Глава 1 — Отрицание

До сих пор не могу поверить… Я своевольно толкнула себя в ад, согласившись стать свидетельницей на Светкиной свадьбе. И подругу не могла расстроить — такое важное событие ведь! — я просто обязана поддержать ее и сделать все возможное, чтобы этот день прошел на «Ура!». Однако мне все равно неспокойно. Кто бы мог предвидеть, что всё обернется таким образом? Я точно не предполагала.

Я. С Ильей. И в паре… Да это же невозможно! Проще отговорить Свету от этой маленькой затеи и одновременно доказать Илье, что он не осилит столь сложный танец! За месяц!

Я делаю глубокий вдох и медленно выдыхаю всю тяжесть, сбившуюся в легких. Из горла вместе с воздухом рвется белёсый пар. За шиворот, между слоями шарфа, проникает ветер, заставляя вжимать голову в плечи и сутулиться. Так и хочется поскорее оказаться в студии, в тепле и уюте. И Илья тоже продрог, стоя в пальто, но с открытой шеей и в темных тонюсеньких брюках. Он скрещивает руки на груди, изредка переступает с ноги на ногу, но не поторапливает меня, пока мне приходится копошиться в сумке. Я в любопытстве перевожу взгляд на Илью и обнаруживаю, что у него покраснели кончик носа и уши, а губы, наоборот, приняли синеватый оттенок. Русые волосы тормошит ветер, шипящее дыхание превращается в пар…. Мы сейчас как два ссутулившихся пингвина в пургу…

Морозы вдарили сегодня, конечно. Даже по прогнозу передавали температуру повыше. Все! Настала зима!

Раздражение разливается по венам, и я стискиваю зубы. Как же всё бесит! Что за день такой идиотский?! Пытаюсь отыскать в сумке ключи, но, как назло, под руку попадается что угодно, но только не связка. А ведь, не дай Бог, я их потеряла: там же и от родительской квартиры, и от студии… Меня же арендодатель по голове тюкнет, а дубликат я себе не приготовила, на всякий случай. Вот же растяпа! Цокнув языком, достаю телефон вместе с кошельком — самое габаритное и мешающее обзору, — после чего раскрываю внутреннюю полость шире и вглядываюсь в поиске красного магнитного ключа от домофона. Самая примечательная деталь связки.

Почему даже в маленьких сумках не придумают нормальные кармашки для ключей, как для телефонов? Производителям не мешало бы рассмотреть этот вопрос серьезнее — цены бы им тогда не было! Я встряхиваю сумку; сбоку доносится смешок, из-за чего мне ужасно хочется сказануть что-нибудь едкое, но вовремя «прикусываю» язык, сдержав внутренний словесный порыв. Видимо, у меня настолько злобное лицо, что Илья растягивает губы в широкой белозубой улыбке, от которой сложно отвести взгляд.

Я замираю.

Как не поддаться искушению?

Пальцы рук каменеют от холода, и я вновь перевожу взгляд на содержимое сумки. Обнаруживаю злосчастную связку, выуживаю ее и запихиваю кошелек с телефоном обратно, будто они во всех моих бедах виноваты. Что-то же должно стать моим секундным антидепрессантом! Я с раздражением и досадой пихаю ключ в замочную скважину, попав озябшими пальцами не с первого раза, поворачиваю на два оборота и открываю дверь. Кожу лица обдает волной тепла, и я практически со стоном выдыхаю, юркнув внутрь. Наспех, но тщательно протираю подошву полусапожек о коврик, чтобы не тащить грязь в свое святилище, щелкаю на выключатель — и теплый свет озаряет сначала достаточно длинный узкий коридор, после чего и сам зал студии.

Вот она, моя родненькая! Студия, за которую ежемесячно приходится отдавать весомую сумму денежек, заработанных кровью, потом и слезами. Прибыль у бизнеса пока не ахти, но начала я совсем недавно — встаю на самостоятельный путь, так сказать, — и мне грех жаловаться. Зато счастье неописуемое, когда я вижу радостные улыбки на лицах своих учеников и их успешные результаты после каждого занятия.

