Глава 12

За два месяца Надя познакомила его с мамой, папой и дядей.

К родителям они пришли на ужин, когда их отношения стали полноценными. Сладкая парочка старалась проводить вместе свободное время, и мама с папой захотели узнать, к кому на встречи спешит их взрослая дочь. А с дядей случайно пересеклись, выбравшись на прогулку. Так что родственники знали, что у Нади кое-кто есть.

А Николай познакомил её с парой, состоящей из его друга Леши и молодой жены друга, и с одним хм… Наставником что ли? Олег Викторович одно время был его коллегой, а несколько лет назад помог сменить род деятельности, дав толчок идти вперёд.

Мало выходов к знакомым?

Это как посмотреть.

Во-первых, Колю растила одна мать в другой стране, её уже нет в живых, поэтому познакомить Надю с семьёй он бы никак не мог. Во-вторых, это отношения взрослых людей, а не школьников, и в компании друзей они не нуждались. И в-третьих, времени прошло мало, первый месяц они знакомились ближе и только на второй смогли три раза лишить себя возможности побыть наедине в пользу того, чтобы познакомиться с близкими друг друга.

Вот и вышло, что предложение начать жить вместе (точнее Надежде переехать в квартиру к Николаю) уже прозвучало, а широкой общественности, состоящей их окружения каждого из них, как пара они ещё представлены не были.

С одной стороны, ещё один показатель поспешности такого серьёзного шага.

С другой… Ей тридцать один, ему скоро исполнится тридцать четыре, в таком возрасте можно уже не оглядываться на стандарты, а делать так, как хочется, не оправдываясь и никому ничего не доказывая.

Всё это Надя проговорила себе вот уже третий день, разрываясь между чувством полёта от того, как здорово будет заканчивать день и начинать новый вместе каждый вечер, ночь и утро, и страхом, что чем быстрее всё развивается, тем скорее кончится.

Минимизировать такую большую и резкую перемену, предложив ему к себе переехать, Надя не могла. Это не имело смысла, ведь ипотечная квартира Коли была на одну комнату больше, да и на работу он оттуда добирался за 10–15 минут в зависимости от того, шёл своим ходом или запрыгивал в автобус. Какой ему смысл переезжать в однушку Нади? От этого всем будет неудобно, да и Надин маршрут с переездом хоть и изменится, но времени на дорогу будет уходить примерно столько же, сколько сейчас.

Конечно, переезд в другой район это не рывок декабристки, который с ней случился в отношениях с Владом, но и не мелочь.

Страшно это. А ещё ревниво.

Прежде Надя не ревновала. У неё не было родных братьев и сестёр, поэтому делить родительскую любовь не приходилось. Лучшая подруга имела непростой характер, так что конкурировать за Свету ей было не с кем, и Влад не давал повода сомневаться в своей верности. Возможно, когда он уехал ревность и появилась, но не муки, а опасения, что, вернувшись домой возмужавшим, он встретит одноклассницу и поймёт, что она его любовь и судьба, быстро позабыв Надю. Но, как мы помним, те опасения не оправдались.

И её саму не ревновали.

Вздыхая, что жалко терять семью, которой они были годы, из-за ссоры на ровном месте, Влад не заподозрил, что в отъезде она могла кого-то встретить. Он не сомневался, что своё время девушка посвятила бабушке, и при разрыве не обидел обвинениями в неверности, хотя легко было предположить, что так внезапно расстаться она решила, потому что дома нашла другого мужчину.

А касательно других парней, что были после, там в принципе чувств не было, ни светлых, ни тёмных.

Но с Колей ревность проснулась. И так как Надя не заметила красных флажков, указывающих, что он, так сказать, дамский угодник и любитель без разбора одаривать своим вниманием представительниц прекрасного пола, ревновать его точечно к определённым персонам не могла, для этого банально не было необходимых данных. Поэтому ростки ревности прорастали из воображения.

Он замечательный, и вообразить, как это видели другие девушки, труда не составило. И хоть фотографий или личных вещичек, как бы передающих привет от бывших, Надя не находила, но представляла, что они были.

