*10*
Воспоминания о Глебе пришлось затолкать в самый застенок души — стыдно перед Лукой почему-то. Не явно, чтобы мучиться угрызениями совести, но достаточно, чтобы чувствовать себя не в своей тарелке...
— Привет, — я прислонила мокрый зонт к столу, оглянулась на немногочисленных рабочих, оставшихся в цеху или уже вернувшихся с обеда.
— День добрый, — Лука задержал на мне нечитаемый взгляд исподлобья, вытирая руки куском ветоши. — Промокла вся, — констатировал факт, отворачиваясь и смахивая металлическую стружку этой же тряпкой с угла верстака, за которым, видимо, собирался трапезничать. — Сюда сумку ставь.
Послушно водрузила на стол авоську. Принялась выкладывать еду — кулёк с сырниками, банку сметаны, контейнер с макаронами по-флотски, другой с квашенной капустой, флягу с морсом... Сегодня мне не хотелось заморачиваться с готовкой, да. И так на кухне осталась недочищенная картошка и котлетный фарш — впереди ещё ужин...
— Подождёшь? — Лука поднял бровь, широким движением подхватывая тяжёлый металлический стул в отделении и приставляя его к столу.
— Угу, — я так и не подняла глаза, оставаясь стоять перед ним. — Поговорить хотела...
Нахмурился...
Ожидаемо, да. Очевидно же, что ничего хорошего я не скажу.
— Говори, — Лука сел, придвинул первый контейнер, взялся за ложку, перестав препарировать меня взглядом, будто давая возможность вздохнуть и подумать.
Покусала губы, прекрасно понимая, что у меня не больше минуты — если не озвучу свою мысль, муж просто закроет тему и скажет приходить с разговорами тогда, когда буду готова. Может, оно и к лучшему было бы, конечно...
— Лука, мне нужны деньги. Я хочу работать.
Затрясло в наступившей тишине — он даже отложил прибор и повернулся в мою сторону всем корпусом...
Мысленно досчитала до десяти. Неуверенно подняла глаза, физически чувствуя повисшее в воздухе напряжение. Снова опустила голову, считав во взгляде мужа лёгкое удивление, помноженное то ли на переваривание информации, то ли на раздумье.
— И зачем же тебе деньги, Хеония? — он постарался говорить мягко, но в голосе чувствовалось плохо скрываемое раздражение.
Не послал сходу — уже хорошо...
— На личные нужды, — пробормотала первое, что пришло в голову.
Не озвучивать же ему, что мне иногда хочется сожрать шоколадку или тянет заказать очередную херню на маркетплейсе.
— Составь список, я привезу всё, что тебе требуется, — Лука холодно просканировал меня с ног до головы.
Чего-то подобного я и ожидала, да...
— Дело не только в деньгах, Лука... — мне почему-то очень захотелось добавить официальное Тихонович, но я не стала. — Мне тяжело весь день сидеть дома, — опустила голову, пристыженно думая о том, что на самом деле я заебалась от количества домашних дел, а не от самого нахождения в пределах двора. — Понимаешь, мне даже выйти некуда, кроме ближайшего магазина! — зачастила, зачем-то пустив вполне искреннюю слезу, хотя до этого момента даже не собиралась плакать. — Нам, женщинам, очень нужно хоть иногда где-то бывать, общаться... — Боже, до чего же нелепо звучат здесь, в общине, привычные и обыденные понятия городской жизни...
— В храм ходи, там всегда помощь требуется, — Лука смотрел на меня в упор. Не враждебно, скорее с лёгким интересом.
— Я... Мне неловко там, в храме, — снова ответила честно, но глаза не подняла. — Не привыкла ещё... — добавила тише, всё больше ощущая себя полной идиоткой. Пожалела уже, что вообще завела весь этот разговор...
Лука снова помолчал немного, сосредоточенно изучая пустоту перед собой. Наконец вновь вперил в меня свой колючий прямой взгляд.
— И где ты хочешь работать, Хеония? Что умеешь? Сама понимаешь, ваших городских должностей тут нет. Здесь бабы только на ферме коров доят да поросят моют, но деньги там символические...
