Глава 7

Домой Дарья вернулась в полном волнении. Она сама себя не узнавала. После того, как она подвезла Филиппа к гостинице, приказала везти ее домой, возвращаться сегодня в контору не было сил. Даже ее верная Лукерья заметила ее взволнованное состояние, но деликатно не стала выспрашивать. Она только приготовила Дарье чай с мятой и мелиссой, за что девушка была ей благодарна.

Уже дома, лежа в своей постели Дарья ругала себя — почему она не выспросила у этого Филиппа кто он и зачем приехал к ним в город, что его связывает с Краснобаевым. Пусть ее сердце мечется в груди, как пойманная птица в клетке, но холодный ум, который привык просчитывать все возможные варианты говорил, что он не просто так появился в ее жизни. Что-то не давало ей расслабиться рядом с этим Филиппом. Пусть он не делал ей никаких намеков, просто смотрел на нее, но иногда она замечала что-то темное в ее взгляде. Так смотрит опасный хищник в засаде, выслеживающий свою жертву. С трудом она смогла успокоиться и уснуть. А утром позвала к себе Клима и Данилу Обручевых.

— Мне нужна ваша помощь. Вчера я познакомилась с неким Филиппом Гордеевичем. Он остановился в гостинице «Националь».

— Что Вы желаете о нем узнать? — спросил Данила.

— Все, что сможете узнать о нем. Мне придется с ним общаться, поэтому я хочу знать, что это за человек.

— Поняли, хозяйка, — ответил Клим. — К вечеру постараемся получить первую информацию.

Братья ушли, а Дарья стала собираться к городскому голове. И сегодня впервые она, стоя перед шкафом со своими платьями, вдруг пожалела, что в ее гардеробе нет что-то более легкомысленного, чем все эти черные платья с воротом под самый подбородок. Почему-то захотелось быть красивой для этого Филиппа, чтобы увидеть в его глазах восхищение. Но она достала одно из своих обычных платьев, достала шляпку с вуалью, оделась и отправилась на встречу с городским головой, настраивая себя на борьбу.

К ее удивлению, сегодня секретарь не стал держать ее в приемной, сразу предложил пройти в кабинет. Там ее уже ждал недовольный Краснобаев, а также Филипп Гордеевич, который сидел с торца стола, положив нога на ногу. Чувствовалось, что он довлеет над Гаврилой Егоровичем. Когда Дарья села на предложенный ей стул и разложила на столе документы, Краснобаев чуть отодвинул их от себя пальчиком.

— Вчера Филипп Гордеевич убедил меня, что Ваш проект очень выгоден для города, и я согласился с ним…

Обсуждение затянулось почти на два часа. Каждым своим словом Краснобаев давал понять, что если бы не Филипп, то он ни за что не разрешил бы строительство моста. Когда Дарья сказала, что готова полностью взять на себя финансирование его строительства, голова даже обрадовался.

— Помилуйте, Гаврила Егорович, — вмешался в разговор Филипп, — думаю, что этот проект должен оплачивать город, ну хотя бы половину. Я сам готов предложить свою помощь, но Дарья Павловна отказалась принять ее. Не кажется ли Вам, уважаемый Гаврила Егорович, это достойно уважения. Когда мост будет построен, думаю можно будет назвать Дарью Павловну почетной горожанкой.

— Она и так уже признана, — недовольно буркнул городской голова. — Стараниями Александра Львовича три года назад.

— Вот как? И за что же это?

Краснобаев сморщился, словно ему это было неприятно говорить.

— За то, что построила для города три дома присмотра для детей рабочих, две бесплатные клиники, учредила пенсии по случаю потери кормильцев, которые платит из своей казны.

Дарья заметила, как на нее посмотрел Филипп. От его взгляда словно прошла обжигающе горячая волна, щеки вспыхнули предательским румянцем.

— Вот как, — снова повторил мужчина. — Думаю, что мы все вопросы решили?

Дарья поднялась, собрала свои документы, которые подписала сегодня с городским головой, вышла из его кабинета. Филипп задержался, и она выдохнула. Оставаться рядом с ним, чувствовать на себе взгляд мужчины она больше не могла. Дарья успела выйти на улицу, сделать глубокий вдох, подставила легкому прохладному ветерку лицо, чтобы он охладил ее щеки, как услышала позади себя голос:

— Дарья Павловна, я не хотел бы отпускать Вас сегодня. Приглашаю на обед. Или вы снова сбежите от меня?

Его голос звучал, как запретный плод, вызывая мурашки у девушки.

— Сегодня я тоже сбегу от Вас. Меня ждут в конторе.

И не дожидаясь ответа мужчины, она поспешила к своей коляске. До самого вечера она заставляла себя работать, читала документы, принимала посетителей, ездила к компаньонам, принимала решения, но все это делала механически, постоянно возвращаясь мыслями к Филиппу. Она с трудом дождалась вечера, чтобы поехать домой. Там ее уже ждали братья Обручевы.

