Глава 24

Наши сборы в школу закончились очень быстро. Дольше всех собирался, как и следовало ожидать, Вадим. Его бесчисленные тюки и сундуки занимали большую часть телеги. Наши скромные рюкзачки не шли ни в какое сравнение с объёмом вещей Вадима, так что мы с Васькой в нетерпении приплясывали, находясь в ожидании «сына воеводы муромского».

Даже Донатий, и тот уже собрал свои кули, и теперь переживал, сидя на своей тележке, коль скоро мы соберёмся в путь.

Мечислав, с недовольным видом вышедший из дома, в данный момент восседал на своём коне, который выглядел сегодня удивительно ухоженным. Рядом с ним был небольшой отряд охраны, который должен был нас сопровождать. В доме оставались только девочки-служанки, привратник, конюх, да мальчишка-помогайка. Немноголюдно, конечно, только воевода сообщил, что на время его отсутствия воеводство примет доверенный сотник Мечислава. Мы с Васькой равнодушно пожали плечами — нам было абсолютно без разницы, как будут решаться административные вопросы, поскольку, по заверению самого Мечислава, набегов половцев в ближайшее время не ожидается.

Так что мы сейчас в нетерпении ожидали выхода Вадима. Больше всех была возмущена Василиса — оно и неудивительно, после истории со слежкой за нами они так и не помирились. Впрочем, и у нас с Кариной также были более, чем натянутые отношения с ребятами. Так что, учитывая это, зря Вадик заставлял себя ждать. Младшие дети воеводы в нетерпении ёрзали на своих лошадях — это была их первая поездка в столицу, и они относились к ней весьма ответственно.

Однако, всё подходит к концу, дождались и мы, когда он выйдет из своей горницы, благостно взгромоздится на свою лошадь, и мы, медленно и печально двинулись в путь. Возле ворот нас уже ждала делегация провожающих во главе с Милушей.

— Храни вас боги! — прошептала Цветана, пустив слезу — Пусть бог Чур хранит вас в путешествии вашем и даст вам здоровье и силы!

— Ты это… — хмуро бросил Мечислав, проезжая мимо плачущих девчонок — хватит слёзы лить! Чай, не на войну отправляемси!

— Цветана! — с улыбкой сказала я, снимая маленький золотой крестик с шеи — К сожалению, в моей вере нет такого количества богов, как в вашей, есть только один, и к нему обращаются со всеми бедами и проблемами. Он обязательно поможет, достаточно просто верить!

— Вот как? — слёзы у девчонки моментально высохли — Тяжело ему, поди, ежели всяк со своею бедой подойти-то норовит? А как его зовут?

Цветана с сомнением рассматривала распятие и сомневалась в могуществе столь странного божества, но затем надела на шею цепочку, и спрятала за корсаж.

— Его зовут просто: «Бог»!

Несмотря на то, что мы собирались ехать не столь далеко, собственно, мы просто возвращались обратно в Школу, на душе было как-то неспокойно. Словно забыли что-то… тягостное чувство, одним словом. Н-да… если ко всему прочему, у меня проявится ещё и провидческий дар, то я это точно не переживу.

Я сейчас вспомнила ребят с факультета нумерологии и предсказательства, которые частенько норовили ухватить других студентов за мантии в тщетной надежде найти желающих узнать своё будущее. Таковых пока не нашлось, но они не оставляли свои попытки, и угрожали пока только стихийникам, предсказывая завтрашнюю погоду с переменным успехом.

Одним словом, я представила себя с горящим взором, с магическим шаром под мышкой и колодой карт в руке, лихорадочно что-то бормочущая себе под нос: «Так… Нептун сегодня в третьем доме, значит Марс в огне. Неприятности обязательно произойдут у рыжеволосых и зеленоглазых женщин крепко за сорок…».

Почему-то было особым шиком предсказывать всяческие гадости окружающим, и потом, когда они случались, удовлетворённо потирать руки. Мол, я же вам говорила… так стоит ли винить студентов за то, что они шарахались от предсказателей, как чёрт от ладана?

— Донатий, как насчёт того, чтобы исполнить что-нибудь душевное? — обратилась я к домовому.

Тот пренебрежительно хмыкнул, и указал надкушенной морковкой на напыщенного Вадима.