Вопрос больше походил на издевательское любопытство, а не на реальное предложение. И всё-таки я ответила:
— Продавцом в магазин могу. Наверное...
— Не работают наши женщины в магазинах, Хеония.
Это был бы идеальный вариант. Жаль.
— Ну-у-у... У меня диплом есть, если что...
— Какой? — Лука склонил голову набок, задумчиво поджал губы.
— Педагогический... — прошептала, почему-то краснея. — Я когда-то мечтала работать детским репетитором... Или даже открыть частную студию по подготовке детей к школе...
— М-м-м?! — сейчас муж действительно удивился и даже не попытался этого скрыть. — Чего ж не открыла? — он насмешливо вскинул бровь.
— Ну... Не открыла, — я потупила взгляд, пожав плечами. — Глеб... в смысле бывший муж тоже считал, что мне ни к чему работать, потому что он сам в состоянии обеспечить семью. И в итоге после развода я осталась без копейки собственных денег, — я шмыгнула носом, изворачивая историю так, как мне это выгодно. — Хочется, знаешь ли, не повторять подобный опыт, и иметь за плечами хоть какую-то возможность заработать... Но не на ферме, конечно... — добавила совсем тихим тоном. — Там я совсем ничего не умею...
Лука чуть напряжённо забарабанил пальцами по железной поверхности стола, изучая моё лицо суровым внимательным взглядом.
— С детьми, значит, работать хочешь... — он медленно огладил бороду. — В деревенской школе мест нет. Могу с Марфой поговорить, чтобы в сад тебя определила — Варвара первенца ждёт, тяжко ей горшки да посуду одной мыть... Может, возьмёт тебя в помощь. Пойдёшь?
Горшки и посуду мыть?!
— Нянечкой что ли? — проблеяла, пытаясь прикинуть в голове, как это всё происходит.
— Ну наверное... — Лука нетерпеливо пожал плечами. — Сейчас лето, детей мало, должна справиться. А там попривыкнешь к осени. Если я попрошу — тебя возьмут.
К щекам прилила волна жара — это мне снова нужно будет стараться не подвести его, Луку? Да Господи Боже мой! Опять не шаг к самостоятельной жизни, а полнейшая зависимость от других и ограничения...
— Ну... Я подумаю... — закусила дрожащие губы. — Ты ешь, Лука, а то остынет, — поспешно перевела тему, изо всех сил стараясь не заплакать от обиды.
Меня и горшки мыть?! Или на ферму за свиньями убирать... Чудовищный отсталый мир!
— Подумай, — Лука с видимым облегчением кивнул, завершая разговор. Взял в руки ложку. — Ты ещё подумай, как будешь успевать всё — и чужих детей обхаживать, и своих. Много у тебя свободного времени — хоть завтра иди. Мало — лучше хорошо подумай, Хеония.
— Угу... Поняла... — я досадливо отвернулась к окну, отступила на пару шагов, чтобы дать мужу наконец поесть.
За мутным стеклом всё также барабанил унылый дождь. Деревья казались тёмными, почти чёрными на фоне свинцового неба, опускающегося всё ниже и ниже, будто тучи копили воду, не давая разразиться настоящему ливню, но им это давалось неимоверно тяжело...
Наверное, я уже понимала, что зря заговорила с мужем о работе. Не потому, что Лука эту затею явно не одобрял, хоть и не высказывал своё мнение вслух. А потому, что я сама... просто не готова. Не потяну... По крайней мере, не сейчас...
Вытерла рукавом кофты повисшие на ресницах слёзы. Обняла себя руками, пытаясь унять нервную дрожь.
Господи, почему после разговоров с Лукой я всегда чувствую себя такой никчёмной и ненужной? Вечно он рубит с плеча, совершенно не задумываясь над тем, хрупкая женщина перед ним или непробиваемый мужик. Со всеми говорит одинаково! Всем суровую правду в лицо суёт, не рассуждая о том, нужна ли она вообще, эта дурацкая правда...
— Хеония, возьми, — Лука заговорил будничным тоном, но я всё равно вздрогнула от неожиданности. — Спасибо, хозяйка, было вкусно, — он даже улыбнулся, когда я оглянулась... Протянул мне авоську с уже сложенными пустыми контейнерами.
