Глава 30 · Последняя глава

Я открыла глаза уже в своей постели. В окно заглядывало яркое солнце. Моя голова покоилась на обнаженном плече Роя. Спина и руки были туго стянуты повязкой, запах мази казался знакомым. Я осторожно пошевелилась и обнаружила, что помимо бинтов на мне еще сорочка.

— Доброе утро, — шепнул Рой.

Я подняла голову и встретилась с ним взглядом. Сначала я осознала, что безумно скучала. Потом заметила бинты на его плече и запястье. И только после этого вспомнила все, что произошло вчера. Или уже не вчера?

Я обеспокоенно спросила:

— Какой сегодня день? Сколько я спала?

Но сначала мне закрыли рот поцелуем. Лишь через минуту, когда мы смогли оторваться друг от друга, Рой пояснил:

— Чуть больше суток. От магии Мерпуса у тебя остался небольшой ожог, но он скоро пройдет.

Я вспомнила погасшую шкуру демона и спросила:

— А где он сам? Ему же нужна подпитка! И как он смог продержаться на моем теле так долго?

Рой кивнул в сторону, и я, наконец, заметила тусклый огненный шар. Демон спал, свернувшись клубком. На полу под ним светилось яркое огненное заклинание.

— Об этом лучше спросить у Троя, — добавил мой жених. — Я и сам такого не ждал. Но все сложилось удачно. С Мерпусом все будет хорошо — заклинание Эттвудов поможет ему дотянуть до того момента, когда ты будешь в состоянии снова его подпитать.

В моей голове роилась тысяча вопросов, и я выпалила:

— Что случилось с остальными прорехами? Менталисты, Дарем — где они сейчас? Как там оказался Баррингтон? И арбалет?..

Рой осторожно притянул меня к себе, стараясь не тревожить ожоги, и начал рассказывать:

— Менталисты схвачены и уже дают показания. Тому самому ушлому следователю, с которым подружился Трой. Кстати, зовут его Рихард Доннован. И теперь парнишке светит место главного менталиста Инрешвара. Дарем тоже в застенках жандармерии, но пока не ясно, выживет ли. Все прорехи в городе закрыты силами Доннован и Баррингтона.

Он дал мне время переварить эти сведения, а затем негромко продолжил:

— Твой арбалет я посчитал нужным взять с собой. Правда, пришлось отдать его Баррингтону. Оказалось, советник неплохо умеет скрываться.

— Но как ты уговорил его прийти туда? — удивилась я.

Рой поморщился и шевельнул больным плечом:

— Мы поговорили… по-мужски. И теперь у нас достаточно свидетелей. Со дня на день с твоей семьи снимут все обвинения.

Он вытащил из-под подушки помолвочное кольцо и снова надел мне его на руку. Ликование затопило мое сердце.

Но в этот момент в коридоре послышалась какая-то суета, а знакомый голос рявкнул:

— Это мой сын, и я имею право его видеть!

В следующий миг дверь распахнулась, и на пороге появился Юлиус Ару. Я невольно отпрянула от Роя и прижала одеяло к груди. Правда, смотреть было особо не на что — все, что не скрывала сорочка, обвивали бинты.

Но Ару-старший даже не взглянул в мою сторону. Тяжело дыша он смотрел только на своего сына. Точнее, на его обнаженную грудь. На которой не было ни одной линии — ни белой, ни алой. Рой не шевелился и снисходительно взирал на отца. И тот уже открыл рот, чтобы заговорить…

Но ему не дали сказать ни слова. За спиной Ару-старшего появился тот, кого я меньше всего я хотела видеть в своем доме. Герберт ре Айштервиц нервно озираясь, влетел в комнату. За ним шагнули пара незнакомых менталистов. Только в этот момент я заметила, что руки Герберта сковывают белые браслеты.

Он обвел комнату бешеным взглядом и выпалил:

— Вот, смотрите! Я говорю правду! Рой Ару — Отмеченный Адом, и род Ару все это время скрывал его!

