Глава 47.1

Луиза

Страх завладел мной на миг настолько, что показалось невозможным даже двинуть пальцем в этот момент. Он сковал мое тело и отравил душу, как бывало прежде. В последние месяцы все чаще. Дыхание сбилось, показалось, что на грудь положили тяжелую плиту и придавили как следует. Не вдохнуть - не выдохнуть. Попыталась взять себя в руки и хоть как-то сфокусировать зрение.

Мои страхи мне совсем не помощники. Дышать! Надо не забывать дышать.

- Проснулась, - сказала совершенно ровно, нашла взглядом темные глаза брата Тамы и посмотрела на него с вызовом, - могли бы и разбудить, если мое бодрствование так необходимо.

Борис будто натолкнулся на невидимую стену. Его брови слегка приподнялись, а рот приоткрылся. Видно, не ожидал спокойствия от очередной жертвы. Правда, его я увидеть в такой ситуации тоже не ожидала. Справиться бы с дыханием, иначе моего мнимого спокойствия надолго не хватит.

- Дерзкая, - ухмыльнулся он и подошел ближе, - как я и предполагал. Вы все такие.

Его ладонь легла на мою щиколотку и поползла вверх по ноге, чуть касаясь. Омерзение прокатилось по коже стаей мурашек. Не смогла сдержать рвотный позыв, отчего тело выгнулось дугой, а руки обожгло новой порцией боли – веревки глубже впились в запястья. Чужая рука замерла на середине бедра, настойчивые пальцы сжали его чуть сильнее.

- Вот так сразу? – голос парня слегка охрип, - остальные проявляли больше спеси.

Отвечать ничего не стала, боролась с тошнотой. Лежать в собственной рвоте совершенно не хотелось. Хоть думать в такой ситуации об эстетичности – верх легкомыслия.

Рука снова начала свое движение, медленнее, ближе. Прошлась по внутренней части бедра и замерла у сокровенных складочек. Страх взвился внутри, захотелось забиться в путах, кричать до хрипа, кусаться, выворачиваться. Только…

Мы это уже проходили. Перед внутренним взором вспыхнули картины давно минувшей юности и несколько деревенских парней. Я запрещала себе об этом вспоминать, я отомстила. Только тугой комок, вновь образовавшийся в груди, сорвался с губ глухим хрипом, и я ухнула в воспоминание, совершенно потеряв связь с реальностью.

- Эй, Лизка, - голос Андера прокатился приятными мурашками по телу, а щеки привычно заалели, - неужто тетка Гафа послала тебя в такую даль одну.

- Она мне дает самые ответственные задания, - я гордо вскинула подбородок и с вызовом глянула на деревенского красавца с его друзьями.

Они сидели на поваленной осине, кидали кости – прятались, как обычно, от своих обязанностей. Я всегда считала их смелыми и дерзкими. Мне такое нравилось, особенно Андер. К щекам снова прилил жар, а губы закололо иголочками. Так захотелось приникнуть к шершавой щеке парня в поцелуе, что руки зачесались. Только ведра, полные студеной воды из дальнего ключа, не позволили этого сделать. Я коротко выдохнула и поспешила выйти из леса, хоть очень хотелось присесть с парнями, покидать кости и тоже отвертеться от постылых обязанностей средней сестры.

- Подожди, - Андер вдруг подскочил на ноги и подбежал ко мне, - может, посидишь с нами? Никто и не заметит, что ты дольше на часик ходила. В деревне переполох нынче. Какие-то важные барья приезжают через неделю, готовятся, все в мыле.

Дыхание сбилось, а сердце забилось в два раза чаще. Я и подумать не могла, что он такое предложит когда-нибудь. Красивый, статный, почти мужчина. Все деревенские девчонки мечтали о его игривом взгляде голубых глаз, о крепких объятьях и нежных словах, срывающихся шепотом с пухлых губ.

- Тетку такое не волнует, - повела я плечами, ведра сильно оттягивали руки, хотелось их уже донести или поставить, - ты же знаешь.

- Конечно, - хохотнул парень и будто невзначай заправил мой выбившийся из косы локон за ухо, - от Гафы только мертвяк тумаков не получал. Потому что из могилы не выполз.

Носа коснулся кисловатый запах домашнего вина. В раскаленном солнцем воздухе это вызвало неприятие. В деревне редко пили, запойных гнали взашей, а молодежь за такое нещадно пороли. Но это же Андер, он всегда знал, что делал.