Да-да, прошлое есть у всех, и она сама не сидела тридцать лет в трепетном ожидании Николая. Но из стоящего у неё был только Влад, а с той поры прошло шесть годков, и жили они в другом месте. А Коля хочет жить с ней там, куда уже приводил других. Пусть в квартире он жил только второй год, но ведь не монахом. Вдруг он уже сожительствовал в ней с кем-то? И она была лучше Нади. Воображение легко рисовало незнакомку, делая акценты на том, что ноги её были длиннее, волосы гуще, нос тоньше, глаза выразительнее, и она обязательно нравилась Колиным знакомым, и все говорили, что они прекрасная пара, и дети у них будут красивыми.

Он рассказывал, что квартира продавалась со свежим ремонтом, оставалось только мебель потихоньку докупить, но что, если прошлая возлюбленная ему с этим помогала? Это она выбрала серые шторы, сказала купить зелёный набор посуды, потому что это её любимый цвет, и шторку в ванную они вдвоём подыскивали.

А Надя средне готовит, тонким вкусом не отличается, и одна из её пальм чахнет. Получается, что переедет она с одеждой и с одним здоровым растением и одним, свидетельствующим, что у неё энергетика не цветущая. И знакомы они всего ничего. Разве это может хорошо кончиться?

Надя рассказала Свете о своих сомнениях. Та согласилась, что закручивается всё быстро, но настаивала, что у Нади даже голос изменился, и если от своей любви она так хорошеет, то надо хвататься за Коленьку зубами и брать всё, что он может ей дать.

— … если не семью с детками, то получай подарки и секс, — сказала она, предостерегая. — Ты его обхаживай, чтобы понял, как хорошо, когда женщина в доме, но без перебора, пусть знает, что ты не бесплатная домработница с дополнительной услугой ночью. Намекай, что всё позволишь только мужу.

— Что позволю?

— Всё, что он захочет, — загадочно ответила Света. Загадочно или пошловато, ведь вторая беременность делала её более озабоченной. Ну или Наде лишь казалось, что эксцентричную подругу немного заклинило на горизонтальной плоскости от скачков гормонов.

— Не хочу, чтобы он сравнивал меня с другими.

— Будь он таким героем, каким ты его видишь, то его бы уже давно захомутали. А он один. Либо проблема в нём, либо его бывшие отстой. Спроси, кто был до тебя, — предложила она. — Начнёт юлить, значит, что-то там нечисто, или он к ней не остыл.

Так Надя и сделала.

Почти так, потому что «Кто?» — это слишком конкретно. Узнай она имена, возраст и, не дай Бог, фото (вдруг окажется, что у него в телефоне есть папочка с бережно хранимыми фото и видеофайлами прошлых возлюбленных), то перестанет спать. К чёрту сон, лучше всю ночь напролёт выискивать пункты, по которым она проигрывает его бывшим!

Тема серьёзная, услышать она может что-то малоприятное или даже пугающее, поэтому говорить нужно в месте, где их никто и ничто не побеспокоит, и она будет чувствовать себя уверенно. А это пока возможно только на её территории. Готовить что-то особенное для разговора о бывших девушках любимого, она не стала. Это было бы странно, к тому же в холодильнике лежал запечённый кусок говядины, которую надо доедать, так что их трапеза состояла из холодного мяса, хлеба и салата из помидоров, огурцов, зелени и сметаны.

Перекидываясь фразами о прошедшем дне, они утоли голод настолько, чтобы не чувствовать тяжести и выпить попозже чай с вафлями. Чем не подходящее состояние для обсуждения деликатного вопроса?

— Ты прежде уже съезжался с кем-нибудь? — спросила, прояснив. — Со своими девушками, а не соседом.

— Почти. С одной девушкой жил шесть дней в неделю.

— Это как?

— Она с родителями жила в доме в частном секторе почти в пригороде. Встречались два года, она половину своих вещей ко мне перевезла. Ей на работу от меня ближе было ездить.

— Почему расстались?

— Меня тогда как раз Олег Викторович подбил с института уйти. Я на новую работы вышел, стал ипотеку планировать, а Аня захотела оформить наши отношения.

