Глава 6

На следующее утро проснулась рано. Не потому, что так было нужно, а потому, что на душе было не спокойно. Возможно это было связанно с тем, что на улице еще с ночи зарядил дождь и похоже он не собирался прекращаться и весь сегодняшний день. Без особых видимых причин душа у меня была не на месте, какое-то предчувствие перемен меня терзало. Я долго лежала, смотря в потолок, и анализировала свои шансы возвращения к человеческой жизни. Нет, ни к прошлому… Уже поняла, что его мне не вернуть, что не смогу больше жить той жизнью, какой жила раньше. Навряд ли получится вернуться к врачебной деятельности, нужно искать другие возможности, другую работу, начинать новую жизнь. С чего начать — пока не знала… Есть ли возможность устроиться, хотя бы на временную работу, пока решается вопрос с восстановлением документов — тоже. Но пока выходило, что по всем фронтам — я в пролёте. Самое плохое, что помимо времени для восстановления моих документов, как оказалось, нужны большие деньги. А брать их у родителей, которые и так делают для меня все возможное, не могла. Могла конечно… Переступить через свои принципы и в очередной обратиться за помощью, но последнее уважение к себе из-за этого потеряю окончательно. Я слышала как проснулась мама и пошла хлопотать на кухню. Знаю, что здесь нужна только им… И ради них готова держаться и бороться, но в другом мире без меня остались Раэн и Дракоша. И если теперь знала, что родители смогли в прошлый раз смириться с моим исчезновением, то смогут ли другие мои близкие, оставшиеся в том мире, не знала. А при мысли о них, душу сжимала тоска и тревога.

Но бесконечно предаваться пространным размышлениям, не находя при этом никаких ответов не могла. Решила узнать не нужна ли помощь маме на кухне.

— Доброе утро, мамуль.

— Доброе. Как спалось? — повернув ко мне лишь голову, через плечо спросила она, продолжая помешивать обжаривающийся фарш на сковородке.

— Нормально. — я обвела взглядом кухню и обнаружила на столе оставшиеся с вечера блинчики.

Ясно, будут блинчики с мясной начинкой.

— …Как всегда готовишь вкуснотищу-у, — улыбаясь, протянула я.

Но в следующий момент из приоткрытой форточки влетел порыв ветра, и вместе с ним до меня долетел запах от этого самого жарящегося фарша. Вдохнув этот запах, появилось ощущение, что частички жира осели в дыхательных путях и гортани. Этот запах, словно приклеился к ним и я не ощущала больше ничего другого, кроме него. Одновременно с этим подступила тошнота и я поспешила закрыться в уборной комнате. А когда вышла, наткнулась на встревоженную маму.

— Мам, прости, ты здесь не причем. Похоже, что у меня что-то не то с желудком последнее время. — Конечно, его можно понять. Только он приспособился к иномирской пище, как его снова подсаживают на земную. — Иногда подташнивает.

Мама хитро на меня смотрела, еле заметно улыбаясь.

— Ага. И на солененькое тянет. — подмигнула мне она.

А я вдруг растерялась, поняв, на что она намекает… Да, быть такого не может… Или может? С тех пор, как я вернулась на Землю прошло около 2 месяцев. И у меня еще ни разу не было менструаций. Но опять же… Путешествие между мирами вполне могло дать такой огрех. В прошлый раз вообще весь организм дал сбой, включая гормональную систему. До сих пор со стыдом вспоминаю, как чуть не отдалась первому же приголубившему иномирянину. Сейчас, конечно, понимаю, что нас с Лейном могут связывать только дружеские отношения. И слава богу, что он не воспользовался тогда моментом…

— Нет. Это все просто совпадения. — заверила я маму, продолжая размышлять о возможных причинах такого самочувствия.

— Все равно, тебе стоит сходить к врачу. И провериться, на всякий случай… — мама снова подмигнула мне, довольно улыбаясь.

— Мам, но как? У меня даже нет еще документов…

— Ну так сходи в платную клинику.

— Это дорого.

— Сходи для нашего с отцом успокоения. — у мамы снова на лице появилось такое выражение, что стало ясно, она была готова доказывать свою точку зрения до конца, а в случае если не удастся убедить, то и за руку отведёт.

— Ладно, убедила. — сдалась я.

Потянуть с этим мне тоже не дали. И вот я уже ехала в маршрутке в медицинский цент. В регистратуре попросили документы, но выяснив, что у меня их с собой нет, записали: фамилию, имя и возраст с моих слов. И отправили на кассу оплачивать консультацию. Когда вернулась обратно к регистратуре, у меня забрали чек и выдали заведенные на мое имя документы, распечатанные на принтере. Поставила пару подписей и мне сообщили номер кабинета. Время по выданному талону подходило только через 1,5 часа. Сидела уткнувшись в телефон, недавно нашла в контакте группу, в которой выкладывали разные красивые стихотворения и картинки.