Илья заходит следом, закрывает за нами дверь, тоже аккуратно протирает обувь о коврик и только после ставит ноги на ламинат. Такой воспитанный! Я улыбаюсь, наблюдая, как он осматривается, будто сомневается, что это моя студия. Все-таки далеко не первый год знакомы, и он знает меня лишь непоседливым энергичным подростком, обожающим спортивные бальные танцы. А в образ девушки, вставшей на путь карьеристки-ипэшницы, наверное, в моем лице верится с трудом.

Вот только прошли школьные и студенческие годы. Страсть к соревнованиям утихла. Полгода назад я приняла для себя сложнейшее решение, а через два месяца ушла из европейской конкурсной программы, собравшись основать собственную студию и преподавать взрослым и детям. Не зря же моему педагогическому диплому пылиться! Однако работать на кого-то и на себя — совершенно разные вещи: приходится многим овладевать, а каждая незначительная ошибка, увы, несет приличные потери. Да и маркетинг никто не отменял.

Я прохожу в зал и на ходу расстегиваю куртку, разматываю шарф. Воспоминания будят желание включить любую мелодию и отдаться ее течению. Но сейчас не время… Глухие размашистые шаги отзываются эхом о стены — настолько тихим, заметным в молчании, что я ненароком слежу за движениями Ильи, присматриваюсь. Он не лишен мужской грации, у него величественная осанка. Я практически прилипаю к нему взглядом, когда он разворачивает корпус и что-то бормочет. Мне приходится обратиться в слух.

— Почему свою студию назвала «Сияние»? — повторив, усмехается Илья.

Его голос вибрирует мягкими переливами, цепляет за душу. Илья смотрит пронзительно, и у меня на секунду спирает дыхание. Я глубоко вдыхаю, заставляю себя перевести взгляд, но все равно чувствую, как он наблюдает. Эти зеленые глаза завораживают, смотрят словно в самые потаенные уголки души.

— Танцоры всегда сияют перед зрителями, — отвечаю я с улыбкой.

Сразу вспоминаются огромные танцевальные залы, льющаяся музыка, мелькающие юбки женских платьев и крепкие объятия партнера, его опора. Ты растворяешься в потоке, а с трибун сотни, тысячи глаз с замиранием сердец восхищаются каждым успешным шагом, прыжком, поворотом…

Илья снимает куртку и кладет ее на скамью у стены.

Мне некомфортно с ним наедине. Зал просторный, но атмосфера все равно душит. Кажется, что все мои эмоции как ладони. Потолок усыпан софитами, а я будто в самом центре их света, выворачивающая душу наизнанку. Я не хочу танцевать с Ильей… Танец требует эмоций, требует полностью растворяться в музыке, а в такие моменты человек уязвимее всего, раскрывая истинное зрителю, партнеру, самому себе.

— Ты уверен, что справишься? — спрашиваю я, но возникает чувство, словно вопрос адресован мне.

— А ты хочешь, чтобы не справился? — Илья прищуривает зеленые глаза. — Даже не надейся, я так легко, без боя, не сдамся.

Я усмехаюсь, а в голове мелькает шальная мысль: «Как раз таки сам и решишь сбежать от трудностей».

Свадьба в стиле «Великого Гэтсби» безусловно обещает выйти интересной, но сложной в плане реализации. Это «Золотые двадцатые». Эпоха джаза, ар-деко и фривольных, ярких танцев. Женщины кружатся в прямых платьях-чехлах, волосы завиты крупными кудрями; образы дополняют длинные бусы, перья, бодо или шляпки, а мужчины, как и принято, — в смокингах или костюмах, одетые с иголочки. Необычно и ярко — не каждая невеста отважится на столь эксцентричную тематику. А Света, помнится, всегда мечтала о классической свадьбе с «принцесским» пышным платьем, длиннющей фатой и женихом в белоснежном костюме.

Сергей изменил ее, раскрыл. С ним Света сияет, и я искренне рада их счастью.

Но… квикстеп? Он слишком сложен для реализации! Самый быстрый и живой танец европейской программы. Необходимы ежедневные тренировки и имеющаяся твердая база. Обучить с нуля попросту не представляю возможным за столь короткий срок.

