7

Нехотя, пытаясь перебороть дурные мысли, я поплелась за Светой к двери. Стоило представить, что на пороге меня ожидает курьер с очередной коробкой, по коже пробегал холодок. Что было тому причиной, я и сама не знала. Демьян вселял в меня непонятный страх, но в этом я не сознавалась даже Светке.

— Добрый вечер, — услышала я голос подруги.

Подняв взгляд, я увидела стоящего на пороге мужчину. Того самого, что преградил мне сегодня дорогу, а после затолкал в машину.

— Добрый, — игнорируя её, он посмотрел на меня и лишь после обратил внимание на Свету. — Дарина Сергеевна оставила это в машине моего шефа, — протянул он ей пару перчаток.

Только теперь я поняла, что напрочь забыла про них. А ведь и правда…

Вновь встретившись взглядом с человеком Терентьева, я поджала губы. Если он ждёт от меня благодарностей, то…

— Спасибо, — как-то по-особенному мягко мурлыкнула Светка.

Я поймала себя на мысли, что со мной таким тоном она никогда не разговаривает и почувствовала очередной прилив раздражения. Она что, заигрывает с ним?!

Я развернулась и быстрым шагом пошла обратно в комнату, слыша, как подруга говорит что-то ещё, но не желая прислушиваться. Войдя, подняла брошенного кем-то из детей мишку и, стряхнув с него невидимые пылинки, прижала к груди. Присела за стол и отпила ещё не до конца остывший кофе.

Не прошло и минуты, как следом за мной вернулась и Светка. Молча подойдя ко мне, она положила перчатки на угол стола.

— Господи… — застонала она, глядя на меня с мученическим видом, — ты его видела?

— Кого? — я смотрела на приклеенный к одной из перчаток бантик. Точно такой же, какими были украшены все присылаемые мне Терентьевым подарочные коробки, но на этот раз ярко-алый.

— Дарина! — подруга коснулась моего плеча, выводя из задумчивости, и покачала головой. — Ты… ты должна ему дать, — громким шёпотом произнесла она, и я округлила глаза.

— Кому?! — подобного я не ожидала даже от неё. — Вот этому…

— Демьяну своему, идиотка пустоголовая, — ладонь её опустилась поверх перчаток, указательный палец лёг на бантик. Света провела по нему, посмотрела на свою руку, потом опять на меня. — Хотя я дала бы и этому. Кто он?

— Понятия не имею, — призналась я честно. — Кто-то из свиты Терентьева.

— Понятно, — ладонь Светы снова опустилась на моё плечо.

Мягко она погладила мою руку, потом склонилась и обняла, прижимая к себе, словно сестру. — Дурочка ты, Даринка. Какая же ты дурочка…

Я промолчала. Может быть, я и дурочка, но не до такой степени, чтобы совать голову в пасть льву. А в том, что Демьян — самый настоящий хищник, сомнений у меня не было никаких.

Первым, что я услышала проснувшись, были раздающиеся с кухни крики. Потерев лицо ладонью, я нахмурилась и откинула одеяло.

— Да не надо мне говорить про… — раздался выкрик Светы, заглушённый звоном посуды. Следом послышался мат — та самая соседка, что вчера открыла дверь человеку Терентьева, громко выругалась, послав её по известному маршруту.

Вставать не хотелось, но сделать это пришлось. Едва я спустила ноги с постели, подруга фурией влетела в комнату и, закрыв дверь, процедила:

— Чтоб её черти побрали! Сука… — прошипела она и, опомнившись, бросила взгляд в сторону двухъярусной кровати, где спали дети.

Доносящиеся с кухни крики были тем нипочём. До подъёма оставалось ещё двадцать минут, и просыпаться раньше ни Соня, ни Светкин Димка не собирались.

— Мне кажется, они сделали это уже очень давно, — заметила я и принялась застилать постель.

Светка включила стоящий на подоконнике чайник. Около минуты она стояла молча, задумчиво глядя на меня, а после проговорила:

— Если бы ты только знала, как я это всё ненавижу. Эту квартиру, эту жизнь…

Я обернулась на неё. Никогда прежде я не слышала от подруги подобных признаний. Словно поняв мою тревогу, Светка покачала головой и подошла ближе.

