Эпилог

Небольшой дом посреди деревни — крепкий, с пятиугольными оконцами и такой же дверью, — встретил запахом трав, жареного мяса, догорающих в камине дров. И лёгких девичьих духов, так подходящих новой хозяйке то ли дома, то ли храма, больше похожего на ведьминскую избушку. Ора, насколько я помню, никогда не пользовалась духами, предпочитая пахнуть лавандой и чаем с ромашкой.

— Изара, — вместо приветствия произнесла Тэя, даже не обернувшись ко мне.

Непривычно возле алтаря Прядильщика видеть не Ору, а совсем ещё юную девчонку с розовыми волосами, татуировками по всему телу, с кучей браслетов на обеих руках и всяческих шнурков-цепочек на шее. Однако подходит она этому месту лучше всех прочих. Не зря Хаос выбрал именно её, когда Ора решила отойти от дел. В дочке Мэтто чувствуется сила, связь с нашим странноватым богом, гораздым на всякие проделки. Жуткие, а порой и смертельно опасные для всех. Даже для его подопечных.

Поставив последнюю из множества глиняных чашечек у алтаря с выбитым на нём пауком, Тэя наконец повернулась ко мне. Протянула пиалу, пахнущую чаем и чем-то еще.

— Выпей, — на мой вопросительный взгляд пояснила: — Он говорит, ты слишком много ворчишь в последнее время.

— Как будто нет повода.

Я с сомнением покосилась на чашку, но все же выпила. Просто чай, кажется, с миртой, отдаёт то ли хвоей, то ли просто лесом.

Дождавшись, пока я допью, Тэя протянула мне ключ. Старый, резной. Таким впору запирать древние башни, а никак не подвал в деревенском доме.

— Наш гость тебя заждался.

— Хорошо, — кивнула я, невольно похлопав по кобуре на поясе.

О, я тоже заждалась встречи с этим… гостем. Нежданным, незваным, нежеланным в Грейморе. И излишне тут задержавшимся.

В подвале прохладно — я хоть и тигрица с повышенной температурой тела, а плечами передернула. И тут же мстительно ухмыльнулась: нашему временному постояльцу не повезло с жильём.

Пристёгнутый за ногу цепью к одной из деревянных опор, он кутался в дорогущий пиджак, ныне потерявший всякий вид. И сразу же поднял на меня глаза, стоило только подойти ближе. Тэя за спиной щёлкнула выключателем, чтобы загорелась единственная лампа.

— Ну здравствуйте, сенатор, — нарочито вежливо поприветствовала я нашего гостя. — Как поживаете?

Орентис в ответ зашипел что-то явно нецензурное. Утруждать себя переводом на нормальный язык я не стала. Что ж, месяц заключения в полутёмном подвале убивает не только внешнее благообразие, но и всякие ораторские замашки.

— Прекрасно поживаю, ссаная ты шкура, — наконец отозвался он. А нет, я ошиблась — перевоспитать эту высокомерную тварь невозможно. Не то чтобы я надеялась. — Наслаждаюсь видами — у твоей малолетней ведьмы неплохая задница. Но готовит отвратительно. Зачем пришла?

— Ну разумеется, мы все здесь лишь для того, чтобы поразвлечь вашу светлость, — усмехнулась я, неспешно прохаживаясь туда-сюда и не сводя с Орентиса нарочито пристального взгляда.

Испугался? О, правильно делаешь, голубчик. Именно так тигры смотрят на свою добычу, прежде чем растерзать. В клочья.

— Как насчёт свежих новостей? Одна лучше другой, да только не для вас, сенатор… А, простите! Государственным преступникам, приговорённым к смертной казни, таких регалий не положено… Кстати, сенатор Маккензи передаёт привет! Ла-адно, на самом деле нет. Но наверняка передал бы, если бы знал, что вы у нас на полном пансионе.

