Глава 21

— Уважаемый профессор! — обратилась Вася к вновь вошедшему мужчине — Какой сюрприз лицезреть преподавателя Школы Магических Искусств в этом злачном заведении!

— И правда — решила я поддержать подругу — не вы ли нам сообщали не так давно, что заведения подобного рода вам не по вкусу.

Борис Вышенег выглядел до невозможности смущённым и даже слегка напуганным.

— Боюсь, что вы правы! Просто у меня возникли некоторые обстоятельства… мне не очень хотелось бы их озвучивать сейчас… но я думаю, что такие умные и сообразительные девушки, как вы, допустим, могли бы поступить в Школу Магических Искусств. У нас как раз экзамен на носу, так что у меня вам гарантирован высший балл при поступлении!

— На дураков работаешь, колдун! — развязно обратился Игорь к профессору Вышенегу.

«Не иначе „Бандитский Петербург“ на пользу пошёл»! — мысленно восхитилась я таланту нашего товарища.

— Девчонки и без тебя поступят, так что ты тут воду не мути. Скажи лучше, есть ли в Школе возможность устроится на работу человеку, то есть не обладающему магическими возможностями? Вот такому простому парню, как допустим, я? — Игорь выжидающе уставился на Вышенега.

— Ну, если только преподавателем общей спортивной подготовки… — с сомнением протянул бедный Борис — только не думается мне, что профессор Нилов согласится уйти на пенсию.

Игорь успокаивающе похлопал Бориса по плечу и лучезарно тому улыбнулся. Мы сделали вид, что ничего особенного не происходит. После нашей крайне содержательной беседы профессор Вышенег развернулся и широким шагом покинул заведение.

— Вот интересно, чего он тутова забыл? — задумчиво спросил Донатий, который всё это время сидел в своей сумке тише воды, ниже травы.

Игорь равнодушно пожал плечами:

— Кого только тут не встретишь. Ладно, сворачиваем обсуждения. Мне по кой каким делам отлучиться надобно…

Мы поняли тонкий намёк и устало побрели в сторону Школы. Позади нас мы услышали некий шум и суету, но не обратили на это обстоятельство особого внимания.

— А вот они, выходит, куды подевалися. По харчевням пакостным гуляють да добро моё разбазаривают! — раздалось у нас под самым ухом.

Нам стало немного любопытно, и мы обернулись. Оказалось, что позади нас бежала тётушка Вторуша и голосила на весь рынок о чинившимся безобразии при общем попустительстве, а то и личном участии в мошеннических схемах самого директора Школы Велибора.

— Тётушка Вторуша? — я выказала некое удивление — Вот уж не ожидала с вами встретиться сегодня. Что-то произошло?

— Одним словом: «да»! — тётка замялась, но не отступила.

Позади нас собралась толпа, товарки Вторуши напряжённо смотрели в нашу сторону, но покинуть свои «рабочие места» не решились.

— Слушайте все, честной люд! Я человек торговый, вот торговлишкой кое-как пробиваюся, на лепёшки чёрствые токмо для деток моих и хватает прибытка-то! А тут на днях заявляются ко мне в лавчонку убогонькую колдуньи. Вы не посмотрите, что они больно молоды, так ведь вид имеют самый что ни на есть чародейский — и волос стриженный, и портки мужеские при них… и говорят они мне, мол, обязуемся из ткани твоей пошить мне изделий дивных, «труселей» волшебных. Договор составили, всё честь по чести. И заверили, опять же. То есть обмана за ними не водилось. И тут пропадают оне… ни ткани, ни обещанных труселей!

— Ты чего мелешь, тётка? — нехорошо прищурилась Васька — До четверга же уговор наш был!

Тётушка Вторуша согласно закивала и сообщила:

— Так и есть! Вчерась он и был.

Мы смущенно переглянулись — неужто дни попутали? Как нехорошо получилось-то… позади за нашими спинами стали интенсивнее перешёптываться и недобро на нас поглядывать.

— Ну, забыли мы, с кем не бывает? Мы уж сами как-нибудь разберёмся, без помощи окружающих! — рассердилась я.

Горожане отступили на пару шагов, но не слишком-то впечатлились. До тех пор, покуда откуда-то со стороны овощных рядов, аккурат из красиво уложенных на прилавке рядков с сочной морковью не донёсся замогильный голос, немного напоминающий голос нашего домового:

— Слыхали, что ведьмы сказали? А ну все брысь отседова! — устрашающий голос издал хруст, и народ быстро разбежался по рынку, имея при этом вид максимально занятых людей.

Мы с Васей подошли к прилавку с морковью. Продавец, небольшенький мужичок словно стал ещё меньше ростом и был огорчён нашим вниманием настолько, что даже не обратил внимания на то, что большой пучок моркови упал с прилавка в сумку, которую я катила за собой.

— Завтра принесём мы труселя, как договаривались! — гордо сообщила я ошарашенной Вторуше, та мелко-мелко закивала.

Кто знает, быть может, говорящие овощи даже в этом мире были диковинкой? Забегая вперёд, сообщаю, что милая тётушка получила свой товар, причём даже в большем количестве, нежели было обещано (просто мы не стали забирать свою долю, так как привезли из дома собственное бельё). Восторгов уважаемой женщины не было границ. Мы раздулись от гордости — ещё никогда наш скромный вклад в мировое текстильное производство не удостаивался такой похвалы.

Дни до экзаменов проходили плодотворно — мы с Васей потихонечку обшаривали школу в поисках каких-то материальных доказательств того, что мои родители учились в этом заведении. Но пока безуспешно, если честно… быть может, потому, что мы не знали ни их имена, ни то, как они выглядят?

Как мы ни готовились к предстоящим экзаменам, но они всё равно наступили внезапно. Мы с Васькой решили не очень переживать по поводу нашего поступления, поскольку экзаменационных билетов нам не вручили и даже близко не объяснили, как именно они будут проходить. Буквально за несколько дней до вступительных экзаменов столицу наводнили желающие попасть в древнюю Школу, их родственники и сочувствующие. Нам всё-таки было несколько неуютно от того, что на каждом углу было только и слышно, что о предстоящих экзаменах… да ещё от Игоря ни слуху, ни духу. Как ушёл тогда, после разговора с Вышенегом, так и не встречались больше. Одно только это наводило на размышления, а вкупе с желающими попасть в Школу…

Мы уселись у маленького грязного оконца в столь полюбившейся нам забегаловке, и на улице увидели растерянного молодого человека, обутого в столь знакомые нам Рибки. Вот и будущие студенты из нашего мира пожаловали.

— Ты не слышала раньше, какие примерно испытания будут проходить для абитуриентов? — задумчиво спросила я у Васи, которая сидела рядом и подпирала голову кулаком.

— Их заставляют проходить сквозь ревущее пламя и побеждать драконов — раздалось надо мной.

Игорь стоял и улыбался мне, как начищенный пятак. Как говорится, бодр и свеж, в штанах цвета беж.

— Ну и где ты пропадал? — спросила я более холодно, чем сама того хотела.

Но Игорь не растерялся, и по-прежнему лучился счастьем, делая вид, будто страшно рад нас видеть.

— Да так, по делам своим скорбным… можете меня поздравить, я теперь преподаватель в Школе Магических Искусств.

— Поздравляю! — просияла Васька.

— Да ладно! — одновременно поразилась я.

Не ожидала, что он так легко сможет занять это место. Даже не буду спрашивать, каким образом он смог «уговорить» прошлого преподавателя уступить ему это место. И почему Велибор согласился на эту рокировку, тоже.

— Ну вот, девоньки, будем и дальше вместе — вы учиться и искать следы родителей, ну а я помогать вам в этом благом начинании по мере сил.

Васька в очередной раз обрадовалась и захлопала в ладоши, но я оборвала её радость на корню, заявив:

— А как же Орден Чистой Крови? Вот уж не думала, будто оттуда так запросто можно уйти?

— Ну что ты, Маша! Я же не отец-дознаватель, я всего лишь послушник. Объяснил магистру, что сейчас вижу себя в другой ипостаси. Орден всё понял и не имеет в кармане камень. Но к чему эти допросы? Или вы не рады видеть меня?

— Ну что ты, Игорь, конечно рады! Правда, Маруся? — неуверенно спросила Васька.

Я утвердительно кивнула, и подружка снова заулыбалась. Я и правда была рада видеть парня… но только одна мысль не давала мне покоя: он прожил много лет в Ордене, они воспитали его, когда родственники отказались, потом дали ответственное задание, с которым сам Игорь отнюдь не справился… но не расстроились, а сказали ему: «Конечно, можешь идти, искать себя»? Не такое впечатление у меня сложилось о ребятах в багряных хламидах…

По возвращению в школу мы увидели, что наш дорогой пустырь и всё близлежащее к школе пространство было заполнено желающими поступить в это учебное заведение. Мы с трудом протиснулись к ограде и приложили свои руки под завистливые взгляды будущих студентов.

— Будь здоров, Святобор! — поприветствовала я нашего колченого садовника, которого мы повстречали за стрижкой кустов — Чего это народу нагнали? Ждут чего? Так испытание только завтра, да и то, неизвестно время точное.

— Окстись, Маруся — недоверчиво посмотрел на нас садовник — аккурат третьего дня как были выданы всем предписания явиться сегодня к школе и быть готовым к экзаменам. А вот когда они начнутся, так это только директор да представитель Ордена знают.

— А этот-то здесь зачем? — не поняла Васька.

— Потому как надзор за колдунами всегда был особый, а за студентами — так и вовсе во все глаза смотрят, с недоучек спрос-то какой? Вот и глядят, чтобы неблагонадёжных не было, или махинаций с даром каких… — степенно ответил Святобор, внимательно глядя нам в глаза.

Порою мне казалось, будто он знает гораздо больше, нежели может рассказать…

— Так вы у себя в комнате посмотрите, там все условия должны быть прописаны — комендант очень строго смотрит за тем, чтобы правила неуклонно соблюдались.

И мы пошли смотреть. Общежитие по-прежнему выглядело пустым, лишь кое-где мелькали пришлые абитуриенты, которым также предоставляли место в общаге на время проведения вступительных экзаменов.

В нашей комнате Донатий вовсю занимался приготовлением ужина, используя для этого походную газовую плиточку. В нашей Школе и столовка имелась, конечно, да только вот во время каникул питание потенциальных студентов не входило в опции.

— Девоньки! А вы очень даже вовремя пожаловали. Голодные, поди? Да что я спрашиваю? Васенька, ишшо не было раза такого, чтобы ты отказалась покушать.

— Не было ли нам бумаги какой? Официального вида? — поинтересовалась я у Донатия, который продолжал восхищаться хорошим аппетитом Васьки.

— Бумага? Да вроде, нет… только вот пришёл я, а в двери торчит записулька на пергаменте начертанная. Так что я хотел было прочесть, да потом забросил это дело за ненадобностью.

— Это ладно — занервничала я — ты бумагу-то покажи нам.

— Футы-нуты, переполошилась девка! Гляди, ежели надобность у тоби имеется!

Донатий торжественно показал нам рыбью голову и потроха, завёрнутые в некую промасленную крафтовую бумагу.

— Ты не переживай, Марусенька! Пустяки, дело-то житейское! — после секундного замешательства зачастила Васька — Мы сейчас пойдём, в другой комнате такую же бумажечку сопрём, и вся недолга.

— «Дело житейское»? — нечистик с неодобрением смотрел на Ваську — Говоришь, как дочка моей бывшей хозяйки. Анелька девчонка до чего пакостная была — не передать словами. Чистая страсть! Помнится мне…

— Пошли воровать! — оборвала я Донатия на полуслове, и тот окончательно обиделся.