Из кабинета выглянула ухоженная женщина в белом халате, окинула взглядом, практически пустой коридор и внимательно посмотрела на меня.

— Здравствуйте. — поздоровалась с ней.

— Здравствуйте. Лера? — неожиданно спросила она.

Опять знакомая? Или ей уже сообщили, что её следующей клиенткой буду я?

— Да. У меня талон через 1,5 часа.

— Лерочка, да бросьте… Заходите без очереди. А для девушки, что всегда ко мне опаздывает, пусть будет уроком.

— Спасибо. — улыбнулась ей.

И приняла её приглашение.

— А вы мало изменились со студенческих лет. Вас легко узнать. — улыбнулась она, садясь за письменный стол и ложа перед собой мои документы, которые ей только что отдала.

— Спасибо. — поблагодарила её за комплимент, силясь вспомнить: "кто она?"

Постоянно встречаю знакомых и никак не могу их узнать…

— Рома говорил, что вас как-то искали. Обзванивали всех одногруппников.

Зачем обзванивали? И что за Роман? Рома одногруппник. Моя первая любовь? А это, значит, его жена — Света. Понятно…

— Как Рома? Как ребёнок? — Помню, что у них еще до окончания учебы родился ребенок, а пол не помню. Вообще так странно, но у меня совсем не вызывало ни каких эмоций воспоминание о нём. Когда-то очень давно, сейчас уже кажется, что в прошлой жизни, долго еще мечтала и не могла вспоминать без придыхания: "Ах, если бы у нас всё сложилось иначе, то возможно мы были бы хорошей парой…" А сейчас — ничего. Более того, осознала, что все мои чувства к нему оказались смешными и пустыми. Нас вообще никогда и ничего не связывало, кроме учебного заведения.

— Хорошо. Дочка медицинский сейчас заканчивает. — улыбнулась она. — Проходите, вот туда — она показала на смежную с кабинетом комнату ладонью. — Раздевайтесь, я к вам сейчас подойду.

— Поздравляю, ребеночек развивается хорошо, седьмая-восьмая неделя. — водя трансдьюсером узи аппарата по животу, сообщила она.

От этой новости меня накрыло волной счастья. Я улыбалась глупой улыбкой. Надо же беременна от любимого! Раэн! Как же ты был бы счастлив об этом узнать…

Меня переполняла эйфория, когда выходила из здания больницы, сияя от счастья, я просто летела на его крыльях. Но чем дальше отдалялась, тем меньше улыбка на моем лице становилась. Я не смогу ему сказать, он никогда не узнает… А расскажу ли когда-нибудь ребенку кто его отец? Смогу ли я его воспитать? Я же еще сама без документов даже… И каким будет ребенок? Он же будет не таким, как все… Чем яснее приходило осознание, тем медленнее я шла, пока, совсем не остановилась. Этот мир может оказаться очень опасен для нашего ребенка. Я непроизвольно коснулась ладонью своего живота. На мою удачу рядом оказалась скамейка и я села на неё, в совершенной растерянности. Что же мне делать? Готова была расплакаться от осознания безвыходности ситуации… Как вдруг, еле слышно пиликнул телефон, даже не знаю зачем я взяла его в руки, а когда разблокировала прочла:

Прочитала стихотворение неизвестного автора в одной из групп в контакте и приняла для себя окончательное решение… Я должна вернуться, моя настоящая жизнь осталась там… Рядом с любимым и близким человеком, отцом моего ребенка. Из-за страха спасовала и не стала бороться за свое счастье. Ради счастья ребенка — я не имею права сдаваться и буду идти до конца!

Вдруг со всей ясностью осознала, что эта жизнь стала для меня пережитым прошлым, навсегда оставившим в памяти добрые теплые воспоминания. Но я уже успела слишком многое увидеть и измениться настолько, что прежней мне уже никогда не стать. Словно вернулась в до боли знакомую, но ставшую чужой, жизнь и уже не способна воспринять её в том же виде, с теми же чувствами. Они ко всему происходящему здесь словно притупились, потеряли свою остроту и полноту впечатлений, как если бы это происходило не со мной или если бы я являлась лишь сторонним наблюдателем происходящего вокруг меня. Реальность воспринималась словно воспоминание. Ощущения помнились, но уже не были столь яркими, похожие на то, как через много лет я взяла в руки свой старый школьный альбом, и листая его вспоминала моменты запечатленные на нем, события и целые периоды жизни связанные с ними, но это уже не те же самые чувства, не такие как когда я находились там. Эта жизнь стала чужой, за пол года нахождения на неизвестной планете я стала совершенно другим человеком.

