Глава 24

– Боишься, малышка?

– Нет, – с губ сорвался выдох.

Я не успеваю подумать, не успеваю понять, что вообще происходит и как я оказалась здесь… Все словно в тумане. Словно я провалилась в какой-то безумный сон и не могу проснуться. Не могу думать. Потому что он не позволяет думать. Его руки касаются меня, скользят грубыми подушечками пальцев по обнаженным плечам, задерживаются на локтях. Сжимают локти и, кажется, что кости не выдержат пресса и раскрошатся.

Я подалась вперед, упала на его грудь и жадно глотала воздух… Он пахнет алкоголем, дымным воздухом клуба и парфюмом. Очень дорогим…

– Правильно, малышка. Не бойся. Я не кусаюсь, – его голос сорвался на рык.

Попытавшись отскочить, ощутила нечто такое, отчего вмиг вспыхнули щеки, и даже кончики ушей оказались объяты пламенем. Он заметил мое смущение и рассмеялся, разжимая оковы рук и, касаясь щек пальцами, прошептал:

– Откуда же ты такая?

Я замерла, не смея дышать.

– Какая такая? – Голос дрогнул раньше, чем успела подумать.

До пылающих ушей донесся мягкий смех, вконец смутивший меня. Его пальцы коснулись губ. Кончиком непоседливого языка ощутила привкус крови. Он ранен! Как яркая вспышка понимание ударило в голову.

– Ваша рука… Нужна обработать!

– Эй, малышка, потише. Все в порядке.

– Но…

– Не нужно, – он зарычал, стискивая мои руки. Мне не вырваться, не сбежать. И он такой…

…губы скользили по телу. Скользили, ласкали, оставляя влажные дорожки. Выгнувшись, я взглянула на потолок: по нему скользил бледный луч. Наверное, внизу проехала машина. На каком мы этаже? Я попыталась припомнить весь путь, который мы преодолели от клуба до этого места, но все, что осталось на задворках памяти, так обрывки. Кажется, мы ехали на такси. Кажется, его друзья увезли Дарину. Интересно как она? Надеюсь, добралась домой без приключений. Почему-то им я верила. Верила и знала, что Дарину никто не обидит. И меня никто не обидит. Зажмурившись, поймала себя на мысли, очень плохой мысли.

Я изменяю Толику. Ведь то, что я сейчас делала, так и называется. Измена. И мне не стыдно. Мне впервые не стыдно за то, что я творю, выгибаясь навстречу ласковым и таким одновременно грубым рукам. Сколько же противоречия в том, что я делала…

– Иди ко мне.

Вспыхнув, я прижалась к жесткому телу, оплетая руками мощные плечи. Они огромные, они стальные и горячие. Так такое возможно?

– Все еще не боишься?

Покачав головой, потянулась к его губам. Поцелуй. Кажется, это первый наш поцелуй, но почему он такой? Такой, будто знакомый, будто до безумия правильный и сжигающий? Сладость, застывшая на губах, стекала в рот нектаром. Мне нравится. Все нравится. Замычав, я выгнулась вновь, распахнув глаза. Что творят его руки? Что же он творит!

– Не дрожи, малышка. Тебе будет хорош. Я обещаю. – Его голос похож на урчащий двигатель спорткара. Нет, на гром! Я, запутавшись в мыслях, кивнула, но дрожать не перестала. – Эй, всё хорошо.

Он зашептал, подхватывая меня на руки. Как же легко и просто, никакого сопротивления земному притяжению! Я словно парила в его руках в невесомости, прижимаясь щекой к плечу, и ощущала запах моря. Он пах морем. Беспокойным, штормовым, бескрайним…

– Ну вот, малышка, мы на месте.

Я вновь зажмурилась и пропустила некоторый этап в передвижении по огромной квартире. Распахнув глаза, уставилась на потолок. Он другой. Да, мы в новой комнате. Оглядевшись, обнаружила кровать. Большую кровать. По-мужски строгую, темную, стильную. Проглотив комок, появившийся в горле, я перевела взгляд на него. Его дом как отражение хозяина, или  – хозяин отражался в своем доме. Но мне нравилось даже такое сходство.

