Вот такие тарелки

Олеся никак не могла уснуть, ворочалась из стороны в сторону, что-то не давало ей покоя, какая-то тревожная мысль все зудела в голове.

— Чертовы тарелки, — проворчала она, поднимаясь с кровати.

Нет, она не была такой повернутой чистюлей, чтобы грязная посуда ее выводила из равновесия. Здесь было другого рода беспокойство — тарелок в раковине было всего две, а в комнате находилось трое. Значит, третий человек не выходил из нее. Либо мать так спала, что не слышала, как ее дети ели, либо ей совсем плохо.

Олеся посмотрела на часы.

— Час ночи, ну куда ты лезешь? Спят люди себе спокойно, а тебе все зудит в одном месте, — ругала она себя, — Нет, я посмотрю все же, если все в порядке, то и спать лягу.

Она вышла в коридор и услышала из темноты какое-то шуршание, а затем всхлипы. Пошла на звук. Облокотившись о стену, стояла новая жиличка.

— Наташа, ты чего тут? Тебе плохо? — спросила с беспокойством Олеся.

Она включила маленький свет в коридоре. Наташа держалась за живот и плакала.

— Больно, мне очень больно, — прошептала она.

Под ней уже образовалась небольшая лужица крови. Наталья качнулась вперед. Олеся успела ее поймать и снова прислонила к стене.

— Ох, я же тебя не удержу, давай сползай вниз аккуратно по стеночке, чтобы еще больше не расшибиться.

Наташа съехала вниз по стене и плюхнулась на пол, а затем завалилась, потеряв сознание. Олеся приоткрыла дверь в Машину комнату, стучать не стала, дабы не разбудить детей.

— Маша, ты спишь? — шепотом спросила она.

— С вами уснешь, — раздраженно ответила Маша, — Чего стряслось?

— Тут это, кажись, скорую надо вызывать, — сказала с испугом Олеся.

— Господи, с кем-то из детей плохо стало? — встревожилась Маша.

Она спрыгнула с кровати и выскочила в коридор.

— Нет, вот, — Олеся кивнула на валяющуюся на полу Наташу.

— Что с ней?

— Не знаю, там кровищи под ней — лужа.

— Она, походу, беременная, — Маша смотрела на Наталью и лихорадочно думала, что делать, — Так ты вызываешь скорую, а я звоню Марине.

— А чего я им скажу? — спросила Олеся.

— Что-нибудь скажи.

— Мы ни фамилии ее не знаем, ни сколько ей лет.

Маша вернулась в комнату, взяла телефон и вышла обратно в коридор. Олеся кинулась на кухню за нашатырем.

— Звони в скорую, — проговорила ей вслед Маша.

— Сейчас.

Олеся достала из холодильника ампулу с нашатырем, надломила ее и потащила в коридор. Сунула Наташе в нос, но та не торопилась приходить в себя, только мотала головой из стороны в сторону.

— Вот черт, — снова чертыхнулась Олеся.

Она набрала номер скорой помощи. Через несколько гудков ей ответила уставшим голосом оператор.

— Скорая помощь, слушаю вас.

— У нас тут женщина. Она упала и лежит, — выпалила Олеся, — Мы не знаем, что с ней делать. Нашатырь не помогает.

— Успокойтесь. Что с женщиной? Как она упала, что до этого ела или пила? Сколько ей лет.

— Ее муж избил, у нее кровотечение.

— Откуда? — спросила оператор.

— Оттуда, маточное, наверно, я в этом не разбираюсь, — помотала головой Олеся.

— Имя, фамилия, сколько лет?

— Ой, зовут ее Наташа, ей 27–28 лет, где-то так, а фамилию ее мы не знаем.

— Документы какие-нибудь есть?

— Нет. Она от мужа сбежала. Он ее избил, ни документов, ничего, — волновалась Олеся.

— Вы на улице находитесь? — спросила оператор.

— Нет, в квартире. Она наша знакомая.

— Адрес назовите.

— Хорошо, — Олеся назвала адрес.

— Ждите, машину к вам отправила.

Пока они суетились в коридоре, из комнат повыскакивали дети. Маша их отправила обратно. Наташины мальчишки стали плакать.

— Оля, — позвала Олеся старшую дочь, — Забери их к нам. Не надо им тут быть.

Оля вышла из комнаты, с тревогой посмотрела на взрослых, тяжело вздохнула, взяла мальчишек за руки и завела в комнату.

— Марина сейчас приедет, — сказала Маша.

— А что с пацанами делать? — спросила Олеся, — Их по идее должны забрать тоже.

— У нее, может, телефон есть с собой? — поинтересовалась Маша.

— Не знаю. Мы же и не общались с ней. Вот мы с тобой две дурынды. Надо было хоть в комнату постучать, узнать, что там и как. Тарелки нам с тобой грязные не понравились.

— Да что уж говорить.

Маша вошла в комнату к новой соседке и на столе обнаружила телефон.

— Вот, нашла. Сейчас я поищу в контактах кого-нибудь.

— Мужу только не звони. Не известно, что он с пацанами сделает. Явно он еще не протрезвел, — сказала Олеся.

— Я по-твоему совсем что ли? О, вот нашла — контакт «мама».

Маша набрала номер и стала слушать гудки.

— Наташа, что случилось, дочка? — откликнулся телефон мужским голосом, — Мама уже спит.

— Это не Наташа. Мы ее знакомые. Тут ее муж избил, и ее сейчас скорая в больницу увезет. Не знаем, куда девать мальчиков, да и документы нужны и одежда, — сказала Маша.

— Господи, как избил? Вадик такой хороший парень.