Ехала в пыльной маршрутке и старалась запомнить каждую мелочь увиденную из окна. Это мой родной, горячо любимый город, моя малая родина и я по ней буду очень скучать. Ведь здесь прошло моё детство, юность и вся моя жизнь. Но познав любовь и всё то чудо, что со мной произошло уже не смогу здесь жить как прежде. За эти пол года для меня все безвозвратно изменилось. Я навсегда изменилась!

Вышла в родном районе, где все было так знакомо и близко сердцу. Из череды однотипных кварталов этот был самым родным, его пейзаж цеплял в душе тонкие и без того дребезжащие струны, и меня с новой силой накрывала ностальгия и печаль. Прямо с остановки мои глаза уловили исписанную стену торчащего торца пятиэтажки, в котором жили мои родители. Мне очень хотелось на последок проститься с ними. Но я понимала, что мама будет взывать ко всем возможным доводам и уговорам, что бы меня оставить здесь. Я боялась, что отстаивая свои точки зрения мы можем поссориться и расстаться навсегда на ужасной ноте, с горьким осадком, который будем хранить в себе всю оставшуюся жизнь, без надежды на исправление её или прощение. И потому, предстоящая встреча меня печалила, а по душе словно кошки скребли. Но на моё решение не могло повлиять уже ничего! Ребенку, которого я ношу под сердцем в этом мире не место. Его здесь может ждать ужасное будущее. А там — Раэн. И мы сможем дать ему всё необходимое и защитить нашего малыша.

Мама открыла мне дверь. Из квартиры пахнуло таким родным запахом дома, сулящим тепло и уют. Но не сегодня… Я молча прошла в квартиру. Не хотелось начинать этот тяжелый разговор. Прошла в гостиную, где отец сидел на диване, опершись рукой на подлокотник. Мама, видимо, заметив мое состояние тоже прошла в комнату и села рядом с отцом.

Тяжело вздохнув, взяла стул со спинкой и поставила напротив родителей.

— Мама, — я посмотрела на неё, внешне она была обманчиво спокойна, а в её глазах закралась тревога. — Папа, — перевела своё внимание на него, он поднял на меня серьёзный, задумчивый взгляд. — Мне нужно с вами поговорить… Разговор будет долгим.

Я довольно долго молчала не решаясь начать и не зная с чего. Родители не торопили, лишь заметила, как мама сплела свои пальцы с отцовскими.

— У вас наверняка набралось ко мне много вопросов о том: где я все это время была, чем занималась, и почему почти не изменилась с момента моего исчезновения. Не знаю, верите ли вы в невероятное, но со мной произошла именно такая история. — с этих слов я начала свой рассказ, а закончила его обнаружением своей беременности и доводами, почему должна вернуться и, почему не могу остаться здесь. О том мире и что там со мной происходило, я поведала всё, стараясь не забывать ни о каких деталях. Мой рассказ начался в 6 вечера и продлился до трех ночи, хотя может раньше и до позже… Но родители все это время меня внимательно слушали и старались не перебивать. Когда я наконец закончила свой рассказ и подняла на них глаза, то настраивалась услышать все что угодно, кроме того, что прозвучало…

Отец, тяжело вздохнув, словно беря себя в руки, сказал:

— Доченька, ты слишком много времени своей жизни посвятила нам. Мы давно должны были тебя отпустить. Это твоя жизнь и твой выбор. За нас не беспокойся, мы будем спокойны, — его голос еле заметно дрогнул, но он продолжил, — если будем знать, что где бы ты ни была, ты будешь там счастлива. Мы были очень рады узнать, что ты жива. Мы рады знать, что у нас, неважно где, есть внук или внучка, а рядом счастливые и любящие родители. Дочь, ты в самом начале спрашивала, верим ли мы в невероятное. Да — мы верим в чудо, как же иначе можно еще назвать твое появление через долгих 15 лет…

Отец старался говорить спокойно, хотя его голос дрожал. А вот мама — плакала.

— Лерочка, помни, что за свою любовь всегда нужно бороться. И в любой ситуации мы тебе готовы помочь и поддержать. Ведь никого дороже тебя у нас больше нет. Мы тебя любим.

Я застыла в растерянности. Меня тяготило то, что придется убеждать родителей в том, насколько мне и самое главное моему с Раэном будущему ребенку это нужно и важно. А после слов отца и матери эта необходимость сама собой отпала, с души, словно груз свалился. Но заполнила печаль и тоска, а к горлу подкатил ком, в глазах и носу резко защипало. Я слышала, как всхлипывала мама. Отец тоже, из последних сил старался держать маску спокойствия, все же хлюпнул носом.

— Я вас очень люблю! — сказала тихим и вкрадчивым голосом.

Мы обнялись и просидели так, до самого утра.

— …Но как же мне теперь попасть в Египет? У меня нет документов, а даже если бы они были, то мне запрещено пересекать границу.

— Мы обязательно что-нибудь придумаем. — пообещала мама.