты не похоже. О, я готов и уверен на все сто. Ухмыльнувшись, я достал наши костюмы, и мы начали переодеваться. Мы с Егором еще раз все прогнали по нашему «сценарию» и спустились обратно на первый этаж. Катя с Кристиной весело готовили обед, пританцовывая под песню, которую играла по радио. Поэтому они нас не сразу заметили, а когда заметили, синхронно посмотрели на нас с одинаковым выражением на лице, вопросительным. – А чего это вы во фраках? – спросила Тина. Да, мы подготовились. Заранее купили одинаковые фраки с бабочками и одинаковые туфли. Мы ничего не ответили, черт, не знаю как Егорка, но я сейчас занервничал, словно ботан, которого первый раз вызвали в кабинет директора. И когда Егор вышел на середину кухни и рукой подозвал дам подойти вперед, я понял, что в нашей компании нервничаю только я. Мой наследник спокоен и хладнокровен. С бешено колотящимся сердцем я встал на колени перед Тиной и взял ее за руку. Девочка шокировано смотрела на меня. Я прочистил горло. – Кнопка, ты особенная девочка и уже давно заняла место в моем сердце. Я люблю тебя и хочу, чтобы ты была счастлива. Ты моя, наша с Егором семья. И мы хотим, чтобы ты вышла за нас замуж. Я смотрел в ее глаза, не отрываясь, слышал, как тихо пискнула Катерина. И тут внезапно девочка кинулась мне на шею, я чувствовал, как ее тельце сотрясают рыдания. – Я согласна! – сквозь всхлипы сказала она, крепко обнимая меня за шею. Я засмеялся и поднялся вместе с ней на ноги. Егор взял Катю за руку, и тоже встал перед ней на одно колено. – Катя, я тебя люблю. Я тебе об этом говорю всегда, каждое утро, и когда ты из садика меня забираешь, и когда даешь мне что-то вкусное, и когда ты спать меня укладываешь, и когда ты мне игрушки покупаешь, – монотонно начал перечислять сын, подняв взгляд к потолку, по всей видимости, вспоминая и перечисляя все то, за что он любит Катю. – И когда ты играешь с нами в прятки, и то, как папа улыбается, когда вы выходите из спальни… – я немного подтолкнул Егорку носком туфли, намекая, что пора заканчивать, все еще обнимая Тину. – Короче, я люблю тебя и хочу, чтобы ты стала моей мамой, ты выйдешь за нас замуж? Егор сам захотел этого, захотел называть Катю мамой, он называл ее так несколько раз, сам того не замечая. Мы с ним поговорили, и я убедился, что он понимает, Катя будет другой мамой. У него будет две мамы – Катя и Таня. Я смотрел на Катерину, не отрываясь, как же я люблю эту женщину. Она села рядом с Егором на колени и притянула его к себе, зарываясь лицом в его волосы. – Конечно же, я согласна. Я тоже тебя люблю, малыш. Мы с Тиной присоединись к ним на полу. Обнимаясь и смеясь. Я даже и подумать не мог, что можно быть еще счастливее. Импала за всем наблюдала со стороны и не понимала, почему ее люди ведут себя так странно. – Боже, хоть бы намекнули, мы бы хоть переоделись, – спустя время недовольно пробурчала Катя. Я быстро поцеловал ее в губы. – Ты выглядишь просто потрясающе в этом желтом халате… Филатова. Катя улыбнулась мне и ее глаза засияли еще ярче. – Ты серьезно, Олег, это все серьезно? Спросила шепотом она и закусила губу. Нервничает. Я потерся носом о ее нос и, не отклоняясь ни на миллиметр, смотря ей прямо в глаза, твердо ответил. – Серьезно, как сердечный приступ. Катя поцеловала меня в губы и опять засмеялась. – Мой будущий муж – дурачок. – Эй, давайте все рядом сядем и сфотографируемся. Милена потребовала подробный отчет, и я не хочу связываться с Зарецкой. Услышал рядом с собой, как Кристина сказала тихое "хорошо, папа" и сердце пропустило удар, застучав как-то по-новому. Чуть с ума не сошел от радости. Папа – это не просто слово. Это смысл жизни. Всегда мечтал о дочке, и мои просьбы услышаны кем-то сверху. Спасибо… Мы все сели рядом друг с другом и даже Импала решила одарить нас своим присутствием. – На счет три все дружно говорим Филатовы! – Один, два, три… * * * В жизни ничего нельзя планировать заранее. В один момент все может поменяться. Словно по щелчку все переворачивается с ног на голову. И когда наступает этот момент, тогда мы начинаем ценить жизнь. Любить и радоваться каждому моменту. Получать и отдавать. Жить и не жалеть. Любить. Любить так сильно и глубоко, как никогда и не мечтали. Появляется сила и уверенность. Один единственный человек становится смыслом. И от этого осознания вы летите в бездну. Но страха нет, страх исчезает. Есть только чувство свободы и эйфории. Вы возрождаетесь. И тогда вы обретаете его… Обретаете свой собственный мир.