Глава 24. Почти весна говорящего кота

– Мартом запахло… – Мяун сидел на балконе и блаженно принюхивался к удивительным запахам.

– Каким мартом? Февраль только начался! – презрительно сморщилась Василина. Она лениво свисала из форточки, не хотелось даже лапки пачкать выходом на балкон.

– Да ты только понюхай! Мартом пахнет! – Мяун вдохнул полной грудью, а на выдохе выдал завывающе-гудящий звук, заставивший Василину вздрогнуть, а пару тетушек, под ручку проходящих вдалеке, судорожно закрутить головами.

– Не вздумай опять выть! – Василина фыркнула и демонстративно удалилась домой.

– Выть ей! Нет, ты представляешь, Дик! Я вою?

– Нуууу, не очень-то… Воют по-другому! – Дику душераздирающий вопль Мяуна не понравился совершенно, но он смутно подозревал, что откровенность тут не к месту.

– По-твоему я плохо пою? – Мяун распушил от раздражения хвост.

– Не, как ты поёшь, я ж не знаю… – оправдался наивный Дик, – А вот выть ты не очень-то умеешь! Тебе показать?

– С кем я разговариваю! С сопливым котёнком и с собачьей бестолочью! – прошипел оскорблённый до глубины души Мяун.

– Кто тут тебе cопливый котёнок? – разозлилась Василина. – Я просто не люблю, когда вместо пения начинают мерзко вопить!

– Я? Я мерзко воплю? Да как ты смела? Да я пел волшебным красавицам, когда тебя ещё и на свете не было!

– Оно и видно! Охрип за столько лет… – неуважительно фыркнула Василина, – Возраст… Возраст…

Мяун от возмущения даже сказать ничего не мог, что с ним случалось примерно раз лет в десять!

– Когда надумаешь, что сказать хотел, скажешь! А просто так пасть открывать, невоспитанно! – Василина изящно спрыгнула с форточки и удалилась, грациозно помахивая хвостом!

– Да эта… Эта… Вертихвостка даже не понимает, как ей повезло! Я столько лет искал кошку нашего рода… А она! Я нашелся, а она… – Мяун оскорбился всерьёз! Он действительно пользовался успехом среди кошек. Особенно, если учесть, что у него отлично получалось разгонять соперников громовым криком на человеческом языке: «А ну брысь отсюда, такие и разэтакие»!

На дам это действовало безотказно! И вот, он, наконец, встретил ту, которую так долго искал, а она… Она…

Мяун едва дождался Ани. У той было поганое настроение! Олег обещал её встретить, сходить с ней в какой-то замечательный ресторанчик! Она весь день предвкушала, а он… Взял и позвонил к вечеру, что у него срочная работа и никак не получается. И шла-то она домой расстроенная, а тут ещё кот чего-то затеял. Аня уже рот открыла, сказать, что устала и сил у неё нет и настроения тоже нет на всякие глупости. Уже даже почти сказала, но кот выглядел таким несчастным, что у неё попросту духа не хватило. Она рот закрыла, да и спросила, что случилось. А кот серьёзно заявил, что им надо поговорить, и увёл ей в дальнюю комнату и дверь попросил закрыть. Излил душу и замер, в ожидании реакции.

Аня сначала подумала было, что кот шутит, потом чуть не рассмеялась, а потом, приглядевшись, поняла, что это уже не просто обида, а настоящий страх одиночества. Это ведь не только люди его боятся! Страшно, когда никому не нужен! И хорошо, что сдержалась и не расхохоталась! Это ей ерундой котовые переживания кажутся, а ему-то совсем даже наоборот!

– Мяуш, не переживай! Она просто молоденькая совсем. Ты же сам говорил, что она глупышка пока. Она обязательно поймёт, какой ты замечательный и уникальный! – Аня взяла тоскливо обвисшего на её руках Мяуна на колени и гладила его, прогоняя и одиночество и обиду, и хандру. – Ты посмотри, сколько ты всего смог сделать! Ты мне так нужен! Чтобы я без тебя делала-то? И мурлычешь ты замечательно. Ты вот тихонько помурлыкал, а я словно уже отдохнула.

– Правда? Я действительно тебе нужен? – Мяун поднял голову. – Фууух. А то я как-то расстроился.

