23 глава

Ева

Долгожданная Германия встретила нас прохладой и пасмурной погодой. Первые крупные капли дождя упали сразу, как только мы вышли из аэропорта Фульстюттель, города Гамбург. Абрамов нёс вещи, а я с Егором на руках неслась к ожидающей машине.

– Всё же врёт прогноз погоды.

Глеб стряхнул воду с волос, взлохматив их до безобразия, и подмигнул Егору. Тот сидел у окна и большими глазами смотрел по сторонам, не выдавая ни звука. Я же чувствовала себя разбитой и до чёртиков уставшей. Словно не в бизнес классе летели, а ехали в поезде, в забитом полностью вагоне шумными дембелями. Так себе сравнение, но головная боль росла в геометрической прогрессии. До самой клиники я ехала с закрытыми глазами, краем уха слушая тихие переговоры Егора с папой и телефонные разговоры Абрамова.

Четырёхэтажное белое здание с большой территорией и прилегающим парком произвело на меня ошеломляющее впечатление. И даже моросящий дождь не смог удержать мой тихий восторженный возглас. Всё-таки в который раз убеждаюсь, что фотографии и реальность – совсем разные вещи. Нас приветливо встретили и сразу же разместили в двухкомнатной палате. И это тоже удивило. Не палата, а настоящая квартира в светлых тонах со всеми удобствами.

И если бы не головная боль, то я с удовольствием бы разделила с сыном небольшую экскурсию, зная, как он любит исследовать всё новое. В этом меня заменил его отец. Пока Егор осматривал наше жилище, Глеб был с ним рядом, но его взгляд я чувствовала даже затылком. Небольшая комната с двумя одноместными кроватями служила спальней. Всё уютно и гармонично: шкаф встроенный в стену, небольшой телевизор, светлый ламинат и большое окно, с видом на парк.

– Мам, а это правда больница? – Егор прыгнул на одну из кроватей, крутясь и проверяя мягкость матраса.

– Сама в шоке.

– Как ты себя чувствуешь?

– Не важно… Так заметно?

Абрамов положил сумку с вещами Егора возле кровати и подошёл практически вплотную, рукой трогая мой лоб. Прикрыв глаза, еле сдержала порыв прижаться головой к его груди. Нельзя давать слабину, не сейчас.

– Ты бледная. Но температуры нет.

– Знаю. Просто надо передохнуть.

Как же тяжело было переносить его внимание и не реагировать, а сердце изнывало, прекрасно помня этот взгляд и нежность в голосе. Мне пришлось использовать последние силы, чтобы отойти к небольшому столику с стаканами и бутылками воды.

– Скоро станет лучше.

Едва успела выпить таблетку, как появился медицинский персонал. Нас познакомили с лечащим врачом и медсестрой, которая будет прикреплена к нам. Доктор Кёлер, мужчина шестидесяти лет с седеющей аккуратной бородой и добрыми глазами, поинтересовался нашим самочувствием и сразу перешёл к делу. На неплохом русском, в конце он пояснил, что ещё в советское время учился в Москве, доктор Кёлер выдал нам схему лечения Егора и сразу предупредил, что после первого ввода препарата могут быть небольшие ухудшения состояния пациента. Нам, его родителям, не стоит паниковать, всё будет под контролем.

– И самое главное. Завтра мы возьмём ряд анализов и с этого времени до самой выписки я строго настрого запрещаю все контакты вне клиники. Вас, – он кивнул на меня и Абрамова, – тоже обследуют.

– Зачем?

– У Егора, возможно, упадёт иммунитет, а значит дополнительная нагрузка на его организм нам не нужна. Поэтому, делайте выбор, кто из вас проведёт этот месяц рядом с ребёнком.

– Это даже не обсуждается, я буду с Егором.

– Нет, Ева, мы вместе будем.