— У тебя есть шанс, — проговорила она, и в голосе её снова зазвучала твёрдость. — Дарина…

— Ты снова?! — с недовольством оборвала её я.

Наш вчерашний разговор так ни к чему и не привёл, но Светка, похоже, решила продолжить.

— Снова! — черты её лица ожесточились. — Да, Дарина, снова! — повысила она голос. — Потому что не хочу для тебя вот этого, — махнула на дверь. — Я как будто лбом об стену бьюсь. Пытаюсь себе чего-то доказать, окружающим, а толку?! У меня ничего нет. Ничего, кроме этой паршивой дыры и возможности сводить сына в кино. Что в этом хорошего?!

— Это лучше, чем ничего, — гневно возразила я.

Светка замолчала. Опять отошла к окну и, оперевшись ладонями о подоконник, сжала его край тонкими пальцами. Некоторое время она смотрела в никуда.

Чайник, закипев, выключился, Соня завозилась в постели.

— Знаешь, — негромко заговорила подруга. — Я боюсь когда-нибудь проснуться и понять… понять, что превратилась в старую тётку. Такую же, как эта Валя. Старую, убогую, никому не нужную склочную тётку. Дима вырастет, а потом…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Тебе это не грозит, — не сомневаясь в собственных словах, я взяла чашки и поставила на подоконник.

Соня, просыпаясь, что-то пролепетала, вслед за ней заворочался и Димка.

— Не будь дурой, — в который раз повторила Света и посмотрела мне в глаза. — Прошу тебя, Дарин. Послушай меня. Если бы я была на твоём месте…

— Ты не на моём месте, — ответила я ей точно таким же взглядом. — Так что тебе меня не понять.

— Дарина, — войдя в комнату персонала, администратор остановил на мне взгляд, — пойдём со мной.

Судя по тону, которым он это сказал, возражать не стоило. Оставив только что налитый чай, я покорно направилась следом.

Понимая, что мне необходима любая работа, поисками я занялась, едва только перебралась к Светке. Ни образования, ни связей… Работа меня не пугала. Никакая. Даже грязная. В родном посёлке мне часто приходилось помогать матери, поэтому что такое пахать, знала я хорошо.

Прекрасно понимая, на что могу рассчитывать, поначалу я думала о забегаловке с гамбургерами, но… Не знаю, что заставило меня зайти в находящийся неподалёку от дома ресторан восточной кухни. Может быть, запах пряностей, что я порой улавливала, проходя мимо, а может быть, что-то вроде интуиции.

— Приведи тут всё в порядок, — остановившись в зоне входа, указал мне администратор на две чёрных полосы, оставленных, очевидно, накануне ночью кем-то из посетителей.

— Да, конечно, — безропотно отозвалась я.

Как новенькую, работой грузили меня по полной. Той самой, грязной, неблагодарной. Ресторан открывался в час, и к этому времени всё должно было блестеть чистотой: начиная от дверных ручек и заканчивая подсобными помещениями.

Взяв щётку, я приступила к работе. Драить пол в резиновых перчатках было неудобно, но всё лучше, чем без них. К тому же зарплата… В очередной раз я повторила себе, что всё могло быть куда хуже. Моя дочь устроена в сад, подруга не оставила меня на улице. Какая-никакая, но работа у меня тоже есть. Главное, не сдаваться, не…

Внезапно рядом со мной кто-то остановился. Погружённая в работу и собственные мысли, я даже не сразу заметила, что не одна. Чёрные начищенные ботинки… Вдоль позвоночника вдруг пробежали мурашки.

Медленно, как неживая, я подняла взгляд.

— Демьян Давыдович, — услышала я голос администратора позади себя. — Мы не ждали Вас так рано. Позвольте…

Я сглотнула. Щётка дрогнула в пальцах. Подняла взгляд выше и наткнулась на его — непроницаемый, жёсткий, тёмный.

Не проронив ни слова, он прошёл мимо, а я так и осталась сидеть на полу, сжимая в руках щётку.

