Глава 26

Старик-привратник словно нарочно медленно телепал к воротам, и это безумно раздражало колдуна, который стоял в ожидании, когда ему соизволят открыть калитку. Однако, колдун прекрасно понимал, что именно сейчас ему не стоит проявлять свои чувства, поскольку было у него намерение попасть во двор воеводы, где прячутся девчонки, по возможности тихо. Маяк, на который он держал путь, светил по-прежнему ярко, и находился совсем близко.

Колдун прислушался к себе — так и есть — где-то совсем рядом были три молодых девушки, он ощущал их светлую ауру, и одна из них лучилась тем радужным оттенком, который он запомнил ещё там, в Нов Городе.

Колдун размышлял о том, как причудливы бывают прихоти судьбы. И как странно то, что она связывает людей, которые, казалось бы, мало что имеют общего. Те же самые пришлые, которые могли подружиться с девчонкой из семьи Славен… тут колдун усмехнулся, впервые подумав о том, что выходит, будто они с Кариной родственники — двоюродные брат с сестрой. Потом орденец этот, а нынче — наш преподаватель Собигор. Ну, и как апофеоз — тот заносчивый мальчик, который вдруг возомнил себя волшебником, и смог залезть в Школу благодаря связям своего папеньки, воеводы муромского. И что их всех могло связывать? Колдун в жизни не видел более странную компанию, которая частенько рыскала по городу в поисках приключений.

Две пришлые, частенько одетые в брюки и кое-как расчёсанные, с ними молодая девушка с длинной косой в приличном сарафане, голубоглазый и весь из себя добропорядочный Собигор, и, наконец, тот несносный мальчишка в дорогом кафтане, который на всех смотрел свысока. Колдун поправился: практически на всех свысока. Одна девочка из их разношёрстной компании вызывала у него совершенно другие чувства.

Колдун усмехнулся — у него самого подобных чувств пока не возникало ни к одному человеку, признаться честно, он даже не думал никогда об этимологии этого чувства, решив для себя однажды, что выберет время, но позже, через пару сотен лет. Когда сам станет директором обновлённой Школы, в которой будут учиться только особенные волшебники, достойные этих древних стен. Такие, которых сейчас почему-то боятся и называют странным именем — Тёмное Дитя.

Шарканье ног за калиткой отвлекло колдуна от размышлений о всеобщем благоденствии.

— Ежали не поделу колотилси… то я воеводинову десятнику скажу, пусть он тебя проясняет — хмуро пообещал привратник, распахивая дверь.

Увидев стоящего за ней волшебника, привратник нимало не смутился. Многие горожане бы изрядно напугались, если бы колдун вдруг решил постучаться в их дверь, но служба у воеводы накладывала свои отпечатки, так что старик нимало не насторожился, увидев перед собой колдуна в тёмной хламиде.

— Нету воеводы дома-то! И охранителей евоных нетути! Они по гостям отправилися, вроде как… Коли есть такая надобность, так сотник Микола пока заведувает…

Старик ещё что-то пытался выспросить у неразговорчивого колдуна, но тот не дал ему такой возможности, поскольку зашёл в калитку без приглашения, и на крик привратника просто пригвоздив того самой калиткой к забору. Старик и раньше-то был не избалован проявлениями магии, а теперь и подавно — и не видел он никогда, чтобы калитка вот так, запросто, человека к стене прижала. Удар, ещё один, и вот уже колдун спокойно осматривается во дворе, определяя, где именно находится источник тонкого сияния, которое излучает аура пришлой девчонки.

А всё-таки хороший слепок тогда сделал директор с той пришлой — очень чёткий рисунок, спутать невозможно. Колдун даже немного порадовался за то, что её тогда не убили те две странные личности, которых он подослал к ним в другом мире.

Человек осмотрелся в ограде, но приближения других людей не ощущал. Что ж, это неплохо, что пока его внедрение осталось незамеченным до поры до времени. Нет, он абсолютно не волновался о том, что может не справиться с вооружённой охраной, вовсе нет. Скорее, он заботился о том, что, пока он будет убивать этих людей, кто-то из тех, за кем он пришёл, мог бы ускользнуть. Сейчас речь идёт, конечно, об этой Маше, которую он считал Тёмным Дитя.

