Глава 8

Лола.

Семь лет назад.

— Скажи, Лола. Скажи это. Я же тебя не прощу!

Но я упорно крутила головой. Пусть не простит, не убьёт ведь. И от затеи своей с женитьбой откажется. Не зря же я через все это только что прошла.

— Все было по взаимному согласию.

Клим сел на край моей кровати, зажал голову между ладоней, голос его стал тише.

— Но ты же сопротивлялась, Лола…

Здесь врать было бесполезно, я не знаю, в какой момент он зашёл, но вряд ли он мог увидеть в моем поведении страсть.

— Мне не понравилось. Поэтому… так… Но Матвей ни в чем не виноват. А ты его… в окно.

Клим встал и выглянул во двор. Но, видимо, никого там не увидел.

— Ты ещё и жалеешь его. Он — подонок, Лола. Воспользовался тобой, а за свои действия отвечать не готов. Убежал с голой задницей.

Он так на меня посмотрел… как на предательницу. А ведь я ничего ему не обещала, в любви не признавалась. Тонюсенький голосок совести напомнил мне, что буквально за ужином, я согласилась выйти за него замуж. Но это же было под давлением. Или нет?

— Это не правда. Матвей вернётся за мной. Вот увидишь.

Клим разозлился. Это выдавал его внешний вид, полный ярости взгляд, раздувающиеся ноздри, даже скрип зубов, кажется.

— Ага! И женится на тебе! Так вот, открою тебе секрет, это я один здесь идиот! Со всеми честными намерениями подошел. А теперь что⁈ Жениться не успел, уже рогатым хожу!

От его взгляда и рыка, я забилась к самой стенке. Я хотела остаться одна и переосмыслить все то, что произошло.

— Клим, не надо… Оставь меня.

Он выругался матом, чего он не делал дома с момента, когда привёл сюда меня, и вышел хлопнув дверью. А я лежала и не могла расслабиться, меня бил озноб.

Я все таки встала и закрыла окно, летняя ночь показалась прохладной, хотя я и понимала, что дрожу не от этого. Матвея действительно не было видно, да и я не уверена была, что готова лицезреть его сейчас.

Что будет завтра? Действительно ли Матвей исчез из моей жизни, испугавшись гнева брата? А Клим? Я же всегда уважала его и вовсе не собиралась делать ему больно. А ему вообще бывает больно? Сегодня мне показалось, что да…

Всю ночь я думала о том, как буду дальше строить жизнь. Надо искать жильё, какую-то работу. Становиться самостоятельной, взрослеть, как и сказал Клим. Была ли я к этому готова — нет. Был ли у меня выбор — тоже нет.

Проснулась я все в таком же разбитом состоянии, в котором засыпала. В доме я была одна, ни к завтраку ни к обеду никто не спустился. Я по привычке приготовила обед и пошла собирать пожитки. Куда я пойду? — Придумаю. Многие девушки начинают самостоятельную жизнь в моем возрасте.

Клим вернулся, когда я пыталась впихнуть пуховик в пакет из «Пятёрочки». Даже чемодан не нажила.

— Что ты делаешь?

Он обвёл взглядом наполовину опустевшие полки, нахмурился. Клим снова выглядел через чур уставшим. Эта «работа» вытягивает из него жизнь.

— Я все понимаю, Клим, после вчерашнего мне не место в твоём доме.

Он вырвал пакет из моих рук и одним движением разорвал, вещи упали на пол.

— Лучше бы ты понимала, что ложиться под чужих мужиков это дно. Тем более в этом самом доме.

Краска залила мое лицо и дошла до кончиков ушей. Мне было так стыдно. Да. Я сто раз пожалела о произошедшем. Нужно было просто начать собирать вещи вчера после ужина. Он же не запер бы меня?

— Прости меня, Клим. Если сможешь, прости. Я больше не побеспокою тебя.

Куда я пойду? Где буду жить? На какие деньги? — меня это реально интересовало в меньшей степени, чем его прощение. Я поступила подло по отношению к нему. Предала.

— Пошли, поговорим.

Он подтолкнул меня в сторону гостиной, я послушно пошла, обогнув кучу вещей, разбросанных на полу.

— Выпей таблетку.

Мужчина бросил упаковку медикаментов на столик. Название мне не говорило ровным счётом ничего.

— Зачем?

Ну не отравить же он меня решил? Проступок мой, конечно, жесткий, но не смертельный.

— Чтобы не наступила беременность. На сколько я мог заметить, о контрацепции вы не задумывались.

