Глава 37

Рэгласт покинул комнату и Агросс поспешно выскочил с постели. Второпях он застегивал рубашку, а я не спускала взгляд с его накаченного тела, которое постепенно скрылось под черной тканью.

– Советую тебе остаться здесь, – бросает он гневно, словно это я в чем-то провинилась.

– Но… – вскрикнула, да тут же моя слабая попытка вставить слово была гневно пресечена.

– Но? Никаких «но». Тебе напомнить, чем закончился твой последний выход из крепости?

– Но я же буду с тобой! Там же мой отец! Ты не можешь так со мной поступить!

Бог натянул искреннюю улыбку, словно схватил фортуну за хвост или за что там еще её можно схватить? И тут-то я поняла, что ляпнула. Обратиться к Богу на ТЫ – уму не постижимо! Язык мой без костей. И чего он так хищно лыбится?

– Извините, я не думала обращаться так непочтительно.

– Знаешь, оставь свое царское воспитание. Мне нравится. Обращайся ко мне на ТЫ, – он подошел к постели и чуть навис надо мной, а я инстинктивно натянула одеяло повыше, голову опустила ниже, а ноги поджала.

Сейчас что-то будет…

– Повторяй… – шепнул он сладко, – Ты…

– Ты, – шепчу я, глядя на его горячие и чувственные губы. Все это мне казалось нелепым, но что поделать, раз Бог просит.

– Мой…

– Мооой, – протягиваю за ним гласную, утопая в его веселых огненных глазах.

– Господин!

– Гооо… ЧЕГО? Я не буду этого говорить!

– Ха-ха, – рассмеялся он, выпрямляясь. – Будешь-будешь. А иначе, не избежать тебе наказания.

Развернулся на пятках и ушел! Вот взял и ушел, оставив меня одну! Накажет он меня….Да я уже в Аду! Что может быть хуже?

Но, я не я, если останусь тут его ждать. Он, наверное, разозлится, когда придет и не обнаружит меня. Но с чего бы я вообще должна его слушать и оставаться в покоях?

Наспех одевшись в какое-то стремное короткое платьице, я побежала в святую всех святых этой крепости – в тронный зал, где Бог часто восседал на золотом троне. Мне оставалось только верить и надеяться, что хоть какой-то ответ я получу там. Если, конечно, Бог уже не отправился за моим отцом.

Вопрос, хлынувший как большая волна, начал терзали не хуже адских палачей…

Что если демон его не отдаст? Вот чего я боялась. Жизненно необходимо было увидеть отца, но вместо этого я услышала голос, который уже когда-то слышала. В купальне Бога…

Затаив дыхание я встала за колонну и бесстыдно подслушивала за Проклятым и его подружкой.

– Агросс, я не видела тебя несколько дней! Я же истосковалась по тебе! Ты же знаешь, как тяжело утолить наш голод! Так почему же ты забыл про меня, мой дорогой?

Её слащавый голос вызывал приступ тошноты.

Мой дорогой Агросс… тьфу на нее! А дорогой Агросс почему-то молчал. Но любопытство раздирало посмотреть на предмет обожания Бога, и я взглянула одним глазком.

Темнокожая, черноволосая, словно только вышла из грязевой ванны. В своем золотом платье рядом с Агроссом и его не менее золотым троном она смотрелась как истинная королева. Но лицо Бога было отреченным. Хоть они подходили друг другу. Даже слишком. И от этого в сердце болезненно простреливало, но взгляд я не отвела. Так и стояла, пялясь на это безобразие. А ведь она бросилась на шею и обняла моего Бога!

По всему телу пронесся обжигающий огонь. Толи ревность, толи зависть, что я не могу себе позволить прыгнуть так же бесстыдно к Богу в объятья и повиснуть на его шее. Самой себе страшно и тяжело было признаться, но да, я не хотела, чтобы она его касалась. Ни она, ни любая другая. Но кто я такая чтобы это желать?

Тихонько улизнув из зала, я настигла своей комнаты. Есть не хотелось, спать не хотелось, мыться тоже не хотелось. И этот несуразный ад выбешивал до чертенышей в глазах. Даже грешники сутками напролет заняты пытками. А я что? Должна смиренно сидеть и ждать, что там с моим отцом, пока Проклятый решил миловаться с темнокожей дамочкой?

– Ну уж нет! – вскрикнула, подорвавшись с постели, в тот самый момент когда в комнату вошел Агросс и окинул меня озадаченным взглядом.

– Чего ты удумала, признавайся сразу, чтобы я успел тебя заковать в цепи.

– Да ничего я не удумала. Нашли моего отца?

– Не исключено, что он у одного из королей Баатора.

– Какой ужас! – завопила как ненормальная.

Король в рабстве у короля Ада! Отец бы предпочел сгинуть в Бездне.

– Маленькая, – поспешил он меня успокоить, прижав к себе, хотя я даже не заплакала, но жест заботы оценила. Прижавшись к Богу, глубоко вздохнула и чуть не поперхнулась, почувствовав иной запах. Запах властной, чернокожей демонесы.

Соперница! – проскользнуло в голове.

– Ну уж нет! Нет, нет, нет! – отпихивала от себя Бога, ворча про себя. Пусть идет и дальше обнимается со-своей… Уж не знаю, кто там она ему!

– Что нет-нет?

– Хочу видеть отца!

– Маленькая, – взял он меня за подбородок и притянул к себе, что я привстала на мысочки. Его губы были так близко, и мне безумно захотелось поцелуя, но в ответ я получила недовольный оскал и противный запах в нос. – Указывать здесь могу только я. Поняла? Может ты и принцесса, но не забывай, кто перед тобой.

– Я не указывала, – нервно сглотнула. – Я лишь озвучила свое желание.

– Хочешь, я озвучу свое?

– Как пожелаете, – фыркнула глядя ему в глаза. – Мой господин.

Я выдавила это сквозь зубы, и звучало это так погано, словно песком карябали по чистейшему стеклу. Бог аж поморщился, будто уловил посыл. И фыркнув в ответ, отпустил меня и направился к выходу, но вдруг обернулся. Смотрел на меня, словно хотел что-то сказать, но не решался, а у меня в голове уже все вверх тормашками перевернулось от волнения.

– Я ухожу к вратам. Надеюсь, глупостей ты не наделаешь. К тебе придет портниха, снимет мерки. Завтра праздник. И будет бал.

– Бал в аду? – усмехнулась я.

– А ты считала, что только смертные любят веселиться? Этот бал очень непростой. Но самое непростое в нем это ты.

– Это еще почему?

– Потому что я должен буду как-то скрыть то, что в моей крепости смертная. А иначе, маленькая, если демоны поймут что ты вполне себе живой человек, ты станешь лакомым кусочком для всех без исключения. А своим делиться я не люблю. Ты же у нас еще чиста и невинна. Желательно это недоразумение исправить до восхода Богровой Луны. Тем более ты только недавно порывалась испробовать грех сладострастия на вкус.