– Идем сюда.

Парень, не отпуская меня с рук, перенес на кровать и бережно уложил. Под спиной приятно зашуршала ткань, и подавился матрас под нами. Он навис и заглянул в глаза.

– У тебя последний шанс отказаться или не отпущу. Скорее решай. Уйдешь?

Я уперлась взглядом в его ухмылку, за которой скрывалось напряжение. Не отпустит, даже если откажусь. Но кто я чтобы играть с ним? Я хочу сама. Хочу так, что больше нет сил терпеть. Обхватив его плечи, льну как кошка и выгибаюсь, желая прижаться всем телом к горе мышц и тонне тестостерона. Мне кажется, он просто соткан из всего, что можно назвать мужественностью, и это сводит с ума. Почему я не встретила его раньше? Почему он не первый?

На глазах проступили слезы. Я жалела? Неужели я пожалела о том, что было ранее? Да быть того не может! Спрятавшись в его плече, пытаюсь отыскать кромку футболки. Раздеть его, ощутить кожу. Кожей к коже.

– Не торопись, малышка. – Он рассмеялся над ухом, но проворно стянул одежду. – А теперь разденем тебя.

Я не понимала, что творила, сдаваясь его рукам. Все внимание сосредоточено на расплывающемся синяке под ребрами. Ему больно? Наверное, больно.

– Тсс, малышка, все в порядке.

– Но…

– Не нужно. Потом. – Он больше не сдерживался.

Я ахнула, понимая, что последний бастион, державший меня на безопасных сантиметрах от великана, пал. Он подхватил ноги, закидывая себе на бедра, прижался ко мне там. Там, где все горит и течет. Какая же я… правильная. Теперь правильная…

***

– Какая же я пьяная была, – прошептала, продолжая рассматривать потолок, – и сумасшедшая.

Сон. Мне вновь приснился этот самый сон о той самой ночи. Интересно, когда-нибудь я перестану просыпаться разгоряченная до белого каления, взъерошенная и мокрая? Полностью мокрая.

Перевернувшись набок, подтянула ноги и оплела их руками. Кажется, между ног хлюпнуло.

«Если так пойдет и дальше, я умру от обезвоживания», – подумалось мне, а на губах заиграла улыбка. Дарина бы оценила шутку, но к ее неудовольствию, подруге про свои эротические сны я рассказывать не буду. Не хватало мне еще смачных обсуждений о том, как нужно заниматься сексом, и с кем это необходимо сделать срочно…

Все утро меня преследовал сон, то есть его отголоски. Я настороженно осматривалась по сторонам, прислушивалась к голосам, а в свободные минутки вовсе пропадала в размышлениях. Не зря же мне все это снилось, вот совсем не зря. Где-то внутри, очень-очень глубоко шептал голосок, который говорил: «Маш, хватит себя пытать. Признайся уже». Но я то и дело, съедаемая угрызениями совести, глушила голос и зарывалась с носом в документах, которых становилось все меньше. Упорный труд, опытные руки и желание со всем поскорее разобраться принесли свои плоды. Мы наконец-то могли расслабиться и попить чай.

– Кстати, я обновила вакансию.

Маргарита, удовлетворенная сдвигом в работе, кивнула и пригубила чашку с ароматным зеленым чаем. На него в свое время меня подсадили коллеги, а я принесла привычку сюда, на новое место.

– Есть несколько откликов. Я выбрала двух девушек для собеседования. Назначу на понедельник?

– О, уже? – вскинув брови, проговорила Маргарита, отставляя чашку в сторону.

– Ну да, – согласно кивнула, не понимая ее удивления. – Вакансия хорошая, привлекательная. Сейчас продолжается активный поиск. Нам нужно успеть до декабря. Обычно перед праздниками спад идет. Не то чтобы я работала кадровиком, но некий опыт совмещенной работы был за плечами.