От таких подробностей, кровь вновь прилила к лицу. Хочу ли я ребёнка от Матвея в сложившейся ситуации? Я сама-то пока не знаю как и где выживать буду.

Именно поэтому я покорно запила таблетку половиной стакана воды. Лучше так. Даже такие мои ошибки исправляет Клим. Хоть и злится.

— Тебе не нужно собирать вещи, Лола. Лучше уж я уйду.

От его слов я чуть не подавилась остатками воды.

— Клим, это же твой дом. Зачем ты уйдёшь?

Он тяжело вздохнул. И он не смотрел на меня. От мысли, что я ему теперь противна, засосало под ложечкой. Дрянь. Какая я не благодарная.

Ну неужели я не смогла бы достучаться до него словами? Мы же люди, а я поступила как животное. И кому от этого лучше? Уж точно не мне и не ему.

— Это и твой дом, Лола. Мама в завещании его поделила на троих.

Об этом я не знала, но даже если бы и была в курсе, уж точно бы не стала это как-то использовать. Тем более против Клима.

— Это ничего не меняет, я не претендую на него. Мне не место здесь. Я поступила низко по отношению к тебе. И я понимаю, что ты меня не простишь.

Я говорила искренне, мне было противно от самой себя. И никаким мылом не оттереть от тела и души этот позор.

— Дай мне день, Лола. Завтра я сообщу своё решение. Ужин можешь не накрывать, я уйду в ночь.

Эту ночь я провела дома совсем одна. И мне впервые было здесь страшно. Слышались какие-то шумы, ветка снова била в окно, ветер завывал.

И даже свежие простыни не могли избавить от запахов, которые мне мерещились. Я крутилась в своей постели, но перед глазами стояло перекошенное в судороге лицо Матвея.

В итоге я собралась и ушла спать в комнату Клима. Раньше завтрака он с ночи никогда не возвращается. На удивление, в его постели я уснула сном младенца за минуту.

И все было бы хорошо, если бы на половину бессонная ночь не заставила меня проспать этот пресловутый завтрак. Я проснулась от появления мужчины в комнате.

Сначала я не могла сообразить, где я, что происходит и почему Клим зашёл без стука. Но потом до меня дошло, что он пришёл в свою комнату. И удивление на его лице было вполне оправдано.

— Это воспринимать как приглашение?

Он был на взводе, зачастую именно в таком состоянии он возвращался с ночных вылазок.

— Прости, Клим. Я не могла уснуть в своей комнате. Там… все напоминало о случившемся. Я сейчас уйду, только… отвернись пожалуйста.

Но мужчина стоял не шелохнувшись, оперевшись на дверной косяк и сложив руки на груди. А от его взгляда бежали мурашки по коже.

— Я принял решение. И оно окончательное.

Его неожиданное сообщение заставило меня занервничать ещё больше. Я ждала оглашения своего приговора, как какая-то преступница.

— Никто никуда не уезжает. Ты живёшь здесь, и ты очень верно сегодня ночью определила своё место в этом доме. Это моя постель.

Он бросил какие-то бумаги мне в ноги поверх одеяла, там же были и два паспорта. Подозревая, на сколько широки границы возможностей Клима, я предполагала, что могу сейчас увидеть в этих бумагах, но все равно оказалась к этому не готова.

Грамарь Лола Александровна. Именно так было написано на первой странице моего нового паспорта. Правда фотография была старой. Второй документ — свидетельство о браке.

— Но… как?..

Только и смогла вымолвить я. Мы не подавали заявление, я не давала согласия.

— Я оформил все ещё в тот день, когда все для себя решил. Был самоуверен на столько, что не сомневался в том, что ты примешь этот факт как данность или даже с радостью. Представляешь?

Я вообще не знала как реагировать? Зачем весь этот фарс? Что он хочет мне доказать?

— Но ты же передумал, когда я…

Он остановил меня движением руки, понятное дело, не хотел он это слушать.

— Я не знаю, где найду силы простить тебя или хотя бы понять. Но от изначального плана я отступать не намерен и теперь. Ты станешь моей женой. По документам уже стала. И будешь хранить мне верность. Даже если я никогда к тебе не притронусь.

Если честно, последние слова успокоили панику, которая поднималась во мне от его планов. Если он не будет ко мне «притрагиваться», как он выразился, то по сути между нами ничего не изменится. Все будет как сейчас.

За исключением того, что он сказал с самого начала… Спать мне предстоит в его постели? В чем тогда смысл? Ясно же, что он смотреть в мою сторону не может.