У самого колдуна не было дара магии крови, как у Славиной или директора, зато он мог заставить человека поделиться тайнами. Кто на что учился, как говориться. Колдун улыбнулся своим мыслям, с теплотой вспоминая годы, которые он провёл в Ордене, и пошёл дальше.

В дальнем конце ограды, где была конюшня, раздавалось сопение и громкие восклицания.

— Нешто можно боевого коня, ровно кобылу какую, расчёсывать да украшать так? Ето всё девки те, чтоб им пусто было! — сердился конюх, расплетая хвосты и гривы у стоящих лошадей — А вы хто будете?

Колдун молча поднял руку, и деревянная перекладина в стойле обрушилась на мальчишку. Человек в хламиде с интересом смотрел, как тот пытается выбраться, потом зрелище ему наскучило, и он огляделся по сторонам — колдуньи Маши тут не было.

Тогда он решительным шагом пересёк двор и зашёл в терем, откуда раздавались женские голоса. Он подумал немного, прислушался и улыбнулся своим мыслям — три человека находились где-то на кухне, причём аура одной из них горела ровным чистым светом, который его сюда и привёл. Поэтому он всё с той же улыбкой проследовал внутрь дома.

И уже через пару минут обнаружил трёх девчонок, что-то усердно стряпавших на кухне.

— Кто вы? И что вы здесь делаете? — немного удивилась одна из них, аккуратно залеплявшая ушко на пельмешке.

Колдун отвечать счёл ниже своего достоинства, и вот уже Мила летит, стукается о стену, а затем лежит в углу кучей тряпья. Её подруга решила не оставлять такое, и, с испуганными глазами, с половником в руках, кидается на защиту товарок. Напрасно, конечно. Поскольку по мановению руки колдуна тяжеленный дубовый стол поехал вперёд, и пригвоздил девушку к стене.

От удара, полученного под дых, та потеряла сознание, а когда пришла в себя, то заметила рядом с собой этого страшного колдуна, который рассматривал Машин подарок в своих руках.

— Хитры, ведьмы, нечего сказать… вот какое вместилище частички души придумали — с восхищением пробормотал колдун, держа в руках маленький крестик — или это директор меня проверяет? Поживём — увидим! А сейчас, пожалуй, сторожко себя вести надобно. А жаль! Для тебя, Маша, была у меня особая миссия! Впрочем, мне спешить некуда!

Колдун развернулся и вышел из дома немного расстроенный. Он сожалел о том, что далеко не всё у него удаётся с первого раза. Но, какой же он был бы учёный и исследователь, если бы у него опускались руки даже после многочисленных неудач?

— Отрицательный результат — это тоже результат! — проговорил Тёмное Дитя любимую фразу своей матери, когда спускался с крыльца.

Неожиданно для себя, колдун запнулся обо что-то и упал на землю, сильно ударившись, просто ничком. Он успел только лишь заметить, как нечто маленькое и лохматое бегает возле него, яростно вереща. «Вот как? Шишига вышел на охоту?» — подумал колдун, когда у него перед глазами перестали порхать разноцветные бабочки. Оказывается, что мелкая нечисть устроила ему засаду, просто натянув верёвку поперёк крыльца.

Поэтому, когда только колдун вновь овладел своими руками, он, прямо лёжа, сильно ударил шиша воздушной волной. Посмотрел, как тот сломанной мохнатой куклой лежит у крыльца, тяжело поднялся и поковылял к выходу. Делать тут больше нечего, да и из самого Мурома стоит убираться — мало ли что. У Тёмного Дитя болела грудная клетка от удара, и он был немного зол на себя за то, что какая-то мелкая мохнатая нечисть сумела его достать. Он подошёл к калитке и с силой её закрыл. Старик-привратник, который всё это время был придавлен калиткой, тяжело съехал вниз по забору.

Колдун спешил покинуть город — мало ли, волшебство было сильным, так что кто-нибудь из штатных колдунов должен был обратить на него внимание.

— А с Марией вопрос снова остаётся открытым! — с улыбкой сказал он, оборачиваясь назад.