– Да-да, конечно, – энергично закивала Маргарита, хлопая длинными ресницами. – Просто как-то непривычно, что все наконец-то сдвинулось с мертвой точки, – добавила она, рассматривая теперь дно пустой чашки.

– Понятно, – пролепетала, стараясь удержать свое любопытство под замком. Но, кажется, Маргарита оказалась готова к диалогу, о чем как-то упомянул Роберт в разговоре в кафе.

– О, Мария, вы только поймите меня правильно. – Нарушив повисшую тишину, Маргарита резко подняла голову и будто вцепилась взглядом в меня. – Со школой не было проблем. Изначально, как только у нас получилось ее вернуть, а это очень длинная история, я не думала, что может что-то помешать мне руководить, пусть в этом я и не была сильна. Роберт очень помогал, все-таки за его плечами вполне успешный бизнес. И мой муж очень постарался. Впрочем, с его помощью все и получилось. Но кое в чем мы все же разошлись, – шепотом произнесла Маргарита, замолчав буквально на минуту. Казалось, в этой тишине я могла услышать собственное сердце.

– Думаю, у всех бывают проблемы, если оба человека целеустремленные и работают в одном месте, – добавила я, разрушая непозволительно долгую паузу, от которой становилось дурно.

– Да, бывают, – кивнув, согласилась Маргарита. – У нас все уперлось в руководство школой. Он хотел, чтобы все вопросы решались через нанятых людей, а я лишь красиво сидела в директорском кресле и мило улыбалась.

Маргарита нервно усмехнулась и вцепилась в чашку, которую стала крутить в руках.

– Но вы были несогласны?

– Категорично против! – возмутилась она и улыбнулась. – Эта школа очень многое для меня значит, и я не могу позволить кому-то чужому, совершенно незаинтересованному и не болеющему всем сердцем и душой заниматься всеми вопросами, пока я буду, как сказал муж, крутиться в кресле и протирать штаны. Последнее от меня, – подмигнув, хохотнула Маргарита.

На моих губах растянулась улыбка. Но улыбка быстро сменилась легким испугом.

В дверь постучали. Два коротких удара, на которые Маргарита не успела отреагировать, как деревянное полотно распахнулось, впуская в просторный и теплый кабинет чуточку прохлады и легкие нотки мужского парфюма. Кажется, мой нос стал слишком чувствительным.

Оглянувшись вместе со стуком, мы уставились на мужчину. На долю секунды наши взгляды скрестились как шпаги, и я торопливо потупила взор, а вот он сверлил во мне дыру размером с целую галактику. И чем я успела насолить очкарику? Да-да, тому самому из воспоминаний двенадцатилетней давности. Он тогда был не слишком доволен развязавшейся дракой, в которую вмешался Роберт, а сейчас и вовсе смотрел на меня как на врага народа. Я могла бы ответить тем же, но у меня не было причин злиться на мужчину. Поэтому медленно поднялась, аккуратно оправляя платье, и поздоровалась, натягивая на лицо самое учтивое выражение, на которое только способна.

– Добрый день, – пролепетала слегка дрогнувшим голосом. Следом послышалось приветствие Маргариты и бурчание очкарика. И что Маргарита в нем нашла? Вредный же, надменный и самовлюбленный. Вон как недобро посматривает и нос задирает.

Со спины донеслось что-то очень похоже на поговорку «вспомнишь… вот и оно», отчего я на миг оторопела, понимая, что это произнесла Маргарита, но вовремя спохватилась и сдержала улыбку.

– Виктор Алексеевич, не ждали.

– Нужно поговорить, – отрезал он, убедив меня в своем высокомерии.

– Да, конечно. Но сначала познакомься с моим новым бухгалтером. – Маргарита будто специально, скорее всего, так и было, игнорировала его недовольное выражение лица. – Мария Степановна Селезнева. А это наш соучредитель, – указала на очкарика, который даже кивком не удосужился оказать внимание. – Виктор Алексеевич Никольский.