— Ты с ней расстался, потому что она захотела замуж за тебя? — спросила Надя, не зная, что думать. Если он ту девушку не любил, это хорошо, но если он расстался, потому что бежит от серьёзных отношений, то плохо.

— Не совсем.

— Из-за квартиры? Не хотел покупать в браке, чтобы не делить, если разводиться будете?

Что? Практичный подход, за такое нельзя осуждать (но немножко хочется).

— Про квартиру не думал, — отмахнулся Коля и потёр лицо. — Сейчас объясню. Мама была старше моего биологического отца на одиннадцать лет. Он молодым специалистом пришёл, её поставили над ним, чтобы научить. Он влюбился, добивался, а когда получился я, влюбился снова уже в свою молодую практикантку, и ушёл от мамы.

— Не женился?

— Когда мама забеременела, женился на ней. Через два года развёлся и женился на новой.

— Ясно.

— Я ещё школьником, зная всё это, решил, что женюсь только тогда, когда нагуляюсь и буду уверен, что люблю девушку и хочу прожить с ней всю жизнь.

— И тогда с Аней ты ещё не нагулялся. Это три года назад было?

— Два с половиной. Мне не надо было нагуливаться, я за количеством и разнообразием не гнался. Скучный, перемен не люблю, обычно девушки сами уставали от этого, и мы расходились. Измен с моей стороны никогда не было. Я не изменяю, — чётко проговорил мужчина, как будто даже строго посмотрев на Надю, и продолжил, только после её кивка, показывающего, что она услышала и запомнила. — С их, думаю, тоже не было. Или были, всё равно. Главное, тебе такого не позволю.

— Что? Я тоже!

— Что тоже?

— Да верная я!

— Это замечательно, а то я драться толком не умею, а соперникам надо рожи бить.

Надя была в секунде от того, чтобы подскочить и начать метаться по комнате, заламывая руки и уверяя в своей неспособности на такую подлость, как измены и игры за спиной близкого, но смогла в мужском взгляде углядеть краешек сдерживаемой улыбки, пусть лицо Николая и олицетворяло саму серьёзность.

— Ты надо мной издеваешься!

— Поддразниваю. Должен же я знать, с кем буду жить, — не смог он и дальше сдерживать смех.

После такого можно обидеться, но смех был добрым, а Надя влюблённой, поэтому по-настоящему разозлиться не вышло.

— Вот как ты со мной? А я тебе ещё последний кусок мяса отдала.

— Я посуду помою, — вызвался Коля.

Помыл, и они переместились из кухни в комнату, чтобы развалиться на диване.

— Ты рассказывал, почему расстался с Аней, — вредно напомнила она. — Вы практически жили вместе, и девушка хотела узаконить отношения, а ты нагулялся и собирался обзавестись собственным жильём. Что дальше?

— Я её не любил так, чтобы жениться. Я её совсем не любил.

— Понял, когда про свадьбу сказала?

— Нет, я это всегда знал. Помню, одноклассницу любил в четвёртом классе, а потом была только мама.

— А твои подруги?

— Девушек я желал, они мне нравились, нам было хорошо. Но так, чтобы любить и верить, что это навсегда, у меня не было.

— Ни с одной?

— У меня отношений было немного, для подсчёта хватит одной шестипалой руки.

Про шестипалость было забавно, и Надя бы обязательно рассмеялась, если бы не была в его списке. Она седьмая, и он тоже её не любит и не поверит, что у них может получиться навсегда.

Ни новых вопросов, ни комментариев к услышанному не последовало.

Надя проявила иную инициативу, потянувшись к его шее руками и ко рту губами.

А почему нет?

Ему нет резона врать, она его ни о чём не просила, и пользы от неё немного. Так что, если он хочет жить с ней, то это его взвешенное решение. Такое мужское и в силу возраста и ума, должно быть, взвешенное. Раз он её не обманывал, у неё нет причин в нём сомневаться и не доверять.

Надя доверила ему себя, повторив мысленную установку, что возьмёт всё, что он может ей предложить, а переживания и страдания отложит. Вот когда всё закончится, и она снова останется одна, тогда и поплачет.