— Госпожа, нам удалось только узнать, что его фамилия Максутин. Филипп Гордеевич Максутин, тридцати трех лет. Приехал из Уральского города, владелец небольшого литейного завода, богат, не женат, недавно вернулся из-за границы, куда ездил закупать для своего завода оборудование. Зачем он приехал в наш город, пока не удалось узнать. Общается с большим кругом лиц. Такое впечатление, что он многих знает здесь. С кем удалось поговорить, все отзываются о нем превосходно.

Дарья слушала скупой доклад и кусала губу. Сердце радовалось — вот он, мужчина, который может стать достойным мужем, к которому она тянется так, что просто хочется броситься к нему в объятия, попросить о первом в ее жизни поцелуе, но разум твердил — не спеши, проверь все. Не верь, никому не верь.

— Спасибо, — поблагодарила она братьев.

— Нам продолжать присматривать за ним? — спросил Клим.

— Да, присматривайте. Если будет что-то важное — сообщите сразу, — через минуту размышлений ответила Дарья.

Дарья надеялась, что больше не увидит Филиппа, но на следующий день он появился на пороге ее контры незадолго до обеда. Он вошел в ее кабинет и ей сразу же стало нечем дышать. Дарья успела спрятать под стол свои руки, которые стали дрожать так, что ей никак не удавалось успокоить их.

— Дарья Павловна, добрый день, — мужчина поклонился и улыбнулся. — Решил заглянуть и посмотреть, как живет самая замечательная девушка города, а заодно пригласить на обед. Мне подсказали отличный ресторан, куда не стыдно пригласить такую девушку, как Вы.

Дарья попыталась отговориться, но он осторожно взял ее за руку, поднес ее пальчики к своим губам и поцеловал, глядя прямо в глаза.

— Дарья Павловна, прошу, не отказывайте. Я очень хочу нашего с Вами общения. Прошу.

Она выдохнула, не в силах найти слова, чтобы отказаться, поднялась, вышла в приемную, дала указания своему секретарю. Филипп подставил ей локоть, но она сделала вид, что не заметила этого. Они вышли на улицу, Дарья вопросительно посмотрела на мужчину.

— Мне посоветовали ресторан господина Лазарева. Говорят, сегодня там совершенно замечательное меню.

Дарья согласилась, ресторан и вправду был хорош, но она поняла к своему ужасу, что не сможет съесть ни кусочка в присутствии Филиппа. Его мужская харизма подавляла ее, заставляла чувствовать себя слабой девочкой, а еще обязательно прильнуть к нему, поцеловать такие соблазнительные губы, которые ей стали сниться по ночам.

— Знаете, Филипп Гордеевич, я не смогу составить Вам компанию за обедом. Я слишком мрачно выгляжу для подобного случая. Вас будут осуждать, увидев в обществе Черной дамы.

— Мне все равно, что будут говорить другие, я просто хочу пообедать с Вами. А вот за обедом Вы расскажете мне, почему Вас так боятся.

— Я не хочу об этом говорить, прошу понять меня и не требовать рассказа.

— Извините, не хотел задеть Ваши чувства. Но все равно прошу, если не хотите в ресторан господина Лазарева, тогда в другое место?

Она вздохнула, отделаться от Филиппа не получится.

— Хорошо, я согласна.

Они шагом дошли до ресторана, который находился совсем недалеко от ее конторы. Даша шла и представляла, какие завтра поползут по городу слухи и сплетни.

— Филипп, Вы не боитесь, что Вас будут осуждать за связь со мной?

— Совершенно не боюсь, — он улыбнулся. — Меня сейчас больше волнует — не сбежите ли вы от меня.

— А Вы побежите меня догонять?

— Да, Вы единственная девушка, за которой я бы побежал с огромным удовольствием.

Дарья с трудом сдерживала свои эмоции, чтобы улыбка не лезла на ее лицо. Впервые ей хотелось просто улыбаться, почувствовать себя живой, нужной, понять, что есть человек, которому она не безразлична, который пришел к ней на помощь и теперь у нее появилась возможность осуществить свой очередной проект. Оба была благодарна Филиппу, и что-то еще было в ее душе, что заставляло алеть ее щеки.

Обед прошел под легкий разговор, Филипп не лез к ней с расспросами о семье, рассказывал о своем деле, похвастался о своей поездке заграницу, рассказывал много интересных историй. Она улыбалась и «оттаивала».

— Дарья, может сходим погулять? — спросил он, когда после обеда проводил девушку до конторы. — Я понимаю, что Вы очень занятой человек, но отдыхать тоже необходимо. Предлагаю в воскресенье сходить в общественный парк. Говорят, что по выходным там играет духовой оркестр.