Да-да, знаем такого. Мистер «Денежный мешок» – благодаря Дарине я скоро выучу всю биографию четверки, благо хоть двое из нее уже женаты, третий по ее заверениям лоботряс, а четвертого она пророчит мне чуть ли не в мужья.

– Приятно познакомиться, Виктор Алексеевич, – с нажимом проговорила я, взглянув при этом на Маргариту. – Тогда я пойду?

Та смущенно кивнула и со злостью взглянула на очкарика, пусть и злость длилась пару секунд, но он не мог не заметить. Ведь я-то видела! Распрощавшись, торопливо покинула кабинет. Выдохнуть смогла лишь за дверью, но ненадолго. Чьи-то шаги, разносившиеся в тишине коридора, привлекли мое внимание.

– Мария, добрый день! – Роберт с довольной улыбкой приближался ко мне, когда я пятилась назад, сама того не понимая. Кажется, он заметил мое бегство и напряженно сжал кулаки, которые тут же спрятал в карманах.

– Добрый день, – пробормотала, чувствуя, как уши вспыхнули. Наверное, там за дверью меня обсуждают. Уж лучше так, чем мысль о том, что я случайно вспомнила то, отчего страдала все утро. А ведь так надеялась, что Роберт не приедет сегодня в офис. С его расписанием мне удалось ознакомиться почти случайно, но выучила назубок и теперь хлопала ресницами, пытаясь придумать чертовски срочное дело, чтобы унести ноги прочь.

Поздно бежать. Он приблизился почти вплотную – нас разделял шаг. Заглянул в глаза как в колодец, словно пытаясь увидеть дно, достать до души.

Вспыхнув, опустила голову, пряча глаза, и присмотрелась к носкам туфель. К этому платью синего цвета, насыщенного и глубокого, подошли бы другие. Лучше принести черные, лакированные туфли, они универсальны. Так, черт, о чем это я?

– Как у вас дела? – Голос Роберта выдернул из модной баталии в голове.

Я вскинулась и глянула на мужчину, чувствуя, как внутри опять завибрировала. Да что же это за реакция такая? Опять опустила глаза. Так, туфли. Нужно думать об обуви: с ней я хотя бы знаю, как поступить.

– Все в порядке, – затараторила, продолжая гипнотизировать туфли. – Как раз переговорила с Маргаритой о новом секретаре. На следующей неделе назначу собеседования. А у вас как дела, Роберт Васильевич?

– Маш, вы опять бегаете от меня?

– Нет! – воскликнула и ахнула, выдавая себя с потрохами. Еще накануне Роберт уже настойчиво предлагал поужинать. А я опять… Я опять его избегаю. – То есть, у меня пока нет времени, Роберт Васильевич. Но я обещаю, как разберусь с делами, и не буду чувствовать себя как выжатый лимон, обязательно поужинаю с вами. О, я вас сама приглашу, в качестве компенсации!

Ой, Машка, понесло же тебя! Но что не сделаешь, лишь бы сбежать подальше от обжигающего дыхания и пытливых глаз.

Роберт усмехнулся, покачнулся и наклонился вперед, сокращая и так недопустимое для моих нервных клеток расстояние до минимума.

– Мария Степановна, вам нужно выкроить свободную минутку и уделить ее мне. Иначе…

– Что иначе? – пискнула и сжала губы, боясь проронить еще один ультразвук.

– Узнаете, Мария Степановна. Обязательно узнаете, если будете и дальше бегать от меня.

Его рука поднялась и коснулась моего кончика носа. Уверена, нос тоже воспламенился, как и щеки. Хмыкнув, Роберт пожелал мне отличного дня и твердым шагом покинул коридор, оставляя за собой эхо. Нет, эхо не его шагов, а моего гулко стучащего сердца, готового выпрыгнуть из груди и рвануть следом. Догнать мужчину, забраться в его крепкие руки, сводящие с ума и пугающие одновременно, и заявить: Роберт Васильевич, я готова на все. Ужин, обед, завтрак, без разницы…