Да, пожалуй, и тут стоит вести себя осторожней, поскольку он не допускал мысли, будто тот крестик случайно попал служанке на шею! Какой хитрый ход! Отдать частицу своей души… Однако, быть может, это Велислава так озаботилась о своей ученице? Она-то уж точно не могла не знать, что та была Тёмное Дитя. В любом случае, осторожность не помешает, хотя бы какое-то время.

На следующее утро я проснулась с гудящей головой. Ходящая во сны — это не дар, это проклятье какое-то! Хоть бы раз приснились бабочки-цветочки, так нет, постоянно какая-то гадость снится, да и ещё потом сон всегда обрывается внезапно. Хотя… в случае Юрия и Янины я знала, чем он закончился — костром. Так же, как и у их друзей и единомышленников Ярослава Славена и Вилены Ладимир.

— Вроде бы, всё записала — озабоченно бормотала Вася, сидевшая на том единственном колченогом стуле — послезавтра можно будет идти обратно, захватить своих вещей по максимуму, да ещё и по заявках страждущих немного прихватить. Я предлагаю установить среднюю рыночную торговую надбавку в пятьдесят процентов, это позволило бы нам держать стоимость иномировых вещей ниже рынка, и сделало бы их доступными для всех студентов.

Я молча кивала головой, соглашаясь со всем тем, что говорит Васька. Цены — это хорошо. Насыщенность рынка товаром — это просто отлично, учитывая существующие реалии.

— Но, Вася, меценатами и радетелями Отечества мы же не собираемся стать таким образом? — спросила я, стаскивая ноги с постели.

— Что? — встрепенулась подружка — Да никоим образом! Слишком много мы тоже переть не собираемся сюда, так что перепродать они не смогут. Только для внутреннего, так сказать потребления.

Колдуны — портальщики и кроме нас в Славии были. Хотя бы те же Славина с директором Велибором, да и попаданцы случались. Разница с нами была лишь в том, что преподаватели не считали нужным заморачиваться с торговлей, иномирные студенты Школы отправлялись домой на каникулы один раз год, так что так же отпадали в качестве регулярных поставщиков. Но и мы, я очень надеялась, предпринимателями не станем…

—… тканей ещё прихватить стоит, конечно, у нас два обязательства, если кто помнит… — задумчиво продолжала размышлять Васька.

От всех перечислений дорогой Василисы голова стала болеть ещё сильней. Кроме того, у меня усилилось нехорошее предчувствие, да так, что я невольно разозлилась на саму себя. Собраться в этот раз нам ничего не стоило, поскольку отсюда мы шли налегке — все деньги мы оставили дома. Только ведь потратить вовремя не успели, слишком уж внезапен был наш отъезд. Хотя, я полагаю, что любой бы на нашем месте постарался поскорее выбраться оттуда, где чудом избежал смерти…

— Кондрат, слышь, дед Кондрат! Ежали ты с пьяных глаз опять вороття не зачинил, они так и стоят навроде прикрытых, а сами-то нараспашку! Заходи, кто хошь, бери, што хошь! Так я не посмотрю, что сорок годов с тобою здоровкаемся, непременно Мечиславу отпишуся, что, мол, как он за порог, так распустилася наша братия! — прогудел себе в бороду здоровый мужик, бочком протискиваясь во двор воеводы — да ты живой, дед Кондрат?

Глаза деда, который лежал позади калитки, были прикрыты, и было сложно понять вообще, дышит он, или нет. Мужик, сотник воеводин, которого он на воеводстве вместо себя оставил, встревожился не на шутку, поражённый удивительной тишиной в усадьбе. Где все остальные-то? В ограде пусто, да и не стали бы налётчики в целости дом-то оставлять, уж пожгли бы и пограбили, это как пить дать! Мужик вытащил короткий меч, с который расставался только в бане, да и то, ненадолго, повёл плечами под накинутой тонкой кольчугой, и ринулся в дом.

— Помоги! Помоги, мил человек! — шептала девчонка, прижатая столом к стене — Все силы мои в руках закончилися, отодвинуть нет моченьки!

Сотник подбежал, с хеканьем отодвинул стол, и служанка упала на пол. У неё изо рта текла тонкая струйка крови.

— Колдун приходил, не наш, не местный! — девчонка тяжело дышала — Не спрашивал ничего, он шёл просто убивать!