17

Внезапно мой немой протест прервала Ульяна:

— Хочу стать охотницей, как мужчины, — чинно воскликнула она, разрушая тишину, — я пойду с Крамом, он согласится взять меня с собой.

Я смотрела на нее и не могла поверить, что только что услышала. Ульяна хотела потерять все, что мы успели приобрести в этом спокойном месте. Да, здесь было темно и временами холодно, но тут живут люди, с сердцами и душами, а не бездушные монстры, что нас украли, морили голодом и использовали, как живую приманку!

— Детка, не говори глупостей. Нам, женщинам, нельзя наружу. Мужчины заботятся о комфорте слабого пола, не мы сами, — поддержала мои мысли старушка.

Пусть эти слова несколько неправильные. В прошлой жизни я бы воскликнула, что сама могу о себе позаботиться и в мужчинах не нуждаюсь. Но не теперь. Сама я себя защитить не могу, это уже пройденный этап. Я могу пытаться, сражаться, но это все равно, что путь улитки под колесами автомобилей.

— Ульяна, не глупи, — решила высказаться и я, — ты не знаешь этого мира, здесь другая планета. Легче просто принять окружающую действительность, чем случайно напороться снова на какого-нибудь мроза или ящера. Нельзя наверняка знать, где они притаились, — под конец голос задрожал, мне было даже думать ужасно, что я еще когда-нибудь встречу хотя бы одного из своих похитителей или то существо с кровавыми голодными глазами.

Что плохого в этой пещере? Нас кормят и оберегают, не бьют и не причиняют вреда. Да, это разительно отличается от жизни на Земле, но и абсолютно не то, как с нами обращались ящеры.

Ульяна посмотрела на меня до того изумленно, что я почувствовала стыд из-за своих мыслей и желания остаться здесь. Брови подруги сдвинулись над большими карими глазами, словно она не верила в то, что я действительно так думаю.

— Можно просто попросить Дрека и Крама остаться с нами, заняться другим мужским делом, поближе к нам, не подвергая жизнь опасности на охоте! — я говорила это и краснела, понимая, насколько эгоистично звучат мои слова.

Сжала рукой деревянную вилку и зажмурилась. Даже если так и произойдет, Дрек оставит любимое дело по моей капризной просьбе, это не сделает мне лучше. Я просто стану чувствовать себя обузой. Да и он не сделает так. Это ведь грубый Дрек, предводитель диких охотников.

— Я поела, спасибо, — недовольно буркнула Ульяна, грубо ставя тарелку на каменный стол и резко поднимаясь с сидения.

Она была обижена на меня, и от этого становилось больно. Я уж точно не хотела ее обижать, но не могла не сказать правду, какой она была для меня.

— Ульяна! — вырвалось у меня, когда она грубым и недовольным шагом со сжатыми кулаками рванула к выходу.

Я тоже встала, сжимая емкость до дрожи в пальцах и хотела побежать за ней, остановить, успокоить, но Бо меня одернула:

— Оставь ее.

Я до крови закусила губу и вернулась на место.

В течение дня была сама не своя. Получается, я поссорилась с Ульяной. Это было невыносимо. Она до сих пор оставалась для меня самым близким человеком на всей планете.

Я не могла думать ни о чем, кроме того, что хочу попросить у нее прощения за резкость.

Позволила себе подождать подругу возле ее комнаты, но Ульяна так и не появилась.

Вечером ко мне заглянул улыбчивый Скай и настроение немного поднялось. Я чувствовала, что он напряжен из-за произошедшей драки и из-за того, что я тогда ушла, так и не попрощавшись.

— Прости. Не нужно было вступать в драку. Тебе это не понравилось, — выражение его лица переменилось с улыбчивого на печальное, как только шкура на проходе задвинулась.

Он не хотел, чтобы все знали о том, что у нас было не все так классно. Как там говорится, личные дела решаются за закрытыми дверями?

— Присаживайся, — похлопала ладонью по месту на кровати возле себя.

Скай трогательно улыбнулся самими уголками губ, нашел мой взгляд, убеждаясь, что я не злюсь и плюхнулся рядом.

— Моя жизнь до попадания сюда была совершенно иной, — горько усмехнулась я, вспоминая свои будни в парикмахерской, — я была рождена на техногенной планете, хотя не уверена, что Земля больше развита чем, например, планета тех ящеров, что нас украли. Если бы мне кто-то сказал, что я должна буду выбирать мужчин, к тому же, в пещере, ни за что не поверила бы, — я обернулась к Скаю, заглядывая ему в глаза, — но я здесь, — прошептала.

Глаза человека — зеркало души. А душа у Ская прекрасная.

Он смотрел на меня по-особенному, словно я то, к чему он шел всю жизнь и наконец-то пришел. Будто я тот счастливый лотерейный билетик.

Я так засмотрелась в синие глубокие воды его глаз, что совершенно упустила момент, когда мягкие губы накрыли мой рот.

Меня так давно никто не целовал настолько трепетно, что стон сам собой вырвался из глубин души.

Скай придвинулся ближе, наклоняя меня вниз на подушки.

Когда голова коснулась мягкой поверхности, поцелуй углубился и стал более страстным и порочным. Я ощущала, как мои щеки горят в неподдельном смущении. Ни один из моих бывших парней на Земле не целовался так.

Словно я — последняя капелька воды в иссушенном мире, я — ливень, опускающийся на засуху.

Широкие мужские ладони спустились ниже с талии, которую они остервенело сжимали до этого. И стиснули ягодицы, проскальзывая между одеялом и мной.

Тело само собой выгнулось, между ног становилось влажно.

— Нет, стой! — опомнилась я, выскальзывая из-под него.