Глава семнадцатая: Соня

Глава семнадцатая: Соня

Только спустя пару недель, которые я провожу между институтом и офисом, я понимаю, что эпопея по имени «грубиян Ван дер Мейер», наконец, благополучно закончилась.

Во всяком случае за эти уже почти полных одиннадцать рабочих дней мы ни разу не столкнулись даже в коридоре, хотя в прошлую пятницу я мельком видела его, но он был так занят подготовкой нового контракта, что даже не поднял голову в мою сторону. Я запретила себе думать, почему меня так сильно это задело, что остаток дня провела на нервах и с комком слез в горле. Приходилось все время занимать себя делами, переводить какие-то документы и делать мелкую канцелярскую работу, хвататься за все, лишь бы не думать, почему меня вдруг стало волновать отсутствие интереса мужчины, от которого я с таким трудом отделалась. Но что бы я ни делала, как бы ни старалась — меня все равно это грызло. Настолько сильно, что я притворилась больной и отменила свидании с Сашей в пятницу и на все выходные тоже.

И все три дня провела в постели, делая вид, что у меня обычная для сентября маленькая хандра.

К концу воскресенья мне немного полегчало, я каким-то образом убедила себя в том, что все идет так, как должно идти, и что мне не нужны проблемы и скандалы. А эта нервозность — банальное женское тщеславие. В конце концов, в моей жизни было не так много действительно красивых мужчин, которые бы добивались моего внимания такими… приятно грубыми способами. Точнее говоря, Денис был единственным.

И вот сегодня, в пятом часу понедельника, когда я заканчиваю с последним документом и складываю его на ровную пачку бумаг, Лена и Оля, мои соседки по кабинету, предлагают составить им компанию после работы, и втроем сходить в кафе, которое открыли как раз через дорогу, потому что там вкусный кофе и авторские эксклюзивные десерты. Я соглашаюсь, потому что с ними действительно интересно, и еще в надежде на то, что Лена, известная тем, что знает все и обо всех, расскажет хоть что-то о нашем «Черном тиране».

Кафе действительно забито до отказа, Оля говорит, что принимает похвалу местными печеньками-макарун за то, что предусмотрительно заказала стол. Мы заказываем десерты, капучино и лавандовый чай, и когда десерты уже стоят перед нами, и мы наперегонки бросаемся их пробовать, глаза Лены вдруг округляются — и она энергично тычет пальцем в сторону двери.

Я так и оборачиваюсь: с ложкой во рту, потому что секунду назад чуть не умерла от счастья, распробовав восхитительный легкий тирамису.

На пороге кафе стоит Денис.

Он сегодня не в костюме, а в каких-то очень молодежных потертых джинсах с заметными проплешинами и темно-красном узком свитере.

Но я почему-то фиксирую взгляд на двух вещах. Сначала на его кедах, потом — на широком вырезе горла, в котором хорошо видны уголки ключиц. Это кажется так… очень по молодежному, что, если бы не пара ниток седины на висках, я бы решила, что этому мужчине явно дорисовали лишнюю десятку в паспорте, потому что сейчас он выглядит не старше Саши. А его животная энергетика пробивает сквозь зал, потому что сразу несколько девушек поворачивают головы в его сторону. Он тоже это замечает, лениво улыбается, но прежде чем я успеваю достать ложку, внезапно переводит взгляд в мою сторону.

И несколько секунд я даже пошевелиться не могу, потому что чувствую себя пришпиленной одним метким выстрелом.

— Почему я боюсь, что нас сейчас отчитают, хоть мы ушли на полчаса позже конца рабочего дня? — перепугано бормочет Оля, пока я пытаюсь избавиться от магнетического влияния темных глаз.

— Потому что он идет к нам и выглядит не очень счастливым, — нервно улыбается Лена.

Я с трудом вынимаю ложку и, когда облизываю с губ шоколадную пудру, очень остро понимаю, что Денис уже стоит рядом и сверху вниз следит за каждым движением моего языка. Наши мысли в этот момент кажутся настолько невербально громкими, что я снова начинаю краснеть.

— Я так и знал, что кто-то из моих прекрасных сотрудниц решит испытать местные хваленые сладости, — говорит Денис, без приглашения занимая свободное место на диванчике рядом со мной. — Рогова, у вас там суфле? В половине восьмого?

Оля что-то невразумительно мычит, потому что уже весь офис знает, что она боится Черного тирана, как огня. Однажды, еще когда была стажеркой, попала ему под горячую руку и с тех пор говорит, что после этого ей даже ад не страшен.