С этими словами он выбросил вперед скованные руки, в одной из которых был зажат кусок дерева хай. Но ничего не произошло. Какое-то время в комнате царила мертвая тишина. На Герберта было жалко смотреть. Он таращился в одну точку на груди Роя, будто ждал, что на ней вот-вот расцветет алое пятно. Менталисты и Юлиус Ару смотрели туда же.

Наконец, я не выдержала и деликатно кашлянула. Тут стражи порядка спохватились, что находятся в спальне высокородной леди. И эта леди не совсем одета. А оснований, чтобы врываться в мой дом, у них, кажется, нет. Все труды Герберта смягчить свое наказание пошли насмарку. Старший, с жидкими усиками, пробормотал извинения и вытолкал Герберта из комнаты.

— Я говорю правду! — кричал бывший друг Роя. — Он Отмеченный! У него была Адская метка!

Когда голоса затихли в глубине дома, Ару-старший выдавил:

— Кто? Как?

Рой молча указал взглядом на меня. Какое-то время его отец смотрел мне в глаза, а затем развернулся и вышел, не прощаясь.

Я откинулась на подушки и пробормотала:

— Он все равно меня не примет, да?

Рой нежно поцеловал меня и ответил:

— Примет. Но ему нужно больше времени.

Его пальцы осторожно поглаживали мои волосы, а затем спустились ниже…

Из кровати мы выбрались еще через пару часов. Яна помогла мне снять бинты и одеться. Кожа на спине и руках все еще была чуть-чуть припухшей. Я немного постояла рядом со спящим Мерпусом и мысленно пообещала, что сегодня ночью подпитаю его. Остатки ожога сойдут, и Рой сможет снова пропустить магию через мое ядро.

После этого мы рука об руку спустились вниз. Из холла доносились голоса. Рой нахмурился:

— У нас снова гости?

Но мое сердце забилось чаще.

— Нет, — прошептала я. — Это не гости… Это хозяева!

С этими словами я рванула вперед. Руку своего жениха я при этом не выпустила, и ему ничего не оставалось, кроме как бежать за мной по коридору.

В холле на этот раз было тесно. Я протолкалась мимо всхлипывающих служанок, не выпуская ладонь Роя, и упала в объятия отца. Слезы катились сами. На этот раз — слезы счастья. Мама и Сона, похудевшие и осунувшиеся, тоже плакали и гладили мои розовые волосы. Такие же, как и у них.

Больше всего я боялась, что Рой уйдет. Я помнила все, что видела в его доме — отношение брата и сестры, комнату, напоминающую склеп. Ненависть и страх окружали его с рождения. А на меня сейчас изливали любовь, накопленную за три года разлуки.

Но, обернувшись, я увидела, что четверо моих братьев уже окружили его и хлопают по плечам. А затем Сона первая подошла и начала благодарить моего жениха. Рой выглядел ошарашенным. В какой-то момент я испугалась, что он все же сбежит с этого праздника жизни. Поэтому тут же оказалась рядом и схватила его за руку.

Винченцо взъерошил короткие красные волосы и прищурился:

— Ну что, когда свадьба?

— Погоди, — серьезно ответил отец. — Сначала у нас есть еще одно дело.

Три дня спустя, рука об руку с Роем я стояла в тронном зале. Кажется, в этот день там собралась вся знать Инрешвара. Я вцепилась дрожащими пальцами в ладонь своего жениха. Сона была рядом и гладила меня по плечу. Присутствие братьев за нашими спинами нменого успокаивало. Но мне все еще хотелось ущипнуть себя. Не верилось, что это происходит наяву. Леди Анна Солсбери улыбалась мне с другого конца зала. Ей досталось место перед тронным возвышением, рядом с мужем и священником в долгополой светлой рясе.

