*35*
Всё, на что меня хватило — это зайти в ванную, умыть опухшее заплаканное лицо, посмотреть в зеркало на скорбное выражение собственной физиономии, громко высморкаться, посетить на всякий случай туалет, забрать протянутый Лизкой список, написанный ровным, красивым и совсем недетским почерком, и смазанно попрощаться. Конечно, я слышала из открытых окон, что Лука уже выгнал из гаража машину и ждёт меня за воротами, не глуша двигатель, но всё равно не торопилась — я бы лучше вообще дома осталась…
Но выйти всё-таки пришлось.
Постояла несколько секунд на крыльце, собираясь с мыслями и глубоко дыша. Пересекла двор, толкнула калитку, как-то сразу с ходу оглядывая стоявший мордой ко мне внедорожник на высоких колёсах, пока его хозяин копался в открытом багажнике… Первое, что бросилось в глаза — чистые полированные тёмно-серые бока, сразу видно — тачка гаражная, и явно на своём веку повидала только одного владельца, в отличие от моей многострадальной малолитражки. Машинально глянула на логотип, напрягая память и вспоминая смутно знакомую эмблему… Тьфу, УАЗ Патриот! Причём явно достаточно новой модификации…
Шмыгнула носом — такому наверняка не страшны деревенские лужи и лесные канавы. Не "Гелендваген", конечно, но и не купленная с десятых рук "Киа", которая застряла при первом же шухере.
Критическим взглядом окинула слегка тонированное заводом-изготовителем лобовое стекло, завистливо заценила поворотники прямо на зеркалах, обвела глазами литые диски… Невольно закусила губу — не так уж и плохо, да. Я ожидала худшего…
Лука захлопнул багажник. Шагнул между автомобилем и воротами, распахнул водительскую дверь, намереваясь сесть… Задержался. Поднял голову, сверля меня нечитаемым взглядом исподлобья. Неохотно буркнул:
— Ну садись, чего встала?
Не сдвинулась с места. Только до боли стиснула кулаки, впиваясь ногтями в ладони и не сводя глаз с так называемого мужа, менее часа назад представшего перед честным народом в образе священнослужителя, отпускающего грехи всем желающим.
А сейчас… Лука выглядел несколько иначе. Чересчур даже, я бы сказала. По крайней мере, для моей тонкой душевной организации явный перебор…
Нет, в его образе не было ничего необычного. Но именно это и казалось… непривычным и неправильным. А ещё несправедливым, потому что на фоне простых серых спортивных брюк и банальной тёмно-синей зипки с капюшоном и подтянутыми до локтей рукавами Лука смотрелся… обычным человеком. Да, немаленьким, спортивного телосложения, загорелым. Но в остальном, встреть я его в прежней жизни, никогда бы не подумала, что этот вполне адекватный мужик живёт в общине… Даже его дурацкая ухоженная борода легко вписалась в образ из-за короткой стрижки — сейчас так многие ходят, в том числе молодёжь…
Самое ужасное — теперь я чувствовала себя до отвращения несуразно рядом с ним в своём старом зашитом голубом сарафане и идиотском платке, совсем сбившемся на шее и перекосившемся на голове за прошедшее утро. А я даже волосы не расчесала… И балетки грязные совсем… И подол где-то замызгала…
Я. Никуда. Не. Поеду.
— Хеония, садись, — Лука нахмурился, поджал губы. Сам непринуждённо приземлился в водительское кресло, но дверцу не закрыл, выжидательно глядя на меня. — Ну?!
Ненавижу. Если это хоть кому-то здесь интересно, что вряд ли, да.
Закусила губу, обиженно дуя щёки. С превеликим царственным одолжением обогнула блестящий капот, разглядывая форму ручек…
Лука перегнулся через сиденье и нетерпеливо толкнул пассажирскую дверь.
— Помочь залезть может? — насмешливо поднял брови домиком, каким-то язвительным показушным жестом протягивая мне свою огромную мозолистую ладонь.