Машинально шагнула вперёд, взяла из его руки сумку. Тоже попыталась выдавить улыбку, прошептала:
— Не за что. Пока...
Взяла зонт, потянулась к выходу из цеха...
— До вечера, — Лука уже стряхивал со стола несуществующие крошки, чтобы водрузить на освободившееся место какое-то колесо...
Вышла на улицу. Глубоко вдохнула влажный густой воздух, пропахший глиной и прелым сеном, неторопливо зашагала к воротам, позволяя струям дождя стекать по лицу и мочить плечи...
Лишь на тропинке всё-таки раскрыла зонт — наплакалась, пока хватит.
Впрочем, есть и один существенный плюс в случившемся разговоре — приподнято-истеричное настроение кануло в небытие, переписка с Глебом перестала переливаться всеми цветами радуги, да и вообще прежняя жизнь снова отступила в тень под натиском нынешнего существования. Но от этого осознания было только тоскливее почему-то...
***
Вытянула шею от любопытства, свернув на свою улицу — неподалёку от наших ворот явно что-то происходило. Чьи-то одиночные вопли, вой, толпа из семи-десяти человек, в основном женщины... Ещё издалека поняла — дело происходит у соседского дома. И кажется, это ругается Серафима...
Её надрывные истошные стенания буквально колыхали ветки деревьев и пугали птиц, смысл резких выкриков стал различим уже с ближайшего перекрёстка, хотя саму её я не могла разглядеть за спинами других зевак...
— Да ты мне всю жизнь сломал!.. Да что ты стоишь истуканом, нелюдь ты!.. И мне жизни не дал, и детям пример подаёшь!.. Убила бы тебя, скотину такую!.. Убила, слышишь?! Надоел! Видеть тебя не могу!.. — голос Серафимы прервался припадочными завываниями и рыданиями.
Кто-то из женщин кинулся вперёд, к ней, на миг открыв моему взгляду растрёпанную простоволосую Фиму, согнувшуюся в три погибели и подметавшую старый мокрый асфальт наполовину расплетённой всклоченной косой...
—...Ирод! И зачем... Зачем за тебя замуж пошла?! Ненавижу! Как же я тебя ненавижу...
Несложно было догадаться, к кому были обращены её слова.
Степан действительно стоял истуканом чуть поодаль, один. Глаз не поднимал, но и раскаявшимся в чём бы то ни было не выглядел. Только насупился под дождём как старый дворовый пёс, сунув руки в карманы широкой синей фуфайки, явно не годившейся для лета...
— Серафима, ну... Угомонись, девонька... Зачем Господа гневишь понапрасну... — какая-то бабулька в калошах и длинной коричневой юбке, замотанная с ног до головы в вязанный кардиган Бог знает каких времён, сделала ещё пару шагов вперёд, вновь попыталась приобнять Серафиму, снова открыв мне обзор на главную героиню происходящего... — Пойдём в дом, хорошая моя... Помолимся... Чего при людях-то... Ну... Пойдём...
Но Фима резво отпрянула от пожилой тётки, выпрямляясь.
Только сейчас я увидела, что платье на ней явно домашнее — белый ситцевый балахон, ставший почти прозрачным под дождём...
Интересно, чего Стёпка опять учудил? Сильно пьяным вроде не выглядит... Впрочем, если женщина хочет поистерить и обвинить во всём мужика, то она это сделает в любом случае. И так ли важно в подобной ситуации, что он там на самом деле сделал и какова реальная степень его вины? А у Фимы сейчас явно как раз подходящее настроение, да.
—...Мало?! Мало, да?! Мало ты у меня кровушки попил? — она заголосила с новой силой. — Мало тебе, я спрашиваю?! У всех мужики как мужики! А ты... А ты что?!
— А я что? — Степан наконец поднял глаза, волком глядя на жену. — Чего ты сама завелась-то?
— Я?! — Серафима аж забыла плакать. — Я завелась?! Я?!
— Ну не я же, — Стёпа равнодушно пожал плечами, сплюнул на землю, глядя куда-то вдаль на дорогу.