Он смотрел на нее и улыбался такой улыбкой, что она невольно улыбнулась в ответ и согласилась. А уже дома ругала себя — как она могла согласиться на такое, что потом будут о ней говорить? Снова пойдут сплетни. Может ей хватит одной волны сплетен? Но сердце упорно не хотело слушать доводы разума, требовало такой маленькой слабости — обычной прогулки. И она согласилась. Даже впервые за все эти годы она надела не черное платье, а цвета холодной стали, позволила себе белое кружево на рукавах и по вороту, оставив всю ту же вуаль на лице. Лушка, ее служанка, помогала Дарье собираться на прогулку и прятала от своей хозяйки улыбку. Девушка была рада за Дарью, впервые она видела в ее глазах желание жить и быть красивой.

Дарье казалось, что она теряет голову, ей было мало тех часов общения с Филиппом, которые могла позволить себе. Хотелось однажды сесть перед камином в уютной гостиной, взяться за руки и просто так сидеть, смотреть на огонь, чувствовать человека рядом. Он ни о чем не спрашивал ее, был весел, предупредителен, просто был рядом. С ним было легко и хорошо, и Дарья стала мечтать о том, что их встречи могут иметь продолжение, возможно они смогут стать более близкими друг другу, тем более все чаще Филипп брал ее руку в свои ладони, долго смотрел на нее своими темными глазами, от чего по ее телу растекалась истома. Она становилась такой мягкой, податливой, ноги отказывали повиноваться. С огромным трудом ей удавалось удерживать себя в руках.

Их встречи продолжались целый месяц. Но однажды Филипп сказал, что ему надо вернуться домой, куда прибыло оборудование. Он должен проследить за его установкой и запуском. Настроение Дарьи, такое хорошее с утра, стремительно покатилось вниз. Он уедет, и они больше никогда не увидятся. Сердце сжалось от тупой боли. Мужчина заметил это, улыбнулся ей виноватой улыбкой, потом взял ее руку в свою ладонь, поцеловал.

— Дарья Павловна, обещаю, что я вернусь к Вам. Мне нужно многое сказать Вам. Мы обязательно должны обо всем поговорить. Прошу, не надо расстраиваться, через два месяца я вернусь к Вам или за Вами. Обещаю, что я приеду сюда еще до Новогоднего бала.

И впервые он склонился к ней и осторожно поцеловал ее в щеку.

— Обещаю, что я приду к тебе сразу, как только смогу. Дождись меня, Дашенька.

Сердце застучало, как ненормальное, а разум отключился. Из глаз были готовы политься слезы, и Дарья закусила с силой губу.

На следующий день Филипп уехал и сразу же стало пусто в жизни Дарьи. Она с трудом заставила подняться с постели на следующее утро и поехать на работу. Ей что-то докладывали, она только кивала головой, не понимая слов. Филипп уехал и забрал с собой ее сердечко, которое так давно хотело и искало любви. Ей казалось, что он пошутил над ней, но через две недели получила от Филиппа письмо, в которой он писал ей, как идет установка оборудования, как он ругается с мастерами, подгоняет их, чтобы быстрее вернуться к ней.

Дарья улыбалась, читая письмо. Потом убрала его в стол, чтобы никто случайно не нашел его. Казалось, что она должна хранить свои чувства в тайне, хотя в городе упорно ходили слухи о ней — один невероятнее другого. Но как и в прошлый раз, она просто не обращала на них внимание. Братья Обручева не нашли на Филиппа никакой информации, которая открывала бы его с какой-либо другой стороны. Казалось, что он всегда был открыт и честен с Дарьей. Но ее разум по ночам, когда сердечко успокаивалось, продолжал подкидывать Дарье неприятные мысли. Больше всего ей не было понятно, что связывает его с городским головой. Они были совершенно разные — мелкий противный до желания помыть руки после общения с ним Краснобаев и Филипп, к которому ее тянуло, как женщину.

Чтобы отвлечься от своих мыслей о мужчине, Дарья полностью ушла в работу. Ее артели начали подготовку к строительству моста. Осенью они должны были укрепить берега, а после зимы начать возведение моста. Ее первый дилижанс для комфортных поездок был встречен на Ура, стали поступать заказы на изготовление подобных. Их промышленный союз расширялся. Дарья уже давно не переживала о будущем. Старосту, которого обворовали в свое время братья Обручевы, она уволила, разрешила ему уехать подальше из их уезда, чтобы не посадить его в тюрьму. Остальные не рисковали своими должностями.

Она считала дни до того времени, как снова увидит Филиппа. В конце ноября он снова написал ей, что заканчивает наладку оборудования и готовится запустить новую линию литейного цеха. «Я обязательно вернусь к тебе. Прошу, жди меня, для меня очень важно, чтобы ты ждала меня…», — писал он. Она читала эти строки, написанные четким красивым почерком, и улыбалась, как девчонка. Хотелось верить, что все будет хорошо.