Глава 34. Говорящий кот и правила бульдога

– Слушай, а чего она на меня всё время смотрит? – куда бы Олег не поворачивался, он везде натыкался на пристальный, изучающий, какой-то даже анализирующий взгляд круглых карих глаз маленькой бульки.

– Не переживай! Она и на меня смотрит! – улыбнулась Аня. – Василина говорит, что это она нас изучает.

– Нифига ж себе изучает! Почти на атомы раскладывает… – подумал Олег, собираясь на работу и поминутно натыкаясь на белую бульдожью рожицу, как подсолнух поворачивающуюся за ним следом. Вечером, против обыкновения, он неожиданно пришел с работы первым, и разумеется, опять попал под пристальное внимание бульки.

– Мяун, ты мне можешь объяснить, чего ей от меня надо? – Олег окликнул бессильно свисающий с самого высокого кухонного шкафчика рыжий хвост.

– Могу! Но тебе не понравится! – раздался безгранично утомлённый голос. Даже малость охрипший от утомлённости!

– Чего мне ещё не понравится?

– Правила бульдога! – простонал Мяун.

– И какие же у неё правила?

– Да если бы она знала! Её мама ей строго-настрого наказала, чтоб она приняла правила того дома, куда попадёт! И теперь она уточняет, какие у нас правила! – хвост втянулся на шкаф и оттуда сверкнул один глаз. – Я замучился! Я охрип! Дик с тоски ушел на балкон и выл там! Одна Васька, как этот… термометр, а не, не так! Терминатор… Она ещё держится пока. Нет, верно говорят, что у женщин это… Стрессоустойчивость выше. Видать, всё равное у каких, у кошачьих или у человеческих…

Булька что-то смешно пискнула, Мяун обреченно постучался головой о стену над шкафчиком и простонал:

– И ещё она спрашивает все незнакомые слова, которые ей ещё не встречались! А так как мало пока с ней разговаривали, спрашивает поминутно! Я тебе потом объясню, что такое стрессоустойчивость! – пообещал он щенку. – Когда сам её найду у себя в организме.

Булька издала забавный скрипучий звук, и Олег успел поймать падающего со шкафа кота, который собирался постучаться головой о край дверцы, но от общего ослабления организма, немного не рассчитал. Мяун благодарно переполз Олегу на шею и прошептал ему в ухо:

– Спрашивает, что такое организм и не может ли она тоже там поискать то слово, которое я потом ей объясню! Я устал! Я столько никогда не говорил! С правилами этими… Она слишком серьёзна!

Олег покосился на щенка и был близок к тому, чтобы с Мяуном согласиться.

– Так, ладно. Серьёзна она или нет, надо бы ужин разогреть. Что-то там Аня готовила… – Олег пошел переодеваться, стянул рубаху и почувствовал, словно ему в спину кто-то смотрит. Пристально и внимательно! Олег резко оглянулся…

– Да блин… Иди, иди отсюда! Я тебя уже стесняюсь! – он немного подтолкнул ладонью под круглый задик недоумевающую бульдожку, закрыл перед ней дверь, переоделся, а открыв увидел такое дрожащее мелкой дрожью и смятенное создание, что испугался даже.

– Мяун! Чего это она? – Олег оглянулся за поддержкой к коту.

– Пугается! – лаконично ответствовал Мяун. – Как только она думает, что что-то сделала не так, сразу же пугается! Когда Дик начал выть, она тоже зарыдала! Да так, что вороны решили, что у нас что-то случилось!

Про крыс в подвале, насмерть перепуганных непонятными скрипуче-пищащими звуками, и нервную соседку этажом выше, которая скандалила, решив, что это у кого-то сигнализация на машине сработала так пронзительно и отчаянно, Мяун решил пока не упоминать. Чисто из мужской солидарности, помятуя о слабой стрессоустойчивости сильного пола.

– Да что я сделал-то такого? – растерялся Олег.

– Как что? Выгнал! Она не выносит этого, сразу плачет! – сообщила Василина, появившаяся в двери. – Её запугала предыдущая хозяйка, ну и мама-бульдог очень трепетно воспитывала. Она, бедняжка, у меня каждый раз спрашивала, выполнила ли правило, сходив по своим щенячьим делам на пеленку. Все одиннадцать раз… – Васька фыркнула. – А теперь её кормить пора! Сухой корм она уже ела.

– И каждый раз спрашивала меня, по правилам ли его потребляет! – сообщил Мяун. – Причём про все девятнадцать подходов к миске! Я устал, так что теперь твоя очередь!

Олег малость опешил, покосился на утомлённого Дика, опасливо выглядывающего с балкона, и вспомнил, что да, действительно, должен щенка покормить! – Ой, да! Аня же просила! – Олег отправился на кухню, и пока бульон грелся, опять наткнулся на щенка. И снова наткнулся, и снова и чуть не рухнул, споткнувшись об неё. И когда пришла Аня, она была встречена коллективом из Дика, Мяуна, Василины и Олега, с зажатой под мышкой бульдожкой.