Орентис старался держать лицо. Но всё же пораженно выдохнул, не желая верить в услышанное.

— Дай мне только выбраться наружу, черномазая сука, и тогда…

— Как ты вообще вылез в большую политику, с такими-то крохотными мозгами? — фыркнула я, сложив руки на груди. — Сладенький, ты никогда не выберешься наружу. Ни-ког-да. И никто не будет тебя искать. Зачем? Все и так знают, что ты в лапах тигра, просто боятся заявить вслух. Нас боятся, Демьен. И правильно делают. Будь у тебя умишка хоть на четвертак, ты бы к нам в Греймор даже не сунулся.

Он злобно ощерился, не хуже любого дикого зверя, но тут же скис — как если бы до него наконец дошло, что это правда. Всё это. Каждое сказанное мной слово.

— Первоначальный план был именно таков, — продолжила как ни в чём не бывало, вдоволь насладившись жалким видом зарвавшегося человечка. — Держать тебя здесь. Долго. Очень долго. Садизм мне несвойственен, но ради мерзавца, покусившегося на моих детей, я могу засунуть свои принципы куда подальше…

— Мы могли бы… могли бы договориться… — пролепетал Орентис, вцепившись пятернёй в свои мышастые волосы, всклокоченные и сальные. — Я мог бы…

Ничего не мог бы. Но, похоже, до бедняги так и не дошло, что он теперь никто и звать его никак.

— Но у нас сегодня праздник, — поведала я с преувеличенно радостным видом. — По этому случаю я могу проявить немного милосердия. Даже к такому жалкому, никчёмному куску говна, как ты. Хоть какую-то пользу принесёшь моей семье.

— Пожалуйста, я… п-по…

— До встречи в аду, приятель.

Он пытался мямлить ещё что-то, но помешали мои когти, полоснувшие ублюдка по горлу. Не самая быстрая смерть, но и не слишком плохая. Получше той, что он дал моему сыну.

— Зря я тебя послушала, — пробурчала, едва Орентис обмяк, скорчившись в луже крови. Стёрла с лица ещё тёплые брызги, поморщилась в омерзении. — Этот мудак слишком шустро отбыл на тот свет.

— Не та религия, альфа, — с усмешкой возразила Тэя, искоса зыркнув на меня. — Прядильщик милостив к своим жертвенным барашкам. Ха, и с каких это пор тебе разонравился вкус крови?

Можно подумать, она сама не знает, с каких… Чует мой полосатый зад, что мы обе уже минут десять как должны быть совсем в другом месте.

Ну да подождут. Какая свадьба без избранницы Хаоса? И без его же жрицы. А уж без матери невесты и подавно не начнут.

Лес вокруг Таненгрева уже почти весь оделся в жёлтое и красное. Разбавляет это разноцветье разве что зелень старых сосен, да долгожители-папоротники, которых теперь скроет только снег. Красиво здесь, как ни посмотри.

Хорошо хоть моя косолапая родня не стала откладывать свадьбу до зимы — ни за что не потащилась бы морозить хвост, даже ради трижды любимых детишек! Ненавижу холод! И угораздило же поселиться в этом холодильнике!

Но что-то я и впрямь разворчалась. Да и как будто кто-то стал бы спрашивать моё несомненно ценное мнение насчёт даты свадьбы.

Уж точно не Хота, едва выживший после того выстрела. Да он и не выжил бы, не будь моя дочь самой одарённой заклинательницей в мире. Или это во мне говорит материнская гордость? Ну да, есть такое. Я раньше действительно не понимала, какая чудовищная мощь сокрыта в моём котёнке. Шутка ли — остановить время?

На самом деле, конечно, никому не под силу укротить течение времени. Разве что сидхе с их первородной магией. Но вот замедлить движение частиц — вполне реально. Да вот только одно дело сообразить себе вазочку с нетающим мороженым, а совсем другое — заклясть здоровенного мужика, теряющего кровь с каждой секундой. Особенно если заклинает не опытный заклинатель с полусотней лет практики, а девчонка чуть за двадцать.