— Ах я значит... — Фима вдруг вся сжалась, принимая скорбный вид святой великомученицы. — Нет, вы слышали?! — она посмотрела на окружавшую её толпу баб несчастными зарёванными глазами. — Я! Я виновата оказалась... — она снова тихонько завыла, пряча лицо в ладонях...
— Ну хорош уже, Фимка! — Степан бросил на неё сердитый угрюмый взгляд. — Ну чего позоришься-то? Дети в окно смотрят...
— Я позорюсь?!
Наверное, как-то незаметно для себя я всё-таки заразилась любовью к деревенским сплетням — очень хотелось тоже остановиться и посмотреть, чем по итогу закончится представление. Но, поймав недовольный зрительный посыл нескольких бабок, я отчего-то вдруг сразу вспомнила о том, что соседка сохнет по моему мужу, и я тут явно лишняя в данный момент. Пришлось свернуть к воротам, войти во двор, и только оттуда попытаться выглянуть украдкой из узкой щели между калиткой и столбом...
— Степан, уйди! — одна из женщин прикрикнула на прикурившего сигарету Стёпу. — Ну ты видишь, до чего ты её довёл?! Иди Бога ради...
— Да не доводил я её, ну! — тот гаркнул в ответ, с неприязнью глядя на толпу сочувствующих жене тёток.
— Ну конечно не доводил! А она тут ревёт-то на всю улицу поди так просто, от нечего делать!
— А то никто не знает, чего она ревёт! — Стёпка с перепсиху швырнул недокуренный окурок в канаву. — Тихоновича один хер дома нету, он работает сегодня, — он пробурчал это себе под нос, но достаточно громко. Сплюнул под ноги. — Зря старается...
— Ирод! Скотина! Ненавижу тебя! — Серафима завизжала на ультразвуке, но саму её мне не было видно в этот момент. — Сказано тебе иди отсюда, вот и иди! И не приходи! Не приходи больше! — её голос снова превратился в плачь Ярославны. — И так жизни никакой с тобой нету... Сама всё тяну столько лет... И детей, и скотину, и огород, и тебя, окаянного...
— Да что ты тянешь-то сама, ну?! — Степа, кажется, начал выходить из себя. — Что ты вытянешь-то? Чуть что, так сразу "Степан, сделай то, Степан, сделай это"... — он вполне похоже изобразил писклявый бабский нудёж. — Из дому не выйти, чтоб ты свои пять копеек не вставила...
— Да потому что ты без моих подсказок и выйти не сможешь! Нихрена ты не сможешь! — Фима снова заныла. — Всю душу вымотал...
— Так, всё! — бабка в старом кардигане наконец цепко обняла Серафиму за плечи и тут же потащила в сторону дома. — Пойдём, пойдём, моя хорошая... — она погладила стонущую Фиму по волосам. — А ты иди! Иди, сказала! — она грозно оглянулась на Стёпку.
Тот только выматерился сквозь зубы. Прикурил ещё одну сигарету. Сунул руки в карманы, втянул голову в плечи, правда побрёл в противоположную сторону, не оглядываясь на жену...
— Баб Рай, ну не могу я больше... — жалобно причитающий голос Фимы слышался ещё некоторое время из-за забора, разделяющего наши участки. — Ну видишь же, как он разговаривает! А Лука... Лука всё никак развод не даёт... Я же столько раз к нему ходила! Просила, выпрашивала... — её последние слова сошли на нет за дальностью расстояния.
Глубоко вдохнула, выдохнула. Тоже неторопливо потопала к крыльцу, свернула за угол, прикурила сигарету...
Что ж, хоть какое-то разнообразие в скучном течении жизни — соседский концерт. Фима молодец, шикарно справилась. Слава Богу, меня так не кроет по отношению к Луке... Пока, по крайней мере. А вот Стёпку жалко немного...
Затушила окурок, поднялась по ступенькам в прихожую, стряхивая с себя воду — по всей видимости, прогноз погоды себя оправдал, и дождь действительно зарядил на всю ближайшую неделю. А значит, нынче настало время для генеральной уборки в доме, раз на огород не выйти. Ну и для безделья наступил отличный момент, да...