Я решаю промолчать на заявление Ильи, ощущая себя загнанной в угол собственной же ловушки. Как по заказу, из коридора доносится щелчок замка, и в проеме появляется темноволосая голова. Влад быстро переобувается, привыкший таскать с собой сменную обувь из одной студии в другую, и уже из коридора приветливо машет мне рукой.

Трепет, зарождающийся в груди, охватывает все тело, и я раскрываю объятия. Влад в несколько скользящих шагов преодолевает разделявшее нас расстояние, подхватывает меня за талию и кружит в воздухе. Я, хихикнув, в поисках дополнительной опоры цепляюсь за родные крепкие плечи и расплываюсь в улыбке, когда он ставит меня на ноги, затем утыкается подбородком в плечо. Руки Влада смыкаются плотным кольцом за спиной, а хриплый шепот ласкает слух:

— Я так по тебе соскучился, Вики!

— Спасибо, что откликнулся на мою просьбу! — бормочу я, чуть отстраняясь, что рассмотреть стройную, худощавую фигуру бывшего партнера по танцам.

Он ничуть не изменился. Такой же жизнерадостный и элегантный. Если вообще можно считать мужчину элегантным. Влад сменил прическу. Темные волосы теперь аккуратно зачесаны назад, виски почти полностью выбриты, придавая лицу некую суровость. Прошло лишь три месяца, как я открыла студию и чуть больше четырех, как ушла из спортивных соревнований в европейской программе, но что-то во Владе изменилось, только непонятно, что… Может, взгляд? Голубой цвет, как у ясного безоблачного неба, стал светлее? Или это погодное?

— Смотрю: ты хорошо обустроилась? Бизнес приносит доход? Или, может, ко мне вернешься?

Влад играет бровями, зная, что меня всегда это смешило. И в этот раз я не сдерживаю смешок.

— Я решила преподавать, ты же знаешь. Мое решение не изменится.

— Да. И не буду лукавить: я от него не в восторге! В преддверии нового конкурса тем более. Столько лет вместе, а тут — бац! — и любимая партнерша убегает в закат. Знаешь ли, сложно найти такую же красивую и умелую девушку, как ты.

Ой, льстец!

— А ты не по красоте ищи, — ухмыляюсь я, — и всему нужно время — сработаетесь еще с новенькой партнершей. Она ведь в том году перешла в «А» класс.

Мы с Владом щебечем без умолку! Так давно не виделись, а кажется, что еще больше — целую вечность. С его приходом напряжение развеивается, мне дышится намного легче. Тело невольно ожидает звучание мелодии, чтобы двинуться в танце — легком и привычном.

— Кхм…

Я удивленно поворачиваюсь на отзвук. Краем глаза обнаруживаю, что и Влад переключил свое внимание.

Илья хмурит брови, недовольно скрестил руки на груди. Вся его поза так и кричит о возникшем раздражении. Чего это он взбесился? Я прикидываю варианты, но разумного ничего не приходит в голову.

— Это он? — слышу рядом.

— Да. У нас только месяц.

Сил хватает лишь на шепот, улыбка исчезает с губ. Это будет самый тяжелый месяц в моей жизни. Не только в профессиональном плане…

— Извините, что прервал вашу горячую встречу, но у меня нет времени, чтобы наблюдать, пока вы закончите обжиматься, — Илья с неприязнью процеживает каждое слово. Глаза сердито вспыхивают, от чего у меня по спине пробегает холодок.

Только сейчас я замечаю, что практически вскарабкалась в нетерпении на Влада, оттягивая полы его куртки, раздевая… Влад, хоть и не принял этому значения, но чувствую, как кровь приливает к лицу.

Боже, что я тут устроила?

Микроклимат в студии вновь изменяется в противоположную сторону, электризуется. Я перевожу взгляд с одного мужчины на другого, со странным вниманием осматривающие друг друга. Влад первый отпускает меня и протягивает ладонь для рукопожатия. Илья, кажется, расслабившись, принимает приветствие. Их сцепленные руки зависают в воздухе, но тяжелая атмосфера не рассеивается.

— Влад, тебе нужно переодеваться? — спрашиваю я нервно. — Раздевалка…

— Нет, все в порядке, — перебивает он, не отводя от Ильи взгляда. — А вот тебе нужно. Иди.