Тот откашлялся, и, достав гусли из одного своего куля с вещами, патетически начал, подъехав к Васёне:

— Как жизнь без весны, весна без листвы, листва без грозы, и гроза без молнии? Так годы скучны…

Я отвернулась, с трудом удержавшись от того, чтобы в голос рассмеяться, до такой степени у Вадима был гордый и непобедимый вид. Донатий, который и был инициатором этого действа, отвернулся, дабы никто не увидел ухмылку на губах домового, которая больше обычного делала его похожим на лохматую лягушку.

На Васю же эта композиция, душевно исполненная Вадимом, не оказала должного влияния, и она по-прежнему была неприступна и горда, надувшись, как мышь на крупу.

Мы игнорировали поселения с постоялыми дворами, оно и неудивительно — вряд ли бы нашлись места для такой оравы людей, зато ночевать вот на такой милой и уютной полянке нам никто не запрещал, что мы и собирались сделать, собственно.

Так что мы дружно готовились к ночлегу, солдаты обихаживали лошадей, Донатий беседовал с Мечиславом «за жизнь», судя по всему, не забывая при этом шустрить по хозяйству. Ну, а мы с девочками решили побыть простыми «пассажирами», если честно…

— Да хватит, тебе, Кондрат, убиваться, выставляя в круг амулеты колдовские! Када с нами такие ведьмы ехают!

Когда вышеречённый Кондрат оторвался от процесса создания защитного круга и принялся с жадностью выслушивать рассказ своего товарища, замерли и мы.

—… токмо сунулси тот гуль к нам, сею же минуту замертво упал! Вот, до чего у некромантки силов-то много будет! Точно тебе говорю! А ишшо другая, которая худа, как после лихоманки, так и вовсе говорит, мол, на лесного вы круг выставляете? Да ежели случится какая оказия, так я и сама вас охранить смогу, и вообще, я кажную дикую тварь на триста локтей в округе вижу, поелику есть у меня дар такой.

После того, как Кондрат позволили себе слабо возразить на это, мотивируя своё неверие тем, что столь сильный дар имеется, быть может, только лишь у сильнейших волшебников, таких, как Ладимир Велибор, да ещё у Тёмных Детей, будь они три раза прокляты, как его товарищ жутко оскорбился, и попросил меня лично подтвердить, правда ли то, что я не так давно называла себя сильнейшей колдунье во всей Славии, если не боле.

Я, смеясь, подтвердила, сказав, что так оно и есть. Только не признаюсь исключительно в силу природной скромности.

— А ишшо сказывали, будто ведьма Мария порталы мощные делать умеет! И межмировые, и наши, обышные. Токмо сильные — страсть! — к солдатам подошёл ещё один десятник, которого я даже смутно припоминала — туда цельная конница пройтить может, да и пеший солдат со всем доспехом! Да и длинные, опять же! Слыхал я, будто до самой Лютеции, али благословенной Эрины дотянется сей портал!

— А Вадимова невеста–то говорят, над людями силу имеет! Как поведёт очами, так и усё! Считай, пропало!

Солдаты поохали, поражаясь нашей силе и могуществу, и передумали ставить защитный круг из кристаллов, которые частенько устанавливаются в качестве защиты от диких зверей и порождений леса.

Я, было, возмутилась такому самоуправству, но Карина меня успокоила.

— Не вижу причин для беспокойства, Маруся! Костры запалили, валежника в достатке, так что не след магию, боле необходимого использовать! Нас много, потому дикий зверь кинуться не должон, да и морок, опять же. Да и еды нынче в избытке, чай, конец лета. Ежели только глупая тварь какая, навроде кладбищенского гуля. Токмо ты сама понимаешь, что глупая тварь — она потому и глупая, что быстро ни в жисть не сообразит, что делать надобно. Может ишшо сколопендра заползти сумеет. Ей свет и жар от огня не помеха будет, да вот стальная тут не водится, больно холодно ей, а бурая одёжу нашу не прокусит.

Некромантка пожала плечами, окончательно меня успокоив. Я и спорить не стала. В конце концов, не пристало «сильной ведьмачке» переживать по поводу отсутствия защитного круга по периметру. Ну, а кроме того, прошу извинить меня за подробности, при поставленном защитном круге посетить заветные кустики не представлялось никакой возможности.

В заботах и хлопотах сумерки настали незаметно, так что нашим основным желанием было поскорее устроиться на ночлег, тем более, что следующую ночь мы планировали провести уже в своих постелях.