Я рассеянно скользнула взглядом по толпе, выхватывая знакомые лица. Леди Розетта, Огдены, ре Рундиш, Доннован собственной персоной. Молодой племянник рядом с ней поглаживал золотую звезду на мундире. Вчера его назначили главным менталистом Инрешвара. Эттвуды. Глава рода, Себастьян. И Трой. Оба почесывают огненные татуировки. Точнее, своих демонов. Мерпуса я с собой не взяла. Демон облюбовал крышу дома и спал там почти все время. Мы с Роем для него теперь были слишком беспокойными соседями по комнате.

Король взмахнул рукой, и в зале воцарилась гробовая тишина. Все взгляды были прикованы к двум фигурам, которые стояли возле трона. Юлиус Ару в коричневом парадном костюме смотрел прямо перед собой. Мой отец выглядел не менее официально, а темно-красные волосы лежали волосок к волоску. Каждый из них держал в руках конец толстой светлой веревки.

Затаив дыхание, вместе со всеми собравшимися я ждала. Кровные враги долго смотрели друг другу в глаза. В како-то момент я испугалась, что ничего не выйдет, что они сейчас развернутся и уйдут. По крайней мере, один из них

Но Юлиус Ару заговорил первым.

— Перед лицом короля и создателя, — медленно произнес он. — от имени всего рода Ару… Отказываюсь от кровной мести роду Суру. Все, что творилось до этого дня — прощено и забыто.

Мой отец вторил ему увереннее:

— Перед лицом короля и Создателя от имени всего рода Суру отказываюсь от кровной мести роду Ару. Все, что творилось до этого дня — прощено и забыто.

Концы веревки в их руках вспыхнули одновременно. Со стороны Ару она начала гореть, а у моего отца — покрываться льдом. На середине магия встретилась. Пепел и ледяное крошево упали на пол одновременно.

Фердинанд поднялся на ноги и с улыбкой объявил:

— С радостью принимаю ваши клятвы. Что касается вашей просьбы, господин Ару…

Юлиус взглянул на своего сына и неожиданно махнул рукой.

— К демонам все, — заявил он. — Пусть женятся хоть завтра.

Рой до боли стиснул мою ладонь и невозмутимо произнес:

— Завтра так завтра.

Теперь уже оба наших отца смотрели на него с ужасом. Кажется, такой поспешности от нас никто не ждал…

Завтра, конечно, не вышло. Но еще ни разу портные не шили свадебные наряды с такой скоростью.

Ровно через неделю я вошла в главный собор Эйенкаджа под руку с отцом. На мне было струящееся белое платье из шелка. Я выбрала модель без корсета. Огромный зал был заполнен людьми. Наверно, их было даже больше, чем на ритуале примирения. Здесь собралась вся аристократия двух городов. У алтаря меня ждал взволнованный Рой.

С самого утра меня подташнивало от волнения. Сона утешала меня и уговаривала съесть хоть что-нибудь, а мама смотрела как-то странно. Но я так и не смогла запихнуть в себя завтрак. Оставалось надеяться, что после церемонии мне полегчает. Может быть, поэтому мне стоило такого труда не ускорять шаг?

Наконец, я остановилась перед Роем. Мы смотрели друг другу в глаза и вполуха слушали священника. Положенное “да” я выдала, не отрывая взгляд от своего возлюбленного. А поцелуй вышел таким долгим и страстным, что Юлиус Ару начал багроветь и сверлить сына укоризненным взглядом.

Наконец, Рой вывел из церкви совершенно счастливую меня, и все отправились в дом Ару на праздник…

Как два рода, которые враждовали несколько столетий, смогли за неделю организовать свадьбу и не поссориться, для меня оставалось загадкой. С моей стороны на себя все хлопоты взяли мама и Сона. Им помогала Глория. А со стороны рода Ару… Эйден. Поток поздравлений и подарков не прекращался. Волнение отступило, новое золотое кольцо с розовым алмазом сияло на моем пальце, и я чувствовала облегчение. Но тошнота осталась вместе со мной, есть не хотелось совсем.