Сухость его интонации, полное игнорирование заставляет меня не на шутку встревожиться. Такое ощущение, что они друг друга загрызть готовы, но не понятно, по какой причине… Все ли будет нормально, если я оставлю их на пару минут?

— Что ж, тогда я… пойду?

Утверждение невольно становится вопросом. Не знаю, что еще можно сделать, чтобы смягчить обстановку. Влад, высвободив ладонь из рукопожатия и чуть развернув корпус, кивает мне головой. Его взгляд быстро смягчается, и он с лучезарной улыбкой подмигивает мне. Ох уж эта его кокетливая манера общения!

Я, с облегчением, выдыхаю и обеспокоенно поворачиваюсь к Илье, который, наоборот, еще больше хмурится. Заметив мой взгляд, он демонстративно отворачивается. Что это за поведение вообще? Нужно заканчивать со всем этим! Один танец с Владом, и он поймет, что и в подметки не годится, чтобы копировать нас и подбивать клинья к замужней Лене.

— Прекрасно! — возмущаюсь я и, на ходу снимая куртку, иду к своему кабинету.

Даже не включая свет, я прекрасно вижу открывшийся мне бардак на столе. Нужно будет навести как-нибудь порядок… Когда-нибудь… Я поворачиваюсь к шкафчику, достаю майку и свободного покроя юбку-миди, кладу вещи на стул, а куртку вешаю на его спинку. В спешке переодеваюсь, боясь, что что-нибудь случится за время моего отсутствия. Отчаянно прислушиваясь к звукам студии, я опускаюсь на корточки и пытаюсь ладонью нащупать тренировочные туфли в тени стола. Как всегда я забыла убрать их на полку…

Кажется, снаружи пока спокойно…

Переобувшись и кое-как закрепив на щиколотках ремешки, я поднимаюсь. Колени чуть ноют, видать, — старею уже. А я еще даже нормального парня не нашла, замужем не была, в Испанию не смоталась!

Отсчитываю пальцами четвертый диск на полке и выуживаю его. Нужная композиция для танца с Владом. Тогда-то Илья и сбежит. Понимание, что он никак не осилит танец, разобьет его мечты вдребезги. Чем быстрее вернется в реальность, тем лучше для всех.

«Для Лены особенно», — добавляю, успокаивая себя.

Когда я снова оказываюсь в зале, то от грузной атмосферы между мужчинами не остается и следа. Они что-то горячо обсуждают: Влад, уже снявший куртку, будто пытается что-то объяснить Илье.

— Ну что, Влад, начнем? — спрашиваю я, но тут же подхожу к мультимедийному проигрывателю, включаю его и загружаю диск.

— Я готов, запускай, — отвечает на мой быстрый взгляд Влад и сразу же отходит в дальний угол, встряхивает руки и ноги, словно выходя из оцепенения, и вытягивается в струнку, встав в начальную позицию. Он отводит назад плечи, поднимает высоко голову. Весь такой воинственный и одновременно мягкий…

Я нажимаю кнопку, прокручиваю колесо на седьмую композицию, давно заучив порядок, и веселая мелодия разливается из колонок, заполнив студию. Тело тотчас отзывается на ритм. Предвкушение танца затягивает, дыхание углубляется, а сердце учащеннее бьется.

Я оборачиваюсь под музыку, встречаюсь глазами с Владом, который, со звучанием джаза, притоптывает ногой в ритм, щелкает пальцами, раззадоривая, счастливо улыбается, вызывая во мне ответную улыбку. Одно музыкальное предложение — и он приветственно раскрывает объятия, манит к себе. Я подхожу к нему, заполненная музыкой, и чувствую, как на лопатку приземляется его правая ладонь, а левая, скользнув по пальцам, сжимает кисть. Я невесомо кладу левую руку ему на предплечье, повторяя изгиб его локтя, ощущая под тканью джемпера вздувшиеся мышцы.

— Сложней хореографию, я подхвачу, — шепчу я отчетливо, но чтобы услышал лишь Влад. Он хитро растягивает губы, его пальцы по-хозяйски касаются меня.