Молча проигнорировала его издевательские смешки. Таким же равнодушно-демонстрационным движением задрала подол сарафана до самых ягодиц, намотала его на кулак, чтобы не мешал двигаться, поставила ногу на порожек, полезла в салон, держась одной рукой за спинку кресла, стараясь не думать о том, как выгляжу со стороны…
Неуклюже расселась на сиденье, наконец расправила платье на коленках. Молча пристегнулась, напряжённо глядя вперёд в лобовое стекло.
— Ну поехали, чего стоишь? — проворчала в тон мужу, стиснув зубы.
— Ну поехали, — Лука даже не смутился, только тихо усмехнулся в бороду, выжимая педаль и привычно поворачивая руль, чтобы выехать с мостка на дорогу…
***
Похоже, неловко и неуютно было только мне.
Лука чувствовал себя вполне спокойно, уверенно и… самовлюблённо. Потому что сидел абсолютно расслабленно в своём кресле, непринуждённо рулил, периодически постукивая пальцами по оплётке в такт какой-то дурацкой тихой музыке, удивительно чисто льющейся из полосных динамиков. Что-то этническое, аутентично-современное, состоящее из гармонично повторяющихся звуков флейты, бубнов, домры, даже, Господи прости, ложек и индийских ритмов, и всё это с уклоном в кельтские мотивы…
Спасибо, что не псалмы и тропари, да. А всего лишь распевы и многоголосие.
Наверное, такие мелодии призваны успокаивать, и на сидящего рядом мужика они реально действовали релаксирующе, но меня только бесили — я бы сейчас с удовольствием поорала какую-нибудь "Царицу" на полной громкости…
— Расслабься, Хеония, — муж неожиданно подал голос, когда я уже полностью погрузилась в бесячью музыку и ненавидела её однообразие всеми фибрами души. — Ехать почти час, плечи затекут, — он бросил в мою сторону понимающе-насмешливый взгляд.
Хотелось обрушить на его голову тонны сарказма, вопросов, претензий, потребовать сменить репертуар или вовсе выключить к чёртовой матери эти фольклорные перкуссии, но… Нет. Я не какая-то скандальная баба, я вполне могла бы соответствовать высоким стандартам этого высокодуховного общинника, мать его. Если бы захотела. Но я не хочу и не собираюсь этого делать…
Да я вообще совершенно не намерена лезть в его ограниченные рамки существования, как и критиковать подобный образ жизни и музыкальные вкусы. В конце концов, я в любой момент могу вернуться к прежним установкам, а ему, бедному, так и прозябать во всём этом…
Послушно закрыла глаза, откидываясь на спинку кресла. Попыталась правда расслабиться под осточертевшие звуки непривычной мелодии, воспринимавшейся мозгом как откровенная психоделика…
***
Проснулась на въезде в город — машина плавно затормозила перед светофором, но тормозной путь оказался слишком длинным, чтобы сознание могло проигнорировать перемену в движении и перестроиться.
Открыла глаза, сонно моргая и машинально потягиваясь всем телом.
Принципиально проигнорировала долгий взгляд Луки, направленный на меня…
— Приехали? — я с любопытством покрутила головой, озираясь по сторонам и разглядывая раскинувшийся за окнами автомобиля городишко.
Среднестатистический административный центр — унылые пятиэтажки, запущенные газоны и клумбы, исключительно легковой транспорт на дорогах, кое-где ещё живые линии надземных электропередач, типичные ряды постсоветских застроек, переоборудованные в современные магазины…
— Угу, — Лука снова уставился на дорогу, стартуя на зелёный сигнал светофора. — Надеюсь, за час с тобой управимся…
Час на покупку женской одежды?! Серьёзно?
Недовольно поджала губы, но возражать не стала — если мужик в свои годы настолько наивный, то это не лечится.
— Город большой? — спросила как бы между прочим, провожая глазами незнакомые улицы, утопающие в зелени лип и тополей.
Муж только неопределенно хмыкнул.
— Не особо. Считай, центр уже проехали.
Выдохнула. М-да…
***
Наверное, я была благодарна Луке за саму поездку, да. Ибо в некотором роде я испытала прилив сил и душевного успокоения, получив подтверждение тому факту, что мир за пределами общины ничуть не изменился — в нём по-прежнему существовали ресторанчики быстрого питания, пункты выдачи онлайн-магазинов, студии красоты, супермаркеты, торговые центры, банкоматы, кинотеатры и концертные залы, выставки, пусть даже прикладного искусства местных умельцев или детских рисунков…
Ненадолго, но пропало ощущение клетки, в которую я себя посадила по собственной дурости. Вот же — дверца открыта! Можно улететь в любой момент! И это знание психологически успокаивало…
Но больше благодарить так называемого мужа оказалось не за что.