Форменное самоубийство, как выразился Олли. Ну, когда у него нашлись хоть какие-то цензурные слова.

Хота мне как родной медвежонок. Всегда был. Честное слово. Но… каюсь, грешна. Своего первого ребёнка люблю чуточку больше, чем всех остальных. И до сих пор впадаю в бешенство при одном воспоминании об этой безумной выходке Реджины. Подумать только — чуть не помереть и долбануться в кому ради одного мехового засранца! И это пока мы тут места себе не находили, не зная, очнётся ли она вообще!

Очнулась, слава всем богам. И всего-то через восемь дней, а не лет. Вот была бы драма, достойная очередной дебильной книжонки братца Джила.

Впрочем, сомневаюсь, что сама на месте Реджины поступила бы иначе. Точно так же пожертвовала бы собой ради Дара, какой бы жуткой занозой в моей полосатой заднице он ни был. Ради Хоты, ради Джинни, ради близнецов… которые, кстати, метнулись ко мне, едва завидев. О, слава Хаосу, дражайшая бабуля оказалась порасторопнее. И это в её-то возрасте!

— У, чернявая! Вечно тебя ждать приходится! И девку нашу плохому учишь… Быстрее уже, не то эти двое вынесут мне весь мозг, а я даже палку не взяла!

— А у меня так скоро медовуха выветрится! — вторил ей Друадах, спешащий следом. — А ну, паршивцы, на свои места, дайте старшим поговорить!

— Но, Друадах!..

— Что? Кто свадьбу зажал? И ведь не в первый раз уже. Грёбаные Маграты! А ведь знал бы заранее, так и поставил бы киснуть пораньше! И медовуху и винишко своё, домашнее. Такой рецепт с Дердрой нашли, вся деревня добавки просить будет!

— Да и так будут, — хмыкнул приблизившийся к нам Дар. Ткнулся губами в щёку, устроил лапищу на талии, принюхался. — Из, фу! От тебя же кро…

Спешно накрыла ему рот ладонью — все тут и так в курсе, чем я только что занималась. Не могут не быть: в нашем премилом краю выпустить кишки Орентису мечтал каждый первый. Хота и вовсе, едва очнувшись, принялся ругаться со всеми и каждым, что посмели взять проклятого ублюдка без него, заперли, спрятали, не дали усадить на электрический стул! А уж как он вызверился на моего муженька, позволившего Реджине рисковать собой… это и вспоминать жутко. Хота в ярости всегда был ужасен, но тут сам себя переплюнул.

Мирились они, правда, ничуть не менее эпично — запасы Друадахова пойла знатно поредели после того, как два альфа-дебила принялись совместно страдать из-за Джинни и признаваться друг другу в тёплых семейных чувствах.

Да и я знатно развлекалась, что уж тут. За те восемь дней, что моя дочь находилась на грани жизни и смерти, много чего случилось. И Орентиса мы с лордом Тамритом («Он посмел подставить моего будущего зятя!») взяли на самой границе Греймора. И старший Маккензи чуть ли не суверенитет нам выписал за то, что избавили его от соперника. Вёл себя, конечно, как напыщенный говнюк, но позволил Кэм выторговать право на удержание всех налогов в округе. Больше всех радовался этой новости Джилли, не иначе как в младенчестве подброшенный нам гномами. Ну и Арти — его мелкая копия, уже вовсю посматривающая на кресло Кэм.

— Не порть детям свадьбу, — сурово проговорила я, потащила Дара ближе к алтарю. — За дело, Маграт, у тебя дочь замуж не выдана.

Ну… так-то выдана уж пару месяцев как. И, кажется, своей семейной жизнью вполне довольна. Хота так вообще весь сияет, как начищенная монета. Так с виду и не скажешь, что чуть не померли в один день, будто в какой-нибудь слезовыжимательной киношке не самого высокого пошиба.