— Заканчивай тут побыстрее, — бросил администратор сквозь зубы прежде, чем удалиться вместе с Терентьевым. Но его слов я как будто и не слышала — только звук удаляющихся шагов, эхом отражающихся от надраенного пола, от стен, звучащих у меня в висках собственным пульсом.

— … для него всегда двери открыты, — пришедшая ещё до начала смены официантка с недовольством застегнула пуговицу на рукаве шёлковой рабочей блузы.

Только теперь мне стало ясно, что говорит она про Терентьева.

Как закончила работу, я даже не заметила. Прислушивалась к голосам, неосознанно пытаясь уловить негромкий, уверенный, обманчиво мягкий, а очнувшись, поняла, что пол разве что не сияет, как надраенное зеркало.

Первая вспышка раздражения сменилась пониманием — Терентьев тут далеко не впервые. К тому же, для посетителей ресторан ещё закрыт. Для обычных посетителей, но не для него. Так что это? Случайность?

— Для таких всегда и везде всё открыто, — отозвалась я, и тут же в дверь комнатки коротко стукнули.

Даже если бы кто-то из нас в этот момент был не одет, сделать с этим ничего бы не получилось, ибо администратор вошёл в комнату буквально в следующую секунду.

Мельком посмотрев на почти готовую к выходу в зал официантку, он перевёл взгляд на меня. Нехорошее предчувствие, которое в последнее время наведывалось ко мне слишком часто, снова резануло по нервам, стоило только встретиться с ним глазами.

— Сейчас ты переоденешься и пойдёшь в зал, — не терпящим возражений тоном выговорил Надир, начисто сбив меня с толку.

Переоденусь? В зал? Решил устроить мне обеденный перерыв на моём же рабочем месте? Да пусть катится куда подальше со всеми своими ресторанами и широкими жестами! Как бы ни был силен мой страх потерять работу, безропотно подчиняться чьим-то прихотям я не собиралась.

— Я никуда не пойду, — не отводя глаз, чётко выговорила я. — Если вашему клиенту нужна компания, пусть…

— Ты что несёшь? — не дав мне договорить, Надир продолжил: — Демьян Давыдович желает, чтобы в зале его обслуживала именно ты. Карина, — резко обратился он к притихшей девушке, — снимай форму.

Карина подчинилась. Даже спрашивать не стала, что, зачем и почему. Как я уже имела возможность убедиться, Надир возражений не любил, тем более, возражений от младшего обслуживающего персонала. Но это…

— Я никогда не работала официанткой, — выдавила я, до конца не веря в происходящее.

Зачем Терентьеву нужно, чтобы его обслуживала именно я? Решил указать мне моё место?!

Первым порывом было плюнуть на всё: на работу, на Надира, на деньги и уйти, но здравый смысл взял верх. Кому и что я этим докажу? Ни мне самой, ни моей дочери ничего хорошего это не принесёт. Вряд ли мимолётная вспышка самолюбия стоит двух недель работы и какого-никакого, а будущего. Пусть даже вечно здесь работать я не собиралась.

— Я знаю, — коротко ответил Надир.

Карина стянула блузку и, прикрывшись свитером, отдала её мне. Правильно поняв мой многозначительный взгляд, тот недовольно стиснул зубы. Ещё раз осмотрел меня с головы до ног.

— Собери волосы в хвост, — приказал он. — Жду тебя на кухне через пять минут.

Стоило ему выйти, Карина заметно расслабилась. Развязала ленточку пояса на штанах-шароварах и принялась стягивать их с бёдер.

— Желания этого клиента тут — закон, — сказала она тихо и очень серьёзно. — Поэтому лучше тебе не возражать, Дарина.

— Какие ещё желания? — резко вскинула я голову.

— Любые, — она присела и, сняв форму, протянула мне. — У меня тридцать восьмой, — пододвинула расшитые бусинами и шёлковыми нитями остроносые балетки.

— Подойдёт, — застёгивая пуговицу на рукавчике, отозвалась я.