Жуткий вопль раздался во мраке ночи, да так, что я сначала подумала, что по-прежнему нахожусь в хоромах воеводы в Муроме, и Ольгу снова выгоняют из дома. Затем я пригляделась, и поняла, что всё совсем не так. Прогоревшие угли давали недостаточно света, и один из десятников подошёл и подкинул хвороста в один из костров. Пламя вспыхнуло с новой силой, и я заметила в траве какую-то змею, улепётывающую в безопасность леса. Небольшая змеюка имела какой-то бурый окрас и округлую голову, совсем как ужик.

Я перевела взгляд на Ваську, которая тряслась от ужаса, оказывается, тот самый вопль, который до сих пор холодит моё сердце, исходил из глотки моей дорогой подружки, просто я спросонья не смогла в том разобраться.

Пару мгновений — и змейка быстро скрылась в листве. Тем временем, пока я любовалась пресмыкающимися средней полосы, к Васе уже стали сбегаться люди.

— Больно очень! — Васёнка выглядела до невозможности несчастной, показывая на что-то на своей ноге.

Оказалось, что на брючине были два крошечных отверстия, из которых показалась капелька крови.

— Боги всемогущие! — жарко прошептал Васин жених — Тебя укусила ядовитая гадюка! Нужно немедля яд отсосать из раны, да не мешкать с тем лечением!

Если кто-то думал, что Васька собирается «мешкать», то совершенно напрасно — в два удара сердца она стянула с себя брюки, и предъявила повреждение. Ранка действительно была совсем незначительная, но, по словам Вадима, являлась смертельно опасной. Подоспевший Игорь принял самое деятельное участие в борьбе Василисы за свою жизнь, поднося теплые полотенца и успокаивая пострадавшую по мере сил.

— Разве яд убирают не раскалённым ножом? — позволила усомниться я.

— Мечом ишшо можно, коли над костром его подержать малость! — проявил заботу воевода, который вытягивал шею и также пытался помочь.

— Да нет… вот кожу срезать, где сама рана-то, и вся недолга, иначе озноб будет, а там и до смерти недалече! — зашептал сотник воеводы, заботливо протягивая трёхгранное лезвие своего ножа под руку Мечислава.

Васька от таких новостей действительно уже была готова скончаться, и поэтому, когда один из солдат принёс горящую палку, вытащенную из костра, для того, чтобы обеззаразить орудие, которым будут спасать Василису от смертельного укуса ядовитой змеи, она не выдержала, и завопила Вадиму:

— Сделай, пожалуйста, хоть что-нибудь! Только поскорее! Я уже чувствую, как холодеют мои руки… и ноги…

Последнее она произнесла уже практически без сил, и едва дыша.

Карина обливалась слезами, поскольку помочь ничем не могла, как и я, собственно. Поэтому, некромантка вцепилась мне в руку и шептала сквозь слёзы что-то успокоительное для Васи. Вадим показал себя истинным героем, который в трудный момент не убоялся встретиться лицом к лицу с опасностью, и сейчас грудью встал на защиту любимой.

Первым делом Вадик разогнал всех присутствующих, то есть, просто любопытствующих доброхотов по разным углам, а сам мужественно принялся отсасывать яд из ранки на ноге своей невесты. Вася уже практически была без сознания, она просто выполняла все предписания, то есть лежала молча и не дёргалась. Мы наблюдали процесс спасения издалека, не решаясь подойти ближе, поэтому, о том, что он закончился удачно, поняли не сразу.

Вадик укутал Ваську в тёплое одеяло, посадил в себе на колени, и она снова разрыдалась — на этот раз от счастья и облегчения.

— Почитай, второй раз родилась! — наставительно сказал Игорь, обращаясь к пострадавшей.

Васька согласно закивала головой, давясь слезами.

— Ето хорошо всё-таки, что Вадик-то наш завсегда с тобою рядом! — изрёк Донатий, блестя глазами.

Васькины кивки повторились.

— Ты прости меня, Вадим! Я ведь совсем не сержусь на тебя, правда! Просто мне стало так обидно, что вы за нашей спиной выполняете какие-то указания директора, а мы и знать не знали!

Ребята покаялись, и все снова стали укладываться на прерванный сон. Васёна осталась сидеть на коленях у Вадика, который успокаивал её, как маленькую, гладя рукой по голове, сидя у костра.

Я же, снова заворачиваясь в свой спальный мешок, думала о том, как ребятам удалось заставить маленького ужика укусить Васёну.