С новым тактом я изгибаюсь в спине, отворачиваюсь в сторону, прижимаюсь к его телу бедрами и искоса наблюдаю, как он с соблазнительной улыбкой отрывает от меня взгляд и смотрит прямо поверх головы. Я в его власти, теперь Влад управляет моим телом, раскачивая нас сначала в одну сторону, показывая меня, как партнершу, на обозрение судьям и зрителям. Но сейчас лишь одно лицо наблюдает за нами. Я, по-конкурсному радостно улыбаясь, запрокидываю сильнее голову, чтобы посмотреть, что сейчас испытывает Илья, но не могу понять эмоций, застывших в глазах. Влад плавно возвращает меня в вертикальное положение — последний такт проигрыша, — и со звучанием заливистого женского голоса, стремительно переходит на основной шаг. Он ведет нас против часовой стрелки по воображаемой схеме квикстепа, сглаживая углы зала поворотными элементами.

Квикстеп — танец одинаковых шагов, когда и партия мужчины, и женщины идентичны друг другу. Повторять несложно, но с непривычки контролировать скорость оказывается мучительнее. Шаги с поворотами быстро сменяются чередой прыжков и бега, перемежаясь со скольжением по ламинату. Мы резко и синхронно совершаем повороты головы под сильные доли в музыке, а со следующим тактом я подставляю вытянутую ногу, приподнимаюсь, встав ровно чуть слева от партнера.

Мелодия словно дразнит: то шутливые прыжки, вереница мелких шагов на носках, то туманное раскачивание, словно наши тела лишились чувства гравитации.

Наше дыхание смешивается, сцепленные ладони чуть скользят от влажности; Влад слегка размыкает наши руки и в следующий миг возобновляет хватку. Он улыбается, но я чувствую под руками его напряжение. Я глубоко дышу, сердцебиение взволнованно клокочет где-то в глотке, юбка развевается от быстроты шагов, путается в ногах. Его лоб едва заметно поблескивает в свете, тогда как я наверняка вспотела сильнее: пряди липнут к вискам. Несмотря на то, что я каждый день занимаюсь растяжкой и сольной тренировкой, все-таки настоящий конкурсный танец стоит на другом уровне.

Какие-то две минуты, а усталость такая, будто пробежал марафон дважды.

Композиция снова готовится к припеву, и Влад, вновь прокрутив меня в бегущем правом повороте, вынуждает подскакивать в череде прыжков по диагонали зала. Затем прижимая меня вплотную к себе, он резко поворачивает голову в ритм, и мне удается повторить, отстав на малейшие доли секунды. Думаю, Илья этого не заметил. Я настолько сосредоточилась на танце, что совершенно забыла о его присутствии. Думаю, на его выразительном лице сейчас отражается шок, недоумение, а может, и восхищение?

Влад решает закончить танец, снова выставив меня на обозрение. Я откидываюсь назад, вытягиваю ножку, стараясь держать все тело ровной линией, хотя тяжелые вздохи рвутся из груди, а руки желают обмякнуть в мужских объятиях. Несколько секунд, и Влад, опустив ладонь на талию, поднимает меня; сцепленные руки высвобождаются из хватки, от чего мне приходится ухватиться за его плечо, сминая пальцами ткань джемпера. Я упираюсь носом в его ключицу, успокаивая дыхание и наслаждаясь его поглаживаниями по спине. Сейчас свалюсь…

— Переборщил? — спрашивает тихо Влад, переместив ладонь со спины мне на макушку.

Этот невинный, кажется, жест вынуждает меня вздрогнуть и поднять взгляд. Я отрицательно мотаю головой.

— Я так скучал по тебе, — шепчет Влад, прищуривая глаза, — и до сих пор скучаю.

Я впервые за все наше общение и общую карьеру не знаю, что ему сказать. Своим заявлением он выбил почву из-под ног, поставил в ступор. Я судорожно ищу в голове ответ, но слова разбегаются, поддернутые дымкой тумана растворяются.

— Спасибо. И я соскучилась по нашим танцам, — бормочу я, чувствуя себя виноватой.

Он явно имел ввиду не только партнерство…

Развернувшись, я высвобождаюсь из его рук и бреду к Илье, сидящему на скамье и вновь испепеляющему нас взглядом.

— Вы бы еще сексом занялись у окошка, — бросает он с усмешкой.

