70

В ход шло все. Мы даже содрали шторы с окон. И разложив материалы на кроватях, принялись творить. Хотя нет, делала все Варя, так как имела опыт работы швеей на Земле, а я посильно помогала: подавала ножницы, не закрывала собой свет от окна, вздремнула.

Идея была простой. Укоротить платья и добавить какие-нибудь кокетливые детали, вместе с поясами, подчеркивающими наши стройные талии. Мы еще молодые, чтобы ходить в балахонах. К тому же, чтобы свергнуть консервативных королев сего места, нужно показать, что мы выгодно выделяемся на их фоне молодостью, красотой и жизнелюбием. Короче, всем тем, что испокон веков покоряло мужчин.

К вечеру все было готово, я восхваляла кудесницу Варю, выкручиваясь возле зеркала. Платье ручной работы село, как влитое. Спускаясь к коленам, лавандовая ткань, которая раньше была шторой, красиво блестела, словно шелковая. Поясок, сплетенный из лент, выгодно дополнял образ, а тоненькие бретельки открывали округлые плечи. Удивительно, но на окне это все смотрелось хуже.

Волосы пришлось кое-как уложить наверху, в прическе из тонких косичек. Смотрелось тоже хорошо.

На Варе было что-то похожее, но более закрытое и длинное. Как она выразилась, ей уже не двадцать пять, чтобы щеголять в мини-юбках. И хоть я все еще считала, что она выглядела волшебно, максимум на тридцать, но спорить не стала. На вкус и цвет фломастеры разные.

Мы удостоились такой великой чести, о которой даже мечтать не могли. Алевтина и Элеонора подняли задницы с венценосных сидений и решили под своим чутким руководством сопроводить нас в бальный зал.

Мы слышали шум снаружи еще несколько часов назад, но прутья за окном не позволяли выглянуть и посмотреть на прибывающих посетителей бала.

К слову, женщины были одеты в те же бесформенные наряды, которые прислали нам с утра.

Они хотели позлорадствовать, но застыли в пороге, как только увидели лоскутки ткани, валяющиеся по всей нашей тюремной комнате и, собственно, нас, в коротеньких платьицах.

— Вы что сделали? Не претворяйтесь, мерзавки! Нам доложили, что вы понимаете! — зашипела Великая, точно как змея. — Вы выходите в люди от нашего имени! Что за распутство?! Мы же распорядились о стандартной одежде!

— Успокойся, — прошептала подруге Прекрасная. — Ты разве не видишь? Они выглядят доступно. Наш народ не примет таких женщин, они привыкли к сдержанности и благоразумию. Этих можно использовать, разве что, только на одну ночь.

Я прыснула, едва сдерживаясь, чтобы не рассмеяться. Эти две дамочки искренне считали, что мужчинам больше нравится озлобленность, вечно недовольное выражение лица и одежда до пят, чем приглянемся мы с Варей, абсолютно обычные женщины, без царских замашек.

— А ты права, — ухмыльнулась змеюка, — пускай увидят разницу.

По дороге к бальному залу на нас оборачивались все старики-евнухи, настолько мы вчетвером выглядели контрастно. Я шла с горделивой полуулыбкой на лице, ступала от бедра. Варя показывалась меньше, но тоже выглядела уверенно. Наши сопровождающие плыли по полу, словно привидения.

Ворота к бальной зале были очень массивными и вычурными. Сердце взметнулось раненной птицей, когда мы остановились возле них. Внутрь юркнул один из стариков, дежурящих рядом, и я услышала громкий, поставленный голос:

— Элеонора Великая и Алевтина прекрасная прибыли со своими преемницами, проводящими сегодня смотрины! Двенадцати счастливчикам сегодня повезет, покажите себя с лучшей стороны!

Из залы послышался гомон сотен, если не тысячи голосов, которые смешивались в один бас. Ноги подкосились, улыбка была уже не столь уверенной, а выглядела скорее измученно. Кажется, концентрацию тестостерона в воздухе можно было унюхать.

Слуги по бокам толкнули двери и створки разъехались перед нами, являя взору невероятное зрелище. Огромное помещение было битком набито людьми, я не видела им конца и края. Но мужчины были… за стеклом. Очень надеюсь, что за пуленепробиваемым.

Стеклянный коридор тянулся вперед, давая нам пространство, чтобы пройти, а по сторонам от него, за ограждением на нас таращились те, из кого мы каким-то образом должны были выбирать. Принцип был очень похож на то, как строятся океанариумы.

Я почти физически ощущала похотливые, восхищенные и даже какие-то безумные взгляды, судорожно скользящие по моему телу. Уже была не рада тому, что мы устроили с этими платьями. Прикрыться балахоном было бы прекрасно. В какой-то степени я даже смогла прочувствовать, почему Элеонора и Алевтина так озлобились на мир и шесть лет не устраивали эти чертовые балы. Я здесь не дольше пяти минут, а уже хочется вымыться от липких взглядов.

Уши заложило белым шумом. Стук собственных каблуков слышался словно не здесь, а где-то далеко, на краю сознания. Я шла в замедленной съемке, стараясь хотя бы немного дышать. Но не позволяла этому показаться внешне. Со стороны я смотрелась все так же непринужденно.

— Зачем это? — нахмурилась я, имея в виду прозрачное ограждение, отделяющее наших «гостей».

— Ты что, совсем тупая? — огрызнулась одна из королев, пока мы продвигались к тронам в конце бесконечного коридора. — Жить надоело? Бесстрашная. Они тебя сметут. Не всем знакомо благородство.

В конце ограждение расширялось, давая нам немного пространства для маневров, ступени вели вверх, на возвышение, с которого нас всем было видно. Там стояли и троны с несколькими фуршетными столами, уставленными канапешками и другими вкусностями. Как гостеприимно. Еда здесь, а гости — там.

Хозяйки сего устроились в своих креслах, ехидненько на нас поглядывая. Мы стали в стороне, не зная, что делать дальше и стараясь не глазеть в сторону возбужденной толпы. Варя сбледнула с лица и уже точно пожалела, что остановила меня тогда, когда мы пытались спастись от этого цирка.

Алевтина заговорила:

— Минуточку внимания! — в руках женщины оказался микрофон, поднесенный одним из евнухов, и звук ее голоса разнесся повсюду. — Как вы уже знаете, сегодня выбирать будем не мы. Понимаю, новость грустная, но постарайтесь довольствоваться тем, что есть. Уверена, эти девушки физически смогут удовлетворить любого из вас.

Я бросила на стерву гневный взгляд и ступила вперед, выхватывая у нее из рук микрофон.