- Останься, - голос парня понизился, бархатом коснулся моей щеки, отчего дыхание сбилось вновь, - мы тебя спасем от гнева Гафы.

- Ну, - замялась я, глянув на друзей Андера, и со вздохом опустила тяжелые ведра в высокую траву, - если только недолго.

- Вот, - расплылся в широкой улыбке тот и потрепал меня за пылающую от смущения щеку, - это наша Лизка! Когда тебе правила были писаны?

Я несмело улыбнулась и прошла за парнем к поваленной осине. Остальные тут же подвинулись, уступили мне место. Полуденный жар под тенью густых крон деревьев показался не таким обжигающим.

- Будешь? – протянул мне один из деревенских, Никита, пузатую бутыль из темного стекла.

На ее стенках образовались капли влаги, сосуд успел запотеть снаружи.

- Что это? – не стала я спешить и брать предложенное.

- Рябиновка, - подмигнул он и погладил меня по плечу, - мой дед настаивает, слыхала, наверное, что он один из лучших в этом деле.

- Твоего деда выгнали из деревни, - нахмурилась я, - тетка говорила, что он помер прошлой весной.

- Врут все, - хохотнул Никита, - он в сотне верст живет, я иногда к нему заезжаю, с ярмарок сезонных. Папка-то мой совсем занемог, не сдюжит дальше калитки от дома отойти.

- Слыхала, - вздохнула я и все же приняла протянутый сосуд.

- Дерзкая! – одобрил Андер и провел ладонью по моему бедру, скрытому простым сарафаном, - наш человек!

Я чуть не поперхнулась кислым вином от неожиданности, закашлялась.

- Не спеши, - хохотнул еще один деревенский – Пашка-плотник, - мы ж не умеем лекарить. Не то, что ты!

Я отерла губы тыльной стороной ладони и зарделась. Не думала, что кто-то знал о моих тайных увлечениях. Я и правда, по мелочи, помогала братьям и пострадавшим животинкам. Странно, что у меня оно неплохо получалось. Там примочка, тут от простуды травка. Глубоко в душе я мечтала стать лекарицей, лечить людей даже от самых сложных болезней, ставить на ноги умирающих. Правда, наша местная знахарка многого не рассказывала, была туга на уши и своенравна. Я порой помогала ей по хозяйству, слушала нудные рассказы и впитывала знания, как губка.

В деревне ее за глаза звали травницей. Только они все исчезли давно, тетка рассказывала, что оставалась одна единственная сведущая на всю Империю. Однако, не наша знахарка. Баба Дуся, так ее звали, проявляла ко мне доброту и однажды шепнула, что почуяла во мне давно забытую магию. Это придало моей мечте больше смысла. Если во мне спали силы канувших в лету травниц, то я обязана выучиться на лекарицу, даже если весь мир против!

- Не люблю вино, - созналась я нехотя и протянула бутыль обратно Никите, - мне от него нехорошо становится.

Парни дружно рассмеялись и предложили покидать кости.

Сколько прошло времени, я не заметила, так увлеклась азартом и близостью Андера, что его теплая ладонь на моей талии оказалась совершенной неожиданностью

- Что? – вскинула я брови в удивлении и отставила коробок для костей.

- Приласкай нас, Лизка, - прошептал он жарко, обдавая хмельным дыханием, - нас намедни в имперскую стражу призывают. Говорят, волнения на границах с Республикой, надобно Империю защищать.

Я вспыхнула и попыталась отстраниться. Непонимание и легкий испуг запутали совершенно.

- Не артачься, - с нежданной злобой произнес Пашка и дернул меня за руку на себя, - слыхал я, что ты перед нашими парнями деревенскими подол уже задирала, а братья твои пару лет как с тобой пар спускают.

Я задохнулась от возмущения, но вскочить, раздавать наглецам тумаков и сказать все, что я думаю об их поведении и вине, не успела. Андер схватил меня за косу, намотал ее на руку и запрокинул мою голову назад.

- Такая дерзкая, - прошептал он дрожащим голосом, - и такая сладкая, - и запечатал мой рот требовательным поцелуем.

Самым первым и желанным в моей жизни, только вот он прокатился ядом разочарования и страха по телу. Оставил кислый привкус во рту.