И что это у нас тут такое? Неужели страсть к Лене поутихла? Или обида за ее отказ вновь царапнула по сердцу?

Я игнорирую его слова с лукавой улыбкой, заставив его еще больше разозлиться.

«В конце концов, это не твое дело», — заключаю я про себя.

— Как тебе? Что-то такое я потребую и от тебя. — Я взмахиваю рукой, охватывая пространство студии, все еще залитое той же мелодией. — Уже сдаешься? — дополняю медовым голосом.

Илья вскидывает бровь.

— И не рассчитывай. — Он встает на ноги и кидает взгляд мне за спину. — Представление не вынудит меня уйти так легко.

Я открываю в возмущении рот, начиная дрожать от нахлынувшей ярости. Как он только может самодовольно улыбаться и использовать меня в своих гнусных целях соблазнения моей же подруги!

На талию внезапно опускается рука, обхватывая меня, и на щеке ощущается знакомое прикосновение губ.

— Я пойду, Викуль.

Я изумленно поворачиваюсь, чуть не столкнувшись губами с Владом, от чего еще больше съеживаюсь. Он мягко улыбается, как будто погрустнев, и отпускает меня.

— Звони, если понадоблюсь. Для тебя всегда найду время.

Обычная задорность Влада улетучивается, он бросает сердитый взгляд на Илью и, схватив со скамьи куртку, шагает к коридору.

— Владик, ты мой спаситель! — перекрикиваю музыку ему в спину, ощущая жгучее желание оправдаться и сгладить неловкость между нами.

— Знаю, — отвечает он так же громко и машет мне, не оборачиваясь.

Я смотрю ему вслед, как он надевает куртку, переобувается и за ним закрывается дверь. Наверное, не стоило просить у него помощи, но он никогда так явно не выражал свою симпатию ко мне. Если это все еще обычная симпатия…

— Что ж, — сглатываю я нервно и смотрю на Илью. Он, кажется, все это время наблюдал за мной.

— Давай я покажу тебе основную позицию для танца, а затем обсудим схему.

Не дожидаясь ответа, я хватаю Илью за руку и требовательно дергаю, чтобы он двигался за мной. Композиция в проигрывателе сменяется на следующую, удивительно романтичную, больше подходящую к классическому вальсу. Но музыка сейчас не имеет особого значения.

Оказавшись в центре зала, я кладу его правую ладонь себе на нижнюю часть лопатки, а другую вытягиваю, скрепив своей.

— Локоть выше, — требую я, — так, чтобы моя рука лежала на твоей.

Илья выполняет мое замечание, и я делаю шаг вперед, почти прижимаясь к нему. Он сначала удивляется, но вскоре спокойно взирает с высоты своего роста. Он немного выше Влада, шире в плечах, обладает более мощной мускулатурой. Это понимание почему-то заставляет меня трепетать.

Я прикрываю глаза, вслушиваюсь в мелодию, ожидая следующее музыкальное предложение, и с протяжным выдохом изгибаюсь в спине.

— Чуть согни колени и встань на носки, — шепчу я и сама выполняю просьбу: сгибаю колени и натыкаюсь на ногу Ильи, обхватив ее бедрами.

Я резко отрываю глаза и поднимаю голову. Мы смотрим друг на друга, пока лицо Ильи не покрывается пятнами от злости. Он, с пренебрежением, отпускает мою руку и делает пару шагов назад.

— Ты всегда была такой. Лишь бы окрутить какого-нибудь мужчину, находящегося в поле зрения. Не зря о тебе слава гуляет.

Меня словно окатили холодной водой. «Слава гуляет», — неосознанно смакую в голове, повторяя злосчастную фразу. Воздух словно выбивается из легких одним глубоким выдохом. Я ощущаю внезапную слабость, но не ответить на это презренное высказывание попросту не смогу. Не за что не смолчу на грубость! Предположение, кто мог бы распускать слухи, выстраивается цепочкой. Сколько же обиженных поклонников у меня было…

— Если в любви ошибается мужчина, то это героизм, — бормочу я, сверкнув глазами и вздернув подбородок. Я сцепляю пальцы в замок, чтобы не выдать свою обиду. — Если ошибается женщина, то она сразу становится продажной?