Светилу медицины было всё равно как мы решим этот вопрос, не его это дело, он просто кивнул, посоветовал отдыхать, и даже разрешил прогуляться по территории. Врач ещё раз пожелал нам хорошего дня и быстро удалился, оставив нас одних до завтрашнего дня. Тут же пришла медсестра, вручила нам памятку расписания процедур и свободного времени, рассказала, где находится её пост и на всякий случай показала кнопку экстренного вызова. С питанием было проще. Она оставила нам меню, где нужно было сделать выбор сразу на неделю.

Абрамов был сама вежливость и внимательность. Он горячо поблагодарил медсестру, пообещав, что с питанием мы разберёмся через час и быстренько проводил её из палаты.

– Глеб, о чём ты говоришь? Какой смысл тебе сидеть здесь с нами месяц? Я справлюсь.

Егор лёг на одну из кроватей и попросил включить ему мультики. Глеб вышел из комнаты и жестом позвал за собой.

– Ева, хватит строить из себя героиню. Прекрасно знаю, что ты справишься, но я тоже хочу быть рядом с сыном. Слишком много времени я потерял, слишком многого не знал и не смог помочь, когда был нужен.

– Но…

– Как ты сказала – это не обсуждается. Я буду с вами столько, сколько понадобится.

– Ладно. Тогда ты прекрасно понимаешь, что с завтрашнего дня ты не сможешь выйти за территорию.

В голове не укладывалось, как мы все вместе проведём это время. На такое я точно не рассчитывала. Что ж, тогда оставался последний аргумент.

– Ева, я всё пониманию, и я принял решение.

– Администрация клиники может задать вопрос о твоём родстве Егору. Не думаю, что они поверят на слово.

– За такие деньги – поверят. Ты словно хочешь избавиться от меня.

– Это не так… Но я не думала… – твёрдая уверенность в взгляде Абрамова не дала мне договорить.

Я махнула рукой, понимая, что настаивать дальше только бесполезная трата времени. Дикая боль в затылочной части головы жутко пульсировала, хотелось упасть на подушку и лежать трупом.

– Вот и отлично. А теперь отдыхать, мне совершенно не нравится земляной цвет твоего лица.

До ужина я лежала одна в полной тишине. До меня долетали тихие беседы Абрамова с сыном, и мне до чёртиков хотелось быть рядом с ними. Но меня нещадно ломала головная боль, выкручивая сознание. Лёгкая дрёма испарилась, когда Глеб тихо зашёл в комнату и сел рядом на кровать.

– Как ты?

– Лучше.

– Да, уже не такая бледная. Пойдём ужинать? – медленно приподнявшись, я посмотрела в дверной проём, ожидая появления сыночка.

– А где Егор?

– Он плотненько поел и сейчас спит на диване.

– Давно?

– Нет, с час.

Решив, что как только поем, разбужу Егора, я вышла в большую комнату и сразу присела у дивана. Малыш крепко спал, подложив руку под голову. Волосики взлохмачены, глазки бегают под веками. Улыбнувшись, поправила одеяло и села за небольшой стол у окна.

– Не стал тебя трогать и выбрал сам меню. Надеюсь понравится.

– Главное, чтобы Егор ел то, что ты выбрал.

Абрамов пожал плечами.

– На него и был главный расчёт. Егор помогал, просил больше сладкого и меньше помидор.

– Терпеть их не может.

– Теперь я это знаю. Приятного аппетита.

Куриная отбивная в панировке, овощной салат и зелёный чай были как благословение, мой желудок с удовольствием принимал и урчал с радостью.

– Десерт?

Глеб пододвинул тарелку с воздушным пирожным с йогуртовой начинкой, прекрасно помня моё любимое лакомство.

– Решил меня подкупить?

– Побаловать.

– С чего вдруг такие изменения?

– Много что изменилось.

Я уже хотела задать следующий вопрос, вывести его наконец на разговор, который толком так и не состоялся, но проснулся Егор.