Пока девушки пытаются как-то завязать непринужденный разговор, а Денис листает меню, я вдруг понимаю, что мы сидим рядом, бедро к бедру. По коже растекается огненная дымка, и я даже представить не могу, что должно произойти, чтобы мне захотелось вернуться к своему десерту. Теперь кусок в горло точно не полезет.

— Ну а вы, Ларина? — Денис немного поворачивает голову и как-то совершенно непринужденно, естественно, опускает руку под стол. Прямо мне на колено, оставленное без прикрытия юбки. — Как вам трудовые будни?

Лена проговаривает эти два слова скороговоркой.

Оля нервно и громко смеется.

А я вот-вот тронусь умом, потому что его рука нагло и грубо поднимается вверх, прямо мне под юбку.

Происходящее кажется настолько очевидным, что я боюсь поднять взгляд от тарелки, потому что боюсь увидеть осуждение и злую иронию в глаз своих коллег. И хоть довольно странно, что после прямого вопроса в лоб я продолжаю делать вид, что вообще лишняя за этим столом, у меня банально не открывается рот, чтобы выдать хоть какую-то реакцию.

Я снова парализована.

Я никогда не чувствовала себя так, будто у меня на ноге лежит вся тяжесть мира, и проще сразу попрощаться с конечностью, чем пытаться вырваться на свободу. А Денис, судя по тому, что я щекой до сих пор чувствую его вопросительный взгляд, наслаждается эффектом. Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не сбежать из-за стола, потому что наглая ладонь поднимается еще выше, превращая мои нервы в политые водой оголенные провода. Где-то внутри все искрит и шипит и вот-вот взорвется, если Ван дер Мейер не прекратит свое издевательство.

И он, чувствуя грань, замирает.

Наверное, не обошлось без богатого опыта с кучей таких же наивных девочек, которые в конечном итоге сдались на милость победителя.

В который раз я хватаюсь за отрезвляющую толику реальности, как за спасательную соломинку, и не даю утащить себя в ад грязных отношений. Даже если поднять голову — смотреть на тирана так же больно, как и на палящее солнце.

Темные глаза откровенно, по-хамски, щупают мое лицо, а улыбка становится слишком плотоядной, особенно когда он без труда видит мое смущение. В прошлый раз я дала ему отпор, но глупо делать вид, что ни тогда, ни сейчас он не действует на меня самым понятным образом. Самообман — не лучший спутник в игре против гораздо более сильного противника.

— Спасибо, Денис Александрович, — стараясь выдержать ровный тон, вежливо отвечаю я. Моя холодность всегда немного его отрезвляет.

Но, кажется, не в этот раз, потому что вместо того, чтобы откланяться и уйти, он нарочно чуть сильнее сжимает пальцы на моем бедре.

— Вас не обижают? — Денис на минуту перестает гипнотизировать меня взглядом, переводит внимание на Лену и Олю и говорит нарочно приглушенным голосом: — Имейте ввиду, если папина принцесса нажалуется, мне придется вас уволить по статье за профнепригодость.

Сначала я настолько поражена услышанным, что даже не могу нормально отреагировать на откровенное подтрунивание.

Он серьезно?!

— Софья Ларина лично продемонстрировала, что от корки до корки проштудировала трудовую, внутренний распорядок компании и правила дресс-кода.

Я поджимаю губы, решительно поднимаюсь, зная, что даже этому хаму не хватит силы воли в последний момент не одернуть руку. Ему явно не нравится, что хотя бы на время, но мы поменялись ролями, и теперь я смотрю на него сверху вниз и, если он загоняет меня в угол, буду так же грубо огрызаться в ответ. Может, оно было бы к лучшему? То, что сейчас происходит, явно выбивается из нормального диалога между начальником и стажеркой, а мои соседки не глупы, чтобы не сделать напрашивающийся вывод. Хорошо, Оля может не заметить, но Лена уже и так слишком подозрительно щурится, чтобы и дальше играть в открытую.

— Я рада, что вы, Дмитрий Александрович, обратили внимание не только на мою фамилию, но еще и на блестящую память и рвение, с которым я готова неукоснительно соблюдать все правила. В том числе и те, которые касаются внешнего вида. Уверена, вы лично вписали пункт о длине юбки. А пока прошу меня простись — мне нужно в дамскую комнату.

Наверное, уже завтра утром или еще раньше я вспомню эту сцену и мысленно как следует врежу себе за то, что не нашла слов для более злого укола, но сейчас слишком раздражена и хочу поскорее избавиться от ощущения его руки на коже даже через капроновые колготы.