— Вот так избил, пинал он ее что ли, или еще чего. Мы при сем не присутствовали. Я звоню вам не для этого. Вы мальчиков заберите, а то их в приют отвезут. Да и документы нужны с одеждой.

— Саша, кто там? — послышался встревоженный женский голос с той стороны трубки.

— Да тут кто-то звонит с Наташиного номера и говорит, что Вадик Наташу избил, и ее сейчас повезут в больницу, а мальчишек заберет опека.

— Это, наверно, мошенники, — сказала женщина, — Положи трубку.

— Вы иди-оты, — заорала в динамика Маша, — Ваша дочь на полу истекает кровью. Ваших внуков сейчас заберет опека, а вы решили, что вам звонят мошенники.

С той стороны бросили трубку. Маша витиевато выругалась.

— И чего делать? — спросила она Олесю, которая пыталась привести в чувства Наталью.

— Фотку сделай и скинь им, — посоветовала Олеся, — И детей тоже.

Маша сделала так, сказала Олеся.

— Тут плохо видно, что она это она. Да еще все лицо разбито, — покачала головой Маша.

— Все равно вышли. И мальчишек тоже сфоткай.

Маша зашла в комнату к Олесе. Ребятня сидела за какой-то красочной книгой и рассматривала иллюстрации, а Оля им читала.

— Ну-ка, малыши, посмотрите в камеру, — сказала она.

Мальчишки испуганно взглянули на Машу. Она щелкнула пару раз и отправила фото по Ватсапу контакту «Мама». Телефон начал звонить.

— Алло, — ответила Маша.

— Наташа, тут какие-то мошенники сейчас звонили, сказали, что тебя Вадик избил. У вас всё в порядке?

— Я не мошенник, — ответила Маша, — И даже не мошенница. Это я вам звонила. Наташа в отключке, говорить не может. Я вам фото отправила. Могу детям дать трубку.

— Дайте Сереже телефон, — попросила с той стороны женщина.

— Дети, кто из вас Сережа? — спросила Маша.

Мальчик постарше поднял ручку.

— Держи, поговори с бабушкой, — сказала Маша и протянула ему телефон.

— Бабуля, мама упала и лежит в коридоре. Нам страшно, — вдруг заревел Сережа.

— Что у вас случилось? — пыталась узнать бабушка.

— Папа бил маму, а потом мы убежали, — всхлипывая, говорил мальчик.

За ним следом заплакал второй.

— Ой, всё, — Маша нахмурилась и забрала у мальчика телефон, — Я вам сейчас адрес скину, а вы там уже сами решайте, как и что.

— Скорая еще не приехала? — спросила женщина с той стороны.

— Нет, пока не приехала.

— Как приедет, наберите нам еще раз, скажите, в какую больницу ее повезут. У нас билеты только на пятое число. Сейчас будем думать, что делать.

— Дети до этого времени у нас не будут. Такая ответственность, да и у всех свои планы были на эти каникулы, — сказала Маша.

— Ладно-ладно, я поняла. Что-нибудь придумаем. Вы свой номер напишите, пожалуйста, — попросила женщина.

— Хорошо.

Маша сбросила звонок и отправила в сообщении свой номер телефона. Мальчишек кое-как удалось успокоить.

— Я пойду, открою дверь в подъезд, — заглянула в комнату Олеся.

Первой приехала Марина. Она привезла какие-то вещи для больницы.

— Что у вас тут? — Она вошла в квартиру.

— Вон, — кивнула Олеся на лежащую на полу Наташу.

— Ох ты боже мой, — покачала головой Марина, — Я ей кое-что привезла для больницы. Не смогла дозвониться до женщины, которая ее ко мне прислала. Видать, уже спят.

— Блин, мы вот даже ее фамилии не знаем, ни возраста, ничего, — вздохнула Маша.

— Ты же можешь её родителям написать. Они явно всё знают. И еще поройся у нее в фотках, может, там есть снимки паспорта и других документов, — посоветовала Олеся.

— Думаешь? — С удивлением на нее посмотрела Маша.

— У меня есть, — хмыкнула Олеся.

— Неудобно как-то. Я лучше напишу ее родителям.

— Смотри сама.

К приезду скорой они уже знали, как имя и фамилия новой соседки и какого она года рождения.

— Детей пока никому не отдавайте, — попросила мама, — Мы смогли поменять билеты, завтра выезжаем. Вернее, уже сегодня утром.

— Как получится, — ответила Маша.

Пришла уставшая фельдшер. Она даже осматривать не стала Наталью.

— Есть мужчины в доме? — спросила она, — Нужно спустить ее вниз на носилках.

— Сейчас попробуем найти, — ответила Марина.

Она через несколько минут притащила домой двух слегка поддатых мужичков. Наталью погрузили на носилки и спустили вниз в скорую помощь. Там уже ей поставили капельницу и сделали несколько уколов. Марина поехала вместе с ней. Про детей пока никто не спрашивал.

— Сейчас еще и участковый припрется, — вздохнула Маша, — Или дежурные полицейские приедут.

— Вот еще нам этого для полного счастья не хватало, — вздохнула Олеся, вытирая кровавую лужу после Натальи, — Хоть бы она выжила. Кому ее ребятишки-то нужны. И сейчас вот без документов, как в больнице к ней отнесутся?

— Не знаю. Но меня-то приняли и без документов.

— Но мы потом все привезли.

— Ну и тут родители все довезут. Эх, не повезло Наталье с мужем, — покачала головой Маша.

— Ага, а детям с отцом, — вздохнула Олеся.

Они всё убрали, уложили детей и сами легли спать.