– Это самое безопасное место! Нет, не для неё! Для меня! – сообщил Ане Олег. – Так я себе ничего не сломаю. Особенно шею! Она мне дорога! Я почему-то к собственной целой шее привык!

Ужинали тоже забавно… Булька принюхивалась, принюхивалась, а потом так тоскливо и пронзительно заверещала из-под стола, что Олег от неожиданности уронил на пол котлету, а нагнувшись за ней замер от удивления! Котлеты не было!

– Не понял… А куда она делась? В смысле, тут же должна быть котлета… – уточнил он у Ани. Та хихикала.

– Всосалась…

– Чего?

– Котлета всосалась в бульку! – Аня для наглядности указала на щенка, сидящего в глубочайшей задумчивости и старательно облизывающего мордочку. Булька подняла глазёнки на Аню и что-то забавно скрипнула.

– Мяуш, а что она говорит?

– Она говорит, что бульдоги едят корм, сушки, печенье, яблочко, виноград, сосиску, бульон и котлеты… – фыркнул Мяун. – Она классифицирует всё, что ей попадается, разбирает, так сказать, на группы. Группы всего две. Что бульдоги едят, и что не едят. Я уже днём проверял.

– Ты что ей скормил сушки, сосиску, виноград и печенье? – испугалась Аня. – Мяун, она же маленькая! И бульки аллергики, я читала. Им ничего кроме сбалансированного корма нельзя.

– Я не знаю, кто там аллергик, а кто нет, но виноградину она втянула как пылесос! Губы вытянула и ууууть… Яблоко я ей не целое дал, а так… Кусочек завалялся… Сосиска… Ну, это несчастный случай был.

– Для кого несчастный? Для сосиски? – Аня уже едва сдерживалась, чтобы не расхохотаться.

– Почему для сосиски? Для меня, конечно! – Мяун сердито махнул хвостом, припоминая собственную досадную оплошность. – Я её выронил!

– Не волнуйся. Выронил он совсем маленький кусочек, – утешила Аню Василина. – Остальное Мяун потребил сам!

Аня заставила себя не уточнять, каким образом Мяун достал сосиску из холодильника, и сколько их там вообще осталось? Как – то не хотелось настроение себе портить. Тем более в пятницу.

На выходных булька расширяла список правил для жизни. Переводили попеременно Мяун и Василина:

– Она спрашивает, а как играть в мячик? И нужно ли играть именно в синий мячик, или можно и в красный? А когда нужно в синий, а когда в красный?

– А как лазить под диван? А можно ли?

– А как есть мыло? И что сделать, чтобы пузыри не щекотали нос? Что совсем-совсем-совсем нельзя есть мыло? Или иногда всё-таки можно?

– А как прокопать ковёр?

– А как выдернуть провод?

– А как погрызть угол?

– А как попросить курочку?

– А как попросить котлету, сосиску и вон ту штучку, которая так упоительно пахнет?

– А как дёрнуть Дика за хвост, если он его прячет? Жадина! А как сделать так, чтобы было можно дёрнуть Дика за хвост? А Мяуна?

Впрочем, про Мяуна, она поняла очень быстро! После двух оплеух от говорящего кота, все вопросы про кошачьи хвосты были навсегда сняты с повестки дня!

У Олега к вечеру голова гудела, словно там работал дизельный генератор. И одновременно с этим он сознавал, что ни разу в жизни столько не смеялся! После некоторого осмысления, систематизации и анализа полученных данных булька задала самый сложный вопрос:

– А как меня зовут?

– Слушай… А ведь мы её не назвали… Всё булька да булька. Это не правильно! – Аня и Олег переглянулись. – Надо придумать имя!

Да кто бы знал, как сложно придумать имя существу, которое мало того, что анализирует, всё, что её попадается, но ещё и высказывает своё мнение пронзительным, страшно забавным скрипучим голоском. Так ещё это мнение тут же переводится Мяуном и Васькой!

Перебрали кучу собачьих имён… Безуспешно! Перешли на человеческие с тем же результатом! В конце концов, помог случай.

– Давай сделаем перерыв и выпьем чаю! Я вчера плюшки купила! – предложила Аня. Булька тут же оживилась. Забавно выпятила нижнюю губу и что-то скрипуче пропищала.

– Спрашивает, что такое плюшка! – прокомментировала Васька.

– Булочка такая, – просветила бульдожку Аня.

– Булочка-булечка! Плюшка! Может, она Плюшка? – неуверенно предложил Олег, оглядывая упитанный щенячий бочок.

– Да! Я – Плюшка! – обрадовано затявкала бульдожка по-собачьи.

– Да! Она – Плюшка… – обреченно перевёл Мяун. – А имя Сарделька было бы куда как приятнее… – протянул он, поразмыслив.