К моему удивлению, Лука ориентировался вполне неплохо в большом торговом комплексе, перед которым мы припарковались. Уверенно прошагал мимо нескольких отделов женской одежды, свернул в какой-то темный закуток между детской игровой зоной и туалетами…
Если до этого момента я ещё хоть как-то справлялась со своими комплексами по поводу внешности — ну мало ли, с дачи мы едем, верно? То здесь я едва не расплакалась, глядя на вешалки с унылым барахлом — теперь понятно, где затариваются живущие в общине женщины…
Наверное, спрос рождает предложение, и такой отдел просто должен был появиться рядом с местом, где проживают несколько тысяч людей, предпочитающих относительно натуральные материалы, скучные тёмные цвета и однообразие в пошиве. На нескольких манекенах даже красовались наряды, чем-то напоминающие монашеское одеяние, а на витринных образцах и вовсе были предоставлены простенькие церковные ризы… Ещё здесь продавалась всякая всячина, начиная от нательных крестиков, как медных, так и из драгоценных металлов с поразительной разницей в цене, каких-то религиозных книг, иконок, настенных распятий, церковного ладана и прочего, и заканчивая деревянными гребнями, немногочисленной глиняной и металлической посудой и даже ручной прялкой… Эдакий магазин древностей вперемешку с сувенирной лавкой, угу.
Но больше всего меня добили вешалки с провонявшей свечным воском одеждой…
Юбки-паломницы были здесь самыми адекватными вещами на женской половине. Но цвет… Черный, коричневый, тёмно-синий…
— Лука Тихонович! Здравствовать тебе! — женщина средних лет, одетая в длинный просторный балахон, вполне соответствующий обстановке, подскочила с достаточно удобного кресла, оставляя двоих покупателей, выбиравших какие-то украшения. — Так и знала, что приедешь на днях… — она метнула в мою сторону любопытный лучистый взгляд. — И жену привезёшь… Жена же, правильно я понимаю?!
Растерянно кивнула, переводя взгляд на мужа…
— Доброго здоровья, Людмила, — Лука самодовольно улыбнулся, звеня болтающимся на пальце брелоком от машины. — Уже в курсе? — он машинально приобнял меня за талию, чуть подталкивая вперёд, будто на смотрины. — Ну а кто ещё… Чего на свадьбу не приехали? — он иронично поднял бровь, очередным лёгким толчком отпуская меня в свободное плавание по магазину.
— Приехали бы, если бы ты предупредил! — женщина рассмеялась. — Но ты так торопился, что даже в известность не поставил… Хорошо, Мария Михайловна позвонила, рассказала…
— Ну… — Лука без сожаления развёл руками. — Так вышло, — он даже по-свойски подмигнул этой Люде. — Короче, вот моя жена. В миру Снежана, нынче Хеония. Требуется нарядить, — он наигранно поморщился. — Пока знакомьтесь, я сейчас сумки из машины принесу — медку вам привёз, рыбки вяленой, зелени дочка набрала… Пётр-то где? — он уже развернулся к выходу, но оглянулся.
— Да знамо где — заказ ему поступил на резное изголовье с распятием, — Люда закатила глаза. — В мастерской пропадает… Чем только народ не развлекается, коли деньги есть… — в её голосе не было осуждения, скорее лукавство и снисхождение. — Мы вам тоже подарки приготовили, но потом… Иди уже, Лука Тихонович… — женщина неожиданно взяла меня под руку, потянула к вешалкам. — Мы пока пошушукаемся…
Хотелось вырваться из цепкой хватки продавщицы, но я покорно вытерпела её манипуляции с тщательным замером моих пропорций, после последовала за ней между рядов, уныло глядя на вещи, которые она почти не глядя собирала в охапку, безжалостно сдирая их с рейлингов — несколько мешковатых платьев из плотной ткани, пару отвратительных юбок, какие-то чопорные блузки к ним впридачу…
Уходя в примерочную, я уже знала наверняка, что ни одну из этих вещей я никогда не надену. Но отказаться от примерки было просто никак…
Лука вернулся довольно быстро — его низкий мелодичный голос, озвучивавший демонстрацию привезенных подарков, эхом прокатился по магазину.
