Глава девятнадцатая: Денис

Глава девятнадцатая: Денис

— Ты снова думаешь о работе? — спрашивает Юля и для верности проводит ладонью у меня перед глазами. — Совсем меня не слушаешь.

— Если честно, то да, — и не думаю выкручиваться, потому что единственное, что меня сейчас заботит — время, которое Сашка проводит там, на улице, с моим, блядь, Одуваном.

Юля появилась совсем не вовремя, хотя мы и договорились встретить в «Пачули». Просто я увидел Соню — и у меня на хрен все вылетело из башки.

Целых две недели я денно и нощно вдалбливал себе, что мне на хрен не нужна ни Соня Ларина, ни полный пиздец с ее папашей, который — к гадалке не ходи — порвет меня если не физически, то финансово. На немецкий крест.

Я пахал, снова пахал, опять пахал и даже не рисковал высовывать нос дальше кабинета, если в этом не было полной необходимости. Боялся, если увижу Одувана, мне сорвет башню как тому наркоману, у которого как будто бы началась ремиссия. А по факту — я спал и видел, как бы получу свою долю кайфа и натянуть на свой член узкую влажную малышку.

Даже странно, что не вставил в нее пальцы прямо там, за столом.

Пусть бы мелкая засранка помучилась, как мучаюсь я.

И завершающим похоронным аккордом моим попыткам сохранить благоразумие стало появление Младшего.

— Может, поедем ко мне? — воркует Юля, под столом поглаживая мою ногу своей. Она приехала на машине, поэтому у нее какая-то очень не по сезону обувь, и я чувствую, как от касания она мелко подрагивает.

И это ни хрена не наигранность, потому что Юля реально любит хороший секс и наслаждается им с усердием проститутки. Она правда абсолютно идеальна для секса.

Но за эти пару недель, сколько бы я не драл ее во всех позах, Одуван все равно торчала у меня в башке.

Я сжимаю кулак, пытаясь сохранить, пусть и мнимое, но тепло ее кожи между ног.

— Нет, Юль, не сегодня. Развлекайся, — бросаю на стол пару крупных купюр, хоть даже не прикоснулся к своему кофе. — Созвонимся.

В этом прелесть наших с Юлей отношений: она никогда не закатывает скандалы, как Инна, упрекая меня в черствости и цинизме, и не шарахается от моих нормальных для любого мужика желаний, как Соня. Хоть тот ее румянец на щеках…

Она хотела.

Ей чесалось не меньше моего.

Поэтому завтра я устрою ей давно обещанное «личное собеседование», тем более, что даже не нужно выдумывать повод.

Домой возвращаюсь на взводе. Мягко говоря, на взводе, потому что даже покатавшись час-другой по городу, не чувствую, чтобы стало легче. В голове столько всего намешано, что по-хорошему мне бы лучше рвануть на Марс, дней на десять, чтобы не превратить чью-то жизнь в поле деятельности пластического хирурга, но, к сожалению, человечество еще не достигло этой степени прогресса, так что в конце концов я выруливаю в сторону дома.

Инна встречает меня на кухне: в пеньюаре, с поплывшим макияжем и с зажатой между пальцами незажженной сигаретой, которую пытается раскурить. На столе — пара стаканов и почти пустая бутылка моего любимого виски, которое я берег для особенного случая.

Чтобы не ходить вокруг да около, плюхаюсь на соседний стул, наливаю себе хорошую порцию и залпом выпиваю.

Инна молчит, но ее рука так дрожит, что сигарета вот-вот разломится надвое от такой трясучки. Приходится вспомнить, что иногда я бываю не полным говном, и поднести ей зажигалку. Жена делает пару всхлипывающих затяжек, пытается что-то выпить из своего пустого стакана и раздраженно бухает им о стол.