***

На следующий день нас всех полностью обследовали. У Егора взяли анализы и советовали спокойно ждать результатов, больше гулять в парке и настраиваться на положительный результат. Так мы и делали. Абрамов заказал доставку новых модельных машинок для сына, уже зная его большую любовь к ним, и большой конструктор «Лего», который спасал меня от необходимости проводить время рядом с бывшим мужем. По вечерам Глеб с Егором собирали полицейский участок, а я закрывала текущие бухгалтерские дела нескольких фирм, которые не успела закончить перед поездкой в Ростов.

И вот настал тот день. Нас, меня и Егора, сразу после завтрака, отвели в светлую и просторную процедурную. Абрамова же попросили ожидать в палате, сама процедура не займёт много времени. Доктор Кёлер был сама доброта и вежливость, болтал с Егором, пока измерял его показатели давления и кислорода в крови. А я всё равно переживала в отличие от сыночка. Он спокойно лежал на белоснежной кушетке и с улыбкой отвечал врачу. Мне бы так.

И правда, процедура введения препарата заняла всего то полчаса. Через катетер Егору маленькими дозами вливали дорогостоящий препарат, капельница постепенно пустела, а я выдыхала, чувствуя, как напряжение постепенно отпускает.

– Очень вас прошу, первые сутки могут быть тяжёлыми. Иммунитет станет бунтовать и возможны различные реакции организма, вплоть до лихорадки.

– Что мне делать?

– Быть рядом и незамедлительно вызывать медицинский персонал, – доктор Кёлер погладил Егора по голове и продолжил. – Сегодня я специально взял полную смену и если понадобится, то останусь и завтра.

– Спасибо.

– Главное не паниковать, паника наш злейший враг. Егор не первый мой маленький пациент, на практике знаю, как родители начинают с ума сходить. Если понадобится, то можем и вам помочь медикаментозно.

– Думаю, что мы справимся.

А ночью начался ад. Второй ад в моей жизни.

К вечеру Егор стал жаловаться на усталость, отказался от ужина и, что для него совсем неестественно, стал хныкать и канючить. Всё было для него не так. Абрамов хмурился и уже не знал, как Егора развеселить или отвлечь. В итоге сынок залез мне на руки и до момента, пока он не уснул, я носила его по палате, тихо напевая наши любимые песенки.

– Иди поешь, я с ним посижу.

– Хорошо, я быстро.

Прекрасно понимая, что придётся запихивать в себя уже холодный ужин, а аппетита нет от слова совсем, я съела ровно половину, когда появился Глеб и с безумными глазами срочно позвал к сыну.

– Ева, он горит! Чёрт, у меня чуть сердце не остановилось, когда он засипел и мне показалось, что он на полминуты перестал дышать.

– Егор, милый, зайка! Просыпайся, родной…

Нажав на кнопку экстренного вызова, стала тормошить моё сокровище, а у самой сердце в пятки уходит. Мне снова было до чёртиков страшно. Самые жуткие мысли лезли в голову и от них могильный холодок бежал по спине.

Как и обещал доктор Кёлер, помощь Егору была оказана незамедлительно. Ему ввели жаропонижающие препараты и пока температура не спала, оставили под наблюдением. Я стояла рядом, обхватив плечи руками, приказывая не сметь даже думать о плохом, мысленно посылая свою энергию моему маленькому чудо, вспоминая наставления врача.

А через несколько часов всё снова повторилось. Егор в жаре метался по кровати, бормоча несвязные слова, а я ничего не могла поделать. Глеб не отходил ни на секунду, сидел на другой кровати и молчал, сжимая руки в кулаки. И слава богу, что меня не трогал. К утру у меня совсем не было сил, я стояла на коленях у кровати Егора и держала руку малыша, глотая слёзы и молясь, чтобы жар больше не возвращался.

– Ев, посмотри на меня.

– Уйди…

– Нет. Он спит без температуры уже два часа. Тебе тоже надо отдохнуть.

Тёплые ладони обхватили за талию, и Глеб осторожно, как мягкую куклу, поднял меня на руки, крепко прижимая к себе.