В общем, им и без венчания Хаосом неплохо жилось. Реджине так точно, но этих медведей же мёдом не корми, дай пострадать всякой старомодной фигнёй! Традиция, мол, есть традиция!

Ну ладно, красивые все эти свадьбы, что уж тут. Скучные, жутко пафосные, но красивые. И на слезу пробивают только так, хотя вот уж меня в излишней сентиментальности не заподозришь. Или это всё долбаные гормоны виноваты?

Ну да, они. Стоило только засмотреться, как Дар берёт под руку Реджину, такую красивую в струящемся золотисто-зелёном платье, ведёт её изрядно потрепанным временем, ветрами и морозами каменным ступенькам прямиком к алтарю Прядильщика, как захотелось совершенно неприлично хлюпнуть носом. Кэм и Лилс, впрочем, не отставали. И если Кэмерин понять можно — не каждый день женится твой единственный сын, то за Лилит я особой чувствительности прежде не замечала. Или просто уже не помню нашу свадьбу с Даром?

— …весь твой путь — мой, — заговорил Хота, когда Тэя обвила их руки браслетами из вербены, — твоя судьба — моя, и в доме, что ты выберешь, я разделю с тобой все радости и горести, что преподнесет нам жизнь. Ты согласна, Регинхильд гро Маграт?

— Да, — отозвалась Реджина, нежно улыбаясь своему теперь-уже-точно-мужу. Тот уже привычно уставился на неё с видом слепца, узревшего солнце.

«Блин, бро, они такие сладенькие! Мне ж из-за них диатез лечить всю оставшуюся жизнь!» — послышался где-то слева девичий голосок, одновременно весёлый и полный слёз. Кажется, это сестрица Оливера, Сэра, прибывшая к нам неделю назад и по такому поводу выкрасившая волосы в цвет платья невесты.

— Хаос принимает ваше согласие, — заключила Тэя, когда моя дочь повторила сказанное Хотой. — Да будет ваш союз долгим, ваш дом — тёплым, а ваши дети — здоровыми…

— Какие ещё дети?! — громким шёпотом возмутился Дар, до того мирно стоявший рядом со мной и старательно делавший вид, что не растроган почти до слёз. Крутые мужики не плачут и всё такое. — Никаких детей, пока моей Джинни не стукнет хотя бы сорок! Я слишком юн и прекрасен для внуков! Моя…

— Ты сам заткнёшься или тебе помочь? — тихо, но крайне выразительно осведомилась я. — Второй вариант тебе не понравится, уж поверь.

Дар фыркнул негодующе и вместе с тем насмешливо.

— Боюсь-боюсь, маршал киса! Как там было — лишён секса до серебряной годовщины?

— Именно, Маграт. А вздумаешь вот так вымотать нервы второй дочери — отчекрыжу твоё хозяйство и прибью над камином как трофей.

— Хорошая попытка, Из, — протянул он всё с той же всезнающей рожей, — да только у нас вообще-то одна дочь…

— Через полгодика будет две, — ответствовала я невозмутимо.

Ну вот, теперь моему неугомонному муженьку не до гипотетических внуков. Недаром же я приберегала эту новость для подходящего момента!

Вытаращился Дар на меня так, будто я ему подарила всю столицу целиком, вместе с её жителями. Хотя на кой ему та столица? Вот возможность в очередной раз перестроить берлогу, это да…

Так, стоп.

— Вздумаешь опять устроить ремонт — и я точно выполню свои угрозы! Все разом, Дар!

— Нет-нет, маршал киса, ты меня не остановишь! Я медведь, это в моей природе!

— О, Хаос, за что?!

Глупый вопрос, конечно же. Хаос всегда подбрасывает своим избранникам самое интересное.

И с возлюбленными, чтоб его к порядку, ещё ни разу не прогадал.

Конец