Только на закате мы с Роем смогли вырваться на террасу, чтобы побыть вдвоем. Мерпус спланировал с крыши и уткнулся лбами в мои колени. Я погладила острые уши демона и положила голову на плечо Роя. Какое-то время мы стояли молча. Но тут нас снова прервали. Из зала вывалились Руперт и Трой, оба с бокалами и уже навеселе.

Рой укоризненно посмотрел на них. Блондин примирительно сказал:

— Помешали? Сейчас уйдем.

Но я в этот момент вспомнила, что так и не задала Эттвуду один вопрос. Трой был занят делами государства и рода, мы не виделись все это время. Поэтому я покачала головой и сказала:

— Все в порядке. Я как раз хотела кое о чем спросить тебя, Трой.

Эттвуд приглашающе улыбнулся, и я продолжила:

— Ты говорил, что даже после нескольких подпиток через мое ядро, Мерпус не сможет слиться с ним больше, чем на минуту. Но в тот вечер он выдержал гораздо дольше. Как это получилось?

Он едва не поперхнулся и удивленно посмотрел на моего демона:

— Ты что, до сих пор ничего им не сказал?!

— Пусу-пусу…

— Мера-мера…

Голоса звучали виновато. Я подозрительно спросила:

— Не сказал о чем?

Демон попятился. Трой выразительно прокашлялся и начал издалека:

— А что ты чувствовала в тот день? Когда он присоединился к ядру.

— Сначала все было как обычно, — начала припоминать я. — А потом как-то поменялось. Но было так горячо, что я уже не помню подробностей.

Он залпом опустошил свой бокал. Выразительно прокашлялся. И, пряча глаза, заговорил:

— Ну… ты же знаешь, что магическое ядро появляется в момент зачатия…

— Знаю, — ответила я, все еще не понимая, куда он клонит.

Рой выглядел таким же озадаченным.

Эттвуд поднял взгляд и сообщил:

— Видишь ли, демоны способны не только брать магию из ядра, но и отдавать ее. Поэтому все остальное время он подпитывал огненные ядра ваших детей. На одном крохотном ядре он бы так долго не продержался. Так что большой удачей оказалось то, что их там двое…

До меня не сразу дошел смысл его слов. В голове проносились воспоминания о том, что случилось на Селедочной улице. Жар огненной татуировки. Странные ощущения, тепло рук Роя, то же тепло внутри меня. И тошнота, которая мучила меня с самого утра. Не в силах поверить в то, что случилось, я осторожно положила руку на живот.

Трой извиняющимся тоном добавил:

— Гейс мне давно рассказала. Демоны говорят, что это мальчик и девочка. В таких вещах они не ошибаются. Все Эттвуды уже осведомлены. Мне и в голову не приходило, что Мерпус вам ничего не сказал…

Я подняла обескураженный взгляд на Роя. Такого счастья в его глазах я не видела еще никогда.

Звон стекла заставил меня обернуться к выходу. Юлиус Ару стоял на пороге. Судя по его изумленному лицу и разбитому бокалу под ногами, шокирован он был не меньше, чем мы.

Рой положил ладонь на мой живот и рыкнул:

— Сгиньте. Ей нельзя волноваться.

Его отец развернулся на каблуках и направился обратно в зал. Кажется, шел он в сторону моих родителей. Руперт, посмеиваясь, утащил Троя и захлопнул стеклянную дверь. Я огляделась и поняла, что Мерпус благополучно удрал, не дожидаясь нагоняя за молчание.

Рой привлек меня к себе, а я уткнулась ему в грудь и пробормотала:

— Никогда не думала, что магическая практика у кровного врага может закончиться так.

Он ничего не ответил. Мы оба в этот момент были совершенно счастливы, и никакие слова были не нужны.

Конец