Я морщусь от противного хлопка и мысленно даю ей еще минуту, чтобы начать разговор. Если нет — отчалю спать, и пусть только попробует меня тронуть: будет собираться к маме быстрее, чем произнесет «чунга-чанга», потому что как раз сейчас у меня самое что ни на есть подходящее настроение для развода. Его я готов огласить в одно лицо. Закрыть наш с ней убогий гештальт, как любила говорить одна моя бывшая девочка, думающая, что пара красивых слов делают ее уникальной умницей. Через месяц я уже трахал ее подругу, которая, блядь, обладала ровно тем же словарным запасом.

— Где ты был? — заходит издалека Инна.

Я тяжело вздыхаю, поднимаюсь из-за стола и на всякий случай отхожу на шаг, потому что жена как-то слишком пьяно и зло косит в мою сторону. Я не боюсь. Просто завтра кроме моих наполеоновских планов на Соню у меня действительно важная встреча с иностранцами, и будет крайне херово явиться на нее с побитой рожей.

— Устал я чего-то, Ин. — Даже миролюбиво размахиваю зажатым в кулаке призрачным белым флагом. — Сраться мы не будем. Сейчас я иду спать и тебе советую прекратить напиваться и сделать то же самое.

Инна «рожает» пьяную улыбку.

— А ты сделаешь мне ребенка? — Она перетягивает к себе мой стакан и допивает остатки. Делает удивленное лицо, как будто там оказалась газировка, а потом поворачивается ко мне всем корпусом и начинает пьяно смеяться. — У нас будут очень красивые дети.

— Нет, Инна, не будет у нас детей. Ты знаешь.

— Ты не готов, — стараясь скопировать мой голос, кривляется она.

— Мы не готовы, — поправляю ее.

Этот разговор — один из множества состоявшихся между нами. Сейчас я буду рассказывать ей, что дети должны рождаться в любви, а не в качестве клея, а она снова закатает скандал и припомнит мне каждый последний вагон своей молодости. Сколько их уже было, последних? Лучше не начинать. Ничего нового мы все равно друг другу не скажем.

Но Инне все-таки удается меня обескуражить, потому что ровно через полчаса, когда я выхожу из душа, она лежит у меня на постели. Именно у меня, потому что в последнее время я перебрался в другую комнату, чтобы не убивать спину на диване после очередного скандала.

Лежит все такая же пьяная, с размазанной помадой, но на этот раз еще и абсолютно голая.

У нее до сих пор красивое тело: не молодое, как у девочки, но упругое, крепкое, без намека на рыхлые проплешины целлюлита. Оформленная талия, бедра, грудь. Все на месте. Но уже очень давно не вдохновляет. Я даже и не вспомню, когда мы в последний раз занимались сексом.

Приходится сделать вид, что не заметил ее присутствия. Обычно после такого она устраивает последний акт сцены и сваливает, но на этот раз вообще тишина. И я понимаю ее причину спустя пару минут, пока «заинтересованно» разглядываю весь арсенал моих рубашек и костюмов.

Инна всхлипывает.

Да ну еб твою мать!

Слезы — мой личный, как любит говорить молодежь, батхерт. Мне сразу хочется послать все на хуй, выйти из дома в чем есть, сесть за руль и уехать как можно дальше.

Но на этот раз самая большая ошибка в том, что я случайно бросаю на нее взгляд.

Конечно, в ней говорит алкоголь, но с поплывшей тушью и воспаленными щеками Инна выглядит абсолютно беззащитной и искренней. Даже немного похожей на ту девушку, которую я рискнул взять в жены.

— Мне плохо без тебя, — рыдает жена, странно сгибая одновременно руки и ноги, как будто у нее тяжелая нервная болезнь, и тело ломит от судорог. — Понимаешь, плохо?

Зачем я это делаю? Сажусь на кровать, позволяю обнять себя, утащить обратно?

Хрен его знает.

К счастью, Инна правда слишком пьяна, чтобы всерьез «покушаться» на секс со мной.

Она просто засыпает.

А я до утра, как осел, боюсь пошевелиться, чтобы ее не разбудить, и хрен мне, а не сон.