Глава 2. Первые шаги в столице

Лондон встретил нас утром, когда солнце едва пробивалось сквозь серую дымку над крышами домов. Я стояла на крыльце своего нового дома — теперь уже не чужого, а почти родного, — и ждала, пока подъедет карета капитана Хардфорда.

Миссис Торнтон, как всегда, была в своём обычном состоянии — проверяла, правильно ли я застегнула перчатки, затем поправила мою шляпку и напомнила, что в общественном месте я должна быть сдержанной, особенно на новом месте.

— И ни в коем случае не задирайте носик кверху, как в детстве, — добавила она строго.

— Мэм, мне восемнадцать лет, а не восемь, — вздохнула я.

— Вот когда выйдете замуж, тогда будете делать всё, что пожелаете. А до тех пор — приличия прежде всего.

Капитан прибыл без опозданий, как и полагается офицеру. Он помог нам сесть в карету, и мы тронулись в путь. Внутри было прохладно, но я чувствовала себя немного радостнее — впервые за много недель. Мне предстояло увидеть Лондон. Настоящий Лондон. Не из окна кареты, а своими глазами.

— Сегодня мы посетим несколько магазинов, — сказал он так, будто готовился к этой поездке минимум неделю. — Вам понадобятся новые вещи. Мы начнём с портнихи, затем зайдём в обувную мастерскую и, если захотите, в лавки всяких женских мелочей, которые есть на улицах Лондона, — я составил их список, — он помахал в воздухе небольшим листком, явно вырванным из блокнота. — Если устанете — скажите сразу.

Я чуть не рассмеялась. Он говорил так, словно это был военный марш-бросок.

— Вы будете моим проводником? — спросила я.

— Да. Пока вы не освоитесь в городе.

— А вы часто бываете в модных салонах?

— Только если они находятся рядом с аптекой или оружейным магазином, — ответил он серьёзно, но в уголке его рта мелькнула лёгкая улыбка.

Салон мадам Лежен оказался самым ярким местом, которое я видела за последние дни. Красные бархатные занавески, зеркала в золотых рамах, запах духов и тканей. Сама мадам — миниатюрная француженка с живыми глазами и волосами, собранными в причудливый узел, — приветствовала нас с театральным поклоном.

— О, мадмуазель! Какая прелесть! — воскликнула она, увидев меня. — Какая свежесть! Какие щёчки! И какие формы!

Я моментально покраснела.

— Мадам Лежен, — холодно произнёс капитан, — мы здесь для дела, а не для комплиментов.

Она лишь хихикнула и принялась раскладывать передо мной образцы материи: парчи, шёлка, муслина всех цветов, которые только можно представить.

— Для такой девушки нужен светлый цвет, — заявила она. — Но сдержанность, да? Траур… да-да, я понимаю. Но, может, добавим цвета? Уже можно! Вы же собираетесь ходить на приёмы!

Я растерянно обернулась на мужчину, а он нахмурился.

— Леди требуется время, она полностью снимет траур, когда сочтёт нужным.

— Ох, офицер, вы так суровы! — хихикнула женщина, нисколько не смутившись.

Пока я примеряла первый наряд — простое платье из светло-серого шелка с белым кружевом, капитан стоял у окна, сложив руки за спиной. Иногда он бросал взгляд в мою сторону, но чаще просто наблюдал за улицей, не желая смотреть на ассортимент модного салона. Миссис Торнтон тяжело опустилась в мягкое кресло и задремала.

— Ну что, капитан? — спросила хозяйка ателье, выходя из небольшой комнаты, где я переодевалась. — Ваша протеже — красавица, правда?

Он коротко взглянул на меня, вышедшую в общий зал, и на миг мне показалось, что в его глазах мелькнуло одобрение. Но он быстро отвёл взгляд.

— Подходит, — коротко сказал он. — Продолжайте.

После нескольких примерок и множества восторженных возгласов мадам Лежен, мы вышли на улицу, нагруженные свёртками. Сначала я хотела возразить, но Эдмунд решительно отказался позволить слугам донести покупки до нашего экипажа.

— Это не тяжело, — сказал он, когда я заметила, как он сжал зубы, поднимая одну из сумок.

— Но ваша рука…

— Со мной всё в порядке, — оборвал мужчина, и я больше не стала настаивать.

Оставив свертки в карете, мы продолжили нашу прогулку.

Пока переходили улицу, капитан стал объяснять мне устройство города.

— Улицы расположены по принципу решётки, — говорил он. — Если запомните главные перекрёстки, сможете ориентироваться сами. Площадь Сент-Джеймс — справа от нас. Там находится один из древнейших джентльменских клубов. Вам туда не нужно, но около него часто встречаются люди, так как его расположение знают все горожане. Рядом: театры, рынок и кондитерская, где делают отличный имбирный торт. Запомните её на будущее — я думаю, она вам понравится.

— Вы действительно думаете, что я смогу ходить одна? — спросила я.

— Когда будете готовы, — ответил он. — Пока же — следуйте за мной, как за проводником через минное поле.

Я улыбнулась. Он нечасто шутил, но когда позволял себе это, получалось очень… по-человечески.

По пути в обувную мастерскую я снова обратила внимание на его руку. Она слегка дрожала, когда он придержал для меня дверь. Он старался этого не показывать, но я видела, как он сдерживает боль.

— Вы не обязаны это делать, — сказала ему тихо.

— Я дал обещание вашему отцу, — ответил он, — и не могу свою ответственность спихнуть на слугу, который в любой момент может ошибиться.

Я посмотрела на него, и в груди вдруг стало тепло. Он был строг, сдержан, даже суров порой, но внутри него жило что-то большее — чувство долга, смешанное с чем-то ещё. Не с любовью, нет — но заботой. Глубокой, искренней, почти отцовской.

В тот день мой банковский счёт наверняка стал намного меньше, но капитан уверил меня в том, что моё наследство так просто не потратить, и я предпочла ему поверить, хоть количество покупок впечатляло.

Когда мы вернулись домой, вечер уже опустился на город. Я устала, но впервые за долгое время чувствовала, что начинаю принадлежать этому миру. Что Лондон перестаёт быть чужим. Пока он казался страшным, но в то же время и интересным…