Глава первая: Денис

Глава первая: Денис

— Ты серьезно собираешься идти к Ларину… вот так?

Инна смотрит на меня с видом человека, который считает, что в нашем двадцать первом веке ходить в костюме и без галстука — это еще хуже, чем бегать по Арбату в шкуре и с каменным копьем, улюлюканьем загоняя мамонта.

Я пропускаю слова жены мимо ушей.

За десять лет брака научился не поддаваться на провокации. Если Инна ищет повод поругаться — она цепляется вот за такие мелочи. Видимо, я где-то конкретно прокололся, раз она решила устроить скандал за пять минут до выхода, прекрасно зная, куда мы собираемся.

— Денис, ты вообще меня слушаешь? — повторять вопрос Инна, влезая в узкое пространство между мной и зеркалом. — Или я снова должна закрыть рот и проглотить все унижение?

— Не понимаю, о чем ты, — сухо говорю я, в последний раз проверяя белизну рубашки и, после небольшой внутренний борьбы, все-таки расстегивая еще одну, третью пуговицу.

Тридцать пять мне исполнилось два месяца назад, но даже в двадцать я не был так доволен отражением в зеркале, как сейчас. Спортзал три раза в неделю, утренние пробежки в зной и холод, бассейн, правильное питание — все играет на меня. А еще деньги. Много денег. Бессовестно много денег, за которые я расплатился седыми висками.

И, конечно, секс.

Не с Инной, само собой.

— Маша видела тебя в ресторане, вчера, — сразу в глаза режет жена. Ей даже в голову не приходит как-то меня подловить, не дать мне повода уйти через дыру в заборе ее аргументов. — И ты там был с какой-то блондинкой! Очень молодой и красивой.

На прошлой неделе у меня была красивая молодая блондинка — Юля. Одна из тех, с кем мы уже год в прекрасных взаимовыгодных отношениях. Я спонсирую ее капризы, оплачиваю жилье в престижной «однушке», поездки и салоны красоты, а взамен она не пытается заявить на меня права, не задет никаких вопросов и трахается как богиня.

На прошлой неделе Юля как раз вернулась из двухнедельного круиза по Средиземному морю и на радостях решила осчастливить меня глубоким минетом. Но я для видимости все-таки сводил свою малышку в ресторан. Честно говоря, забив болт на то, что в здании через дорогу работает сестра Инны и, само собой, по закону подлости звезды обязательно сойдутся так, как нужно. Ну и что?

— У твоей сестры толщина стекол больше, чем броня у танка, ты уверена, что ей снова не показалось?

В прошлый раз, когда Маша снова где-то там меня увидела, а Инна в лучших традициях жанра вывалила мне все как есть, я красиво выкрутился, сказав, что целый день был с Сашкой на работе и так заебался, что у меня нет сил выслушивать их с сестрой одну на двоих истерику. А для острастки прибавил, что если ей так нравится думать, что я бабник и козел, то, вероятно, лучше не тратить на меня последний вагон своей молодости и подать на развод.

Слова «развод» Инна боится, как огня.

А я, как последняя сволочь, нагло этим манипулирую.

И меня даже не мучит совесть. Потому что, если бы она в принципе был, я бы до сих пор торчал каким-то средним работником банка с разовой квартальной премией и вечно орущим начальником.

Когда я начал распихивать коллег руками и строить на костях конкурентов свою империю, Инна не очень-то взывала к моей совести, потому что ее устраивали дорогие украшения, модные платья, собственный автомобиль и забитый кучей «крутых» фотографий инстаграм, в котором жена только то и делала, что доказывала всем подругам, на что способен мужчина, правильно вдохновенный правильной женщиной.

Когда-нибудь, когда она не сумеет вовремя закрыть рот — и наш глобальный пиздец под названием «семья» накроет ядерной бомбой развода, я расскажу страшную правду: хрен там было, а не вдохновение. Я пахал, потому что хотел жить, а не выживать. Потому что в этой сраной жизни мне ни хрена не обломилось просто так — и все, что я имею и чего достиг, я делал не во имя женских капризулек, а ради себя самого.

— Я уверена! — Инна повышает голос и трясущимися руками сует мне в нос телефон.

Дважды пытаюсь спокойно отодвинуть ее руку, но на третий раз она умудряется зарядить мне уголком в нос, и я, посылая ее на хуй, выбиваю телефон на пол.

— Значит так, — беру беснующуюся жену за плечи, сжимаю и встряхиваю, умоляя все высшие силы послать ей хоть каплю здравого смысла. Блядь, сука, а ведь раньше она казалась мне вполне смышленой и хваткой. Почему в русских народных сказках нет самой правдивой: той, в которой красавица царевна после десяти лет брака превращается в жабу? — Сейчас ты закроешь рот, выпьешь успокоительные и возьмешь себя в руки. Наведешь ебаную красоту и чрез час приедешь к Ленскому с улыбкой и хорошим настроением. Предупреждаю: если вздумаешь портить мне нервы, лучше оставайся дома. Позвони Маше и еще раз скажи, какое я говно.

За спиной раздается деликатное покашливание, и я, убедившись, что Инна кивнула, отпускаю ее, чтобы на хрен свалить из собственной квартиры. В дверном проеме основательно впечатываюсь плечом в плечо Сашки — моего младшего брата, помощника и с некоторых пор падавана на сложном пути познания женщин.

— Слушай, Дэн, если что…

Машу рукой, мол, херня вопрос, забыли и проехали.

Сашка младше меня на десять лет, так что в свое время я стал ему и мамкой, и папкой, и дедкой с бабкой. Зато горжусь тем, кого воспитал: не мальчика-аленя, пускающего слюни на бестолковых красоток, а мужика с золотой головой, который с отличием закончил забугорный универ и уже два года прекрасно помогает мне с бизнесом. А еще «крышует», если у Инны случается вот такой заеб, как сегодня.

Правда, сегодня заеб случился и у меня. Вдруг стало до одного места, что там будет думать Инна и как она разрулит созданию ей же проблему.

— Ты чего это? — спрашиваю брата, когда замечаю на заднем сиденье какой-то охеренно большой букет белых роз. Сашка сегодня за рулем, потому что я уже успел распить бокал «Мартелла» за обедом вместе с нужными и полезными людьми.

— Это для дочки Ларина, — усмехается брат.

— Не знал, что у него есть дочь. Ты, типа, собираешься ей присунуть?

Сашка сперва корчит ангельскую гримасу, а потом хитро играет бровями.

— Единственная дочка, — уточняет брат. — МГИМО, третий курс, международные отношения.

Я морщусь, потому что фантазия уже рисует образ «умницы депутатской дочки». В моей жизни так уж сложилось, что все женщины делились либо на умных, либо на красивых. Какое-то время я думал, что нашел счастливое исключение и успел его застолбить штампом в паспорте. Но реальность доказала, что все, что кажется исключением — хорошо замаскированная реальность.

— Она красотка, Дэн, — Сашка сияет, словно добыча уже у него в лапах.

Хотя, с его внешностью, так, скорее всего, и будет.

Он пошел в мать: блондинистый, голубоглазый, любитель сноубординга и баскетбола. Ну а я весь в отца, который любил прихвастнуть, что у него в роду были то ли туруки, то ли персы, поэтому мы с ним такие черноглазые, смуглые даже в минус тридцать и те еще кобели.

Если бы мать узнала, как я, черт лысый, развратил младшего, она бы меня прокляла.

А папаша сказал бы, что породу Ван дер Мейеров не пропить.

Казалось бы, причем тут турки и персы на родовом древе голландцев?