Я же только в отчаянии закусила губу, застёгивая последние пуговицы на хлопковой блузке, когда Людмила гаркнула:
— Снежан, ну выходи, покажись хоть мужу!
Позориться перед Лукой было не стрёмно, но я мысленно помолилась о том, чтобы в отделе больше не было других покупателей, прежде чем отдёрнула штору и выползла из примерочной…
Супруг, чтоб его, несколько секунд сканировал меня пристальным взглядом с головы до ног. Наконец вынес вердикт:
— Юбка годится. А рубаху или размер больше ей дай, Люд, или другую пусть наденет — тут вон еле… в груди сошлось. Негоже…
Юбка годится?! Вот это мутно-шоколадное недоразумение на резинке, волочащееся по полу, от которого у меня уже задница вспотела?! Муда-а-а-ак…
— Сейчас побольше дам, — Людмила вновь суетливо бросилась к вешалкам. — Но знаешь, Лука Тихонович… Истинную красоту, её ведь под одеждой-то не спрячешь… — она явно шутила, пытаясь поднять мне настроение.
— А мы спрячем, — муж только уверенно усмехнулся на её юмор. — Пару платков ей ещё подай, Люд…
Это был какой-то хорошо поставленный театр абсурда — мерить убогие платья и каждый раз стискивать зубы, выходя из кабинки за одобрением к Луке. И каждый раз глотать маты, когда он либо критиковал слишком откровенный фасон (что в безразмерной тряпке может быть откровенного в принципе?), либо снисходительно махал рукой, давая добро на самый отвратный балахон из всех предоставленных. Сука…
Через полчаса муж бросил взгляд на часы.
— Всё, Люд, нам пора, — он холодно покосился на меня, только что вышедшую из примерочной в более-менее приличном антрацитовом трикотажном платье, чем-то напоминающем спортивный оверсайз. — Не годится, — равнодушно прокомментировал, доставая карту из бумажника. — Вон с юбки ей бирку срежь, Люд…
Да в смысле не годится?!
— А мне нравится! — я наконец подала голос, готовая поскандалить просто ради того, чтобы отвести душу и выплеснуть накопившиеся эмоции. — Я хочу его оставить!
Люда удивлённо повела бровью, молча покосилась на Луку…
— Ну нравится — так оставляй, — тот только махнул на меня рукой, как на надоедливую муху. — Посчитай нас, Людмила…
Вот так просто оставить?!
Блядь…
Послушно подняла руку, давая возможность Люде срезать все ценники, к слову сказать вообще не маленькие. Как это барахло в принципе может столько стоить? Я на такую сумму на том же "Вайлдберисе" накупила бы кучу офигенной одежды…
— Бельё я уже упаковала, — продавщица деликатно кашлянула, водружая на прилавок запечатанный непрозрачный зип-пакет. Понизила голос до шёпота… — Тут трусики, Лука Тихонович, бюстгальтеры, пара маечек… Что не подойдёт — пусть вернёт, но должно подойти…
Лука только сдержанно кивнул.
— Спасибо, Людмила. Петру привет передавай… — он сгрёб несколько огромных пакетов с моими обновками и какую-то увесистую сумку, видимо, с ответными дарами. — Пошли, — бросил в мою сторону, направляясь к выходу.
— До свидания, — я даже честно выдавила скупую улыбку, прощаясь с хозяйкой этой богадельни — всё-таки она старалась, хоть и не для меня, а для этого… моего мужа, да.
— Всего доброго, Снежана! Заходите! — она ответила дежурной вежливостью, махнула на прощание рукой…
— Подождёшь в машине, я пока в хозяйственный отдел схожу, — Лука, как ни в чём не бывало, ступил на эскалатор. — Умаялась поди с примерками этими…
Только обиженно закусила губу, готовая расплакаться прямо сейчас. Вот и уложились в час, да…