Шёлк приятно касался кожи, маленький круглый вырез открывал ключицы. Думать о том, какие именно желания Демьяна Терентьева тут — закон, я не хотела. Вчера я твёрдо дала ему понять, что не позволю обращаться с собой подобным образом, кем бы он ни был и кем бы ни была в его глазах я.

Если же дело в моём муже… Это точно меня не касается. Уже нет. Решение подать на развод, зреющее во мне последние дни, стало чётким и осознанным.

— Удачи, — сказала Карина, когда я, одевшись, поправила волосы.

— Спасибо, — надела балетки.

Те оказались тонкими, почти невесомыми, и поймала на себе её изучающий взгляд. Вопросительно кивнула.

— Да вот думаю… — Карина сцепила пальцы. — На меня он за всё это время даже не посмотрел ни разу, а на тебя…

— А мне просто не повезло, — губы мои тронула усмешка, понять которую Карине было не дано.

Расправив плечи, я вышла в холл. Не покажу. Ни страха не покажу, ни неловкости. Пусть хоть как смотрит, хоть что говорит.

В кухне витали ароматы пряностей, запах свежесваренного кофе приятно щекотал ноздри. С Эдуардом мне нечасто доводилось бывать в подобных местах. Лишь изредка муж брал меня на встречи, да и то только в тех случаях, когда это было необходимо.

В тот момент, когда Надир собственнолично вручил мне серебряный поднос с расставленными на нём чашками, я почему-то подумала именно об этом. Какая ирония: моё нынешнее положение, в сущности, не так сильно отличается от того, что было раньше. Ни своей квартиры, ни денег, ни даже возможности выпить чёртов кофе в чёртовом ресторане. Да ещё и мужчина, сидящий в зале…

— Будь вежлива, — напоследок придержав за локоть, серьёзно проговорил Надир. — Дарина, — пальцы его сжались чуть сильнее.

Подняв глаза, я наткнулась на его взгляд. Внимательный, глубокий. Мне вдруг стало ясно, что этот человек, черты лица которого явно говорили о восточном происхождении, видит куда больше, чем показывает.

— Не делай глупостей.

— Не сделаю, — я вскинула голову. — Мне нужно это место, Надир. И я ценю то, что оно у меня есть.

Кивнув, администратор отпустил меня и указал на зал.

Терентьев сидел за одним из низких столиков вместе с принёсшим вчера перчатки мужчиной и ещё одним, прежде которого я не видела.

Пройдя по залу с подносом в руках, я остановилась возле него, но он даже не посмотрел на меня. Ставя на стол чашку, я поняла, что руки подрагивают, но от чего именно? От гнева ли, снова поднимающегося внутри, от этого пренебрежения или от напомнившего о прошлом запаха власти?

Ног я почти не чувствовала, колени, казалось, вот-вот подогнутся. Тонкая форма невесомо облегала тело, и у меня было такое чувство, что одежды на мне нет совсем. Руки затряслись сильнее, кровь бежала бешено, во рту пересохло.

Вдали от этого мужчины я могла сколько угодно уверять себя в том, что сумею дать ему отпор, но стоило оказаться с ним рядом, решимость таяла.

Он подавлял, порабощал. Лев. Сейчас он был в благостном состоянии, но что случится, стоит этому измениться?!

— Ваш кофе, — не удержалась я, ставя рядом с чашкой пиалу, наполненную крупными кусками колотого сахара.

Он кивнул, так и не посмотрев на меня.

Расставив остальные чашки, я застыла. Следовало вернуться на кухню и забрать основной заказ, но…

— Что мне сделать, Демьян, — очень тихо заговорила я, встав так, чтобы шёлк моих штанов касался его пальцев, — уволиться? Уехать из города? Что?! Что мне сделать, чтобы вы оставили меня в покое?

Взяв в руки чашку, он откинулся на спинку низкого диванчика. Наконец посмотрел на меня лениво, пренебрежительно. Словно ощупывая, прошёлся по бёдрам, по телу, по груди, задержался на шее. Ладони у меня мгновенно взмокли, ноги окончательно ослабли. Господи, лучше бы я молчала…