– А ты не расстраивайся. А лучше давай я тебе фильм включу. Укрощение строптивой называется. Там даже главную героиню кошкой называли! – Аня быстро нашла в интернете фильм, и Мяун заинтересованно уставился на экран. Он даже на ужин не пришел. Аня ему еду принесла. А когда закончились и еда и фильм, Мяун глубоко задумался…

– Нда, не даром всё вспоминают про Вильяма нашего Шекспира! Умнейший человек был, даром, что не кот! – Мяун устроился на подоконнике и, глядя в окно, явно что-то обдумывал…

– Василина! Ну, зачем ты его обидела? – Аня укоризненно покачала головой.

– Ты слышала, как он воет? Нет? У меня в ушах свербит! – Василина потрясла головой, и не собиралась сдаваться, хотя и подозревала, что немного перестаралась.

– Ну, бывают недостатки у всех. Зато он умный и великодушный. И добрый. Хозяйственный и ласковый. Разве же можно так… Ты его оскорбила в лучших его побуждениях, и он сразу стал несчастным.

– Из-за такой ерунды? – Васька отряхнулась, словно от воды.

– Ну, конечно! Это только кажется что ерунда, а он старался, пел для тебя! И ты вместо того, чтобы порадоваться, считай, что ему по физиономии стукнула с размаху. Представь, что ты что-то замечательное сделала, а он фыркнул и сказал, что это полная фигня и пакость… Приятно?

Василина была говорящей с рождения, только вот с ней самой люди не разговаривали. И никто так ничего не объяснял. Она представила… Получалось как-то очень обидно! Она поёжилась…

– Думаешь, надо ему сказать? Ну, что я не хотела…

– Конечно! Ты же имеешь возможность использовать столько слов! Как и человек!

– А люди? Люди же тоже друг друга обижают! – Василина с людьми раньше не разговаривала, зато слышала-то их постоянно!

– Да, обижают, конечно! Только, если не умеют сдержаться, или извиниться, почуять, что другому от их слов плохо, остаются одни. Или живут в одиночестве, даже в семье, – Аня знала много таких примеров и загрустила.

Васька подумала, подумала, спрыгнула с дивана, да и отправилась в тёмную комнату, полную Мяуновой обидой и коварных планов по Шекспиру.

– Ты… Ты сердишься? – Васька подкралась к застывшему с видом оскорбленного достоинства Мяуну. – Прости меня. Я… Я плохо разбираюсь в пении. Ты меня научи. Пожалуйста, – она потёрлась носом о морду Мяуна, и снизу вверх заглянула коту в глаза. – Не сердись. Я ещё плохо умею себя вести с кем-то, кто мне дорог и важен…

Аня тихонько прикрыла дверь в комнату. – Да… Жаль, что люди часто так не могут, как Васька. Взять и переступить через свои претензии. Это же как тяжело, когда в одной комнате двое, и каждый в своём одиночестве!

Она подумала, подумала, взяла смартфон и позвонила Олегу. – Привет! Как ты? Устал, наверное совсем? Я сержусь, что мы никуда не пошли? Да ну, глупости какие! Ты, главное, возвращайся скорее! Я тебя так жду!

– Эх… Такой план, и не пригодился! – думал Мяун, которому Васька вылизывала голову между ушами. – Ну, ладно, я его запомню и использую, в случае необходимости… Как там:

–Кет, я сказал – жаркое подгорело.

Нельзя такое есть. От этих блюд

Желчь разливается, рождая злобу.

Уж лучше попоститься нам сегодня,

Чем пережаренное мясо есть:

У нас с тобой и так довольно желчи.

Ну, потерпи! Мы утром все исправим.

Мяун хихикнул, представляя, как миска со свежайшим и вкуснейшим кормом улетает в угол, переворачиваясь по дороге, а Васька тоскливо провожает её взглядом.

– Планы – это наше всё! Надо только себе любимому запасы сделать… А то мне-то поститься совсем ни к чему! – раздумывал он. Потом довольно покосился на присмиревшую Ваську и подставил ей на помывку левое ухо.

Следующим утром далеко по окрестностям разносились громогласные и чрезвычайно немузыкальные вопли Мяуна, а Васька, сведя от напряжения глаза к переносице, изображала восторг и восхищение.

– Вот видишь, а говорила, что в пении не понимаешь! Ничего, ничего, я тебе в настоящем марте ещё больше спою! – щедро пообещал Мяун, насмешливо глядя на Дика, который старательно, но